все поля обязательны для заполнения!


 
ЛЕВЫЙ ПОВОРОТ В БОРЬБЕ ЗА СМИ
РОБЕРТ МАКЧЕСНИ
Профессор Иллинойсского университета (США)

Движение за реформу средств массовой информации (СМИ) в США вступило в новый этап в 2003 году, в ответ на попытку Федеральной комиссии по коммуникациям (ФКК) отменить ряд ограничений на владение СМИ. Тогда три миллиона человек подписали петиции против этого. Многие из них были активистами антивоенного движения, отвергавшими идею, что те же самые информационные конгломераты, которые пропагандировали вторжение в Ирак, получат возможность проглотить то, что осталось от независимых СМИ. Размах и успешность этого «народного восстания» повлияли на федеральный суд, который блокировал проект ФКК.

Затем движение за реформу СМИ расширялось, в основном под руководством организации «Свободная печать», одним из основателей которой был я. Предполагалось вести в Вашингтоне битвы по злободневным вопросам и одновременно заниматься «полевой» организационной работой с целью расширить общественную осведомлённость и поддержку движения. Мы сознавали, что большинству населения неинтересен или безразличен исход борьбы в Вашингтоне по вопросам СМИ, поэтому нужно было захватить воображение людей, озвучив какие-то смелые и радикальные предложения. Наша стратегия была нацелена на создание «армии» для борьбы за структурную реформу СМИ и обсуждение более широких вопросов, чем тогда позволительно было обсуждать в столице.

Парадоксально, но при второй администрации Дж. У. Буша (2005-2009) движение за реформу СМИ имело относительный успех в вашингтонских политических кругах. Кандидат в президенты Б. Обама в 2007-2008 годах также тесно сотрудничал с движением, выдвигая прогрессистскую, по крайней мере по вашингтонским стандартам, платформу. Само же движение за реформу СМИ испытывало тяготение к вашингтонской политике и перенесло тяжесть усилий с «полевой» работы на действия в коридорах власти. Эта стратегия не могла не провалиться. Вступив в должность, Обама отказался от своей платформы и от поддержки движения за реформу СМИ. Участников борьбы охватила глубокая и непреходящая депрессия.

В этой статье я доказываю, что движение за реформу СМИ должно двинуться в совершенно новом направлении, вернувшись к своим истокам и изначальным принципам. За последнее десятилетие мир драматически изменился, в частности, капитализм переживает затянувшийся кризис, которому не видно конца. Это порождает новые задачи и возможности для сторонников демократических реформ. Я выдвигаю здесь три новых радикальных предложения, которые могут послужить идеалом и руководством для движения за реформу СМИ. Если они не «овладеют массами», то это движение, да и всё политическое левое крыло обречены на забвение и провал.

 

Контекст для радикальной реформы средств массовой информации
Коммуникационные системы развиваются не по какому-то естественному («по умолчанию») пути развития. От введения авторского права и почтовых льгот для газет на заре существования США до лицензирования телефонных, телерадиовещательных и кабельных телевизионных монополий, двигателем развития СМИ являлось государство. Переход Интернета от «антикоммерческой» и эгалитаристской системы, какой он был в 1990-е годы, на коммерческие рельсы тоже стал результатом проведения определённой политики.

В капиталистическом, формально демократическом обществе выработка политики обсуждается, так или иначе, под углом коммерческих интересов, особенно в такой сфере, как информационная, с её высокой прибыльностью и политическим влиянием. Но организованные народные силы одерживали победы в борьбе за медийную политику. В Европе левые политические силы сыграли решающую роль в создании финансово обеспеченных некоммерческих телерадиокомпаний. В США народные силы также одерживали победы, начиная с бесплатной доставки малотиражных еженедельных газет, в том числе большинства аболиционистских, в 1840-е годы, до создания муниципальных радиостанций в 1970-е.

Однако в последние сорок лет народным силам стало труднее влиять на политику, а коррупция при выработке медийной политики за последнее десятилетие даже увеличилась. Политическая система США стала, как Дж. Николз и я называем её, «долларократией», где огромное большинство населения не имеет никакого влияния на государственную политику, регулирование, налоги или бюджет, отданные на откуп большим корпорациям и самым богатым людям. Избирательная система как способ участия граждан в управлении практически перестала функционировать. При нынешней расстановке сил в высшем эшелоне власти практически нет шансов одержать более-менее серьёзные победы в борьбе за медийную политику.

Второе отличие по сравнению с 2003 годом касается Интернета, который стал одной (возможно, главной) из движущих сил современного капитализма. Выгоды от Интернет-экономики достаются очень небольшому количеству монополий. Три из четырёх самых больших публично торгуемых корпораций в США – это Интернет-компании; 13 из 33 самых больших работают в основном в Интернете; ещё несколько из 33 самых больших ведут значительный сетевой бизнес. Для сравнения, только четыре из самых больших банков входят в число 33 крупнейших фирм. Гиганты Интернета контролируют принятие любого касающегося их политического решения, а это всё чаще затрагивает такие вопросы фундаментальной важности, как налогообложение, регулирование, права трудящихся и потребителей, торговля.

Третье отличие от ситуации 2003 года состоит в том, что капитализм США переживает «очередную Великую депрессию»: безработица остаётся очень высокой, корпорации держат под спудом около 1,7 трлн. долл, не вкладывая их в новые предприятия и оборудование; зарплаты, особенно у молодёжи и рабочего класса, сокращаются. Стагнация и политическая коррупция привели к тому, что уровень бедности вернулся к показателям, которых США не видели уже почти столетие, а по неравенству они догоняют Малайзию или Филиппины.

Никто не предлагает выхода из этой ситуации, и большинство населения ждёт мрачное будущее. В политических и академических дебатах по коммуникационной политике общим местом, от респектабельных левых до правых, остаётся восхваление «гения рынка». Но обеспокоенные рядовые граждане всё лучше понимают то, чего ещё должны уяснить коррумпированные власти в Вашингтоне, академическое сообщество и «добропорядочные» СМИ.

По данным опроса 2011 года, 49% американцев младше 30 лет заявили, что хорошо относятся к социализму, и только 46% хорошо относились к капитализму. Соответствующие цифры составили 55% и 41% для афро-американцев, 44% и 32% для выходцев из Латинской Америки. Опрос в ноябре 2012 года показал, что 39% респондентов симпатизировали социализму. Это тем более примечательно, что мало кто из американцев слышал что-то доброе о социализме. Но зато американцы на собственном опыте знают, что от реального капитализма их воротит. В 2013 году «социалистический альтернативный» кандидат Кшама Савант выиграл выборы в городской совет Сиэтла, обойдя либерального кандидата от Демократической партии (других кандидатов не было). Лет десять назад радикал Савант, призывавший передать заброшенные фабрики рабочим, едва ли набрал бы даже 1-2% голосов.

Гражданские активисты всех убеждений должны открыто требовать радикальных перемен. Поскольку коммуникационная политика играет центральную роль в экономике, сторонники реформы СМИ должны забыть про вашингтонские коридоры власти и начать диалог с теми, кто голосовал за Саванта и за Б. де Блазио на выборах мэра Нью-Йорка. Тогда мы сможем мобилизовать армию, которая сотрясёт основы этой гниющей системы.

 

Первое предложение: покончить с картелем поставщиков Интернет-услуг
В 1990-е годы немало говорилось о том, что Интернет вызовет такую бешеную конкуренцию между региональными телефонными компаниями, компаниями дальней связи и компаниями кабельного телевидения, что государственное регулирование больше не понадобится для защиты интересов граждан, а магия рынка и компьютерная революция сделают конкуренцию бесконечной. В 1996 году было около 15 таких крупных компаний, которые как будто намеревались вырвать бизнес друг у друга, если бы были освобождены от регулирования. Сами фирмы утверждали, что с них нужно «снять кандалы», поскольку десятки новых конкурентов готовы нажиться на компьютерных технологиях и вторгнуться на их рынок.

Это оказалось одним из величайших трюков в политической истории США. Эти фирмы-монополисты знали, что смогут не допустить реальной конкуренции, но воспользуются ослаблением ограничений для значительного укрепления своих позиций на рынке. К 2014 году осталось порядка пяти основных компаний, предоставляющих доступ к широкополосному и беспроводному Интернету. Три из них («Веризон», АТТ и «Комкаст») господствуют на рынке телефонии и Интернета. Фактически они составляют картель и реально не конкурируют друг с другом. В результате в США мобильный телефон и широкополосный Интернет стоят гораздо больше, чем в большинстве других развитых стран, а качество услуг - гораздо ниже.

Такие компании нельзя назвать рыночными. Их бизнес, как и до эры Интернета, основан на получении от государства монопольных лицензий на телефонию и кабельное телевидение. Их «конкурентным преимуществом» всегда было не обслуживание клиента; а агрессивное лоббирование. Десять лет назад власть лобби помогла им провести серию слияний и обойти существующие ограничения, благодаря чему эти чудовища монополизировали доступ к широкополосному Интернету, раз и навсегда убив конкуренцию.

В ответ защитники интересов общества начали кампанию за «сетевой нейтралитет», который не позволил бы картелю использовать своё монопольное положение для цензуры сайтов (при подлинной конкуренции она стала бы невозможной, поскольку пользователи не стали бы выбирать провайдера-цензора). Предлагалось также создавать муниципальные широкополосные сети. Послушные картелю политики на уровне штатов добивались запрета таких сетей, но там, где их удавалось создать, они были очень популярны. Но они ведут постоянную борьбу за выживание, поскольку картель пытается их ликвидировать, применяя свой лоббистский арсенал.

Картель отжил свой исторический срок! Эти фирмы–паразиты, использующие полученную от государства монополистическую власть для извлечения незаслуженного дохода за счёт потребителей и других фирм. Давайте выкупим их по реальной цене, учитывающей фактические инвестиции, а не спекулятивную накрутку. Затем давайте сделаем доступ к мобильной связи, широкополосному Интернету, спутниковому и кабельному ТВ повсеместным и недорогим. Для этого нужна некоммерческая сеть «компьютерных почтовых отделений», находящихся в публичной собственности.

 

Второе предложение: относиться к монополям как …к монополиям
Почему Интернет-бум не привёл к «золотому веку» инвестиций и процветания, как это было, например, после появления автомобиля в XX веке? В том числе потому, что такая большая доля доходов, произведённых в Интернете, перекачивалась в столь немногие руки. Кроме упомянутого выше картеля, который был детищем старых телекоммуникационных монополий, Интернет породил такие монополистические гиганты, как «Гугл», «Эппл», «Амазон», «Фейсбук», «эБэй», «Майкрософт», «Интел», «Сиско», «Оракл» и «Квалкомм».

Они извлекают выгоду прежде всего из сетевых эффектов, благодаря которым на рынке почти не остаётся фирм среднего размера. Патентное право и сокращение затрат благодаря росту масштабов производства помогают создавать непреодолимые преимущества над любыми возможными соперниками. Интернет всё больше похож на обнесённую забором площадку, где эти гиганты бьются за господство над существующими и перспективными рынками, а никто больше и пикнуть не смеет, если только его не выкупает один из гигантов. Система закрыта наглухо.

Вместе эти фирмы имеют почти неограниченную власть в Вашингтоне, а угроза государственного регулирования возникает лишь тогда, когда они занимают противоположные позиции по какому-то вопросу, например, о «сетевом нейтралитете» или интеллектуальной собственности. Титанов Интернета, их администраторов и главных инвесторов восхваляют СМИ и академические круги, и мало кому приходит в голову мысль, что легитимность этих фирм может ставиться под сомнение. Действительно, достижения технического прогресса в этой сфере ошеломляют, но все они направлены только на рост прибылей этих фирм. Интернет вновь напоминает об одном из ключевых противоречий капитализма–то, что хорошо и рационально для хозяев экономики, плохо и иррационально для общества в целом.

Все левиафаны Интернета–монополии, то есть они контролируют долю рынка (не менее 50-60%), достаточную для того, чтобы определять цены и допустимый уровень конкуренции. Как монополии, они являются прямой угрозой не только меньшим предприятиям, но и демократическому правлению. Так думают не только социалисты и прогрессисты. В разные времена эту идею разделяли и представители консервативной теории свободного рынка. В частности, видный сторонник минимального вмешательства государства в экономику Г. Саймонс доказывал, что монополии угрожают свободе предпринимательства и демократии, поэтому необходимо разделить их на меньшие конкурентные предприятия, а там, где это невозможно (как в случае с железными дорогами), «социализировать» их и передать под управление государства.

Поскольку сетевые эффекты практически исключают разделение гигантов Интернета, остаётся передать монополизированные услуги Интернета в общественную собственность и под открытое управление. Тогда пользователи будут сами решать свою «компьютерную судьбу», не отдавая её на усмотрение гигантских фирм, не подотчётных никому, кроме своих инвесторов.

 

Третье предложение: журналистика как общественное благо
Интернет, несмотря на весь свой демократизм и неограниченный информационный потенциал, не привёл к «золотому веку» в культуре и журналистике. Он ликвидировал большую часть ресурсов, которые ранее определяли содержательную часть журналистики. Сама журналистика США переживает период свободного развала. Сейчас гораздо меньше штатных журналистов и редакторов, чем поколение назад, хотя население выросло. Бòльшая часть того, что делает государство, включая его отношения с бизнесом, освещается гораздо меньше, чем в прошлом. Не освещается большинство выборов, об остальных пишется недостаточно. Всё это началось до появления Интернета, но Интернет ускорил этот процесс и сделал его непрерывным.

В чём проблема? В основе всей демократической теории и всей истории США лежит идея, что для демократии нужно участие информированного гражданина, который появляется только благодаря сильной и активной журналистике, и если её нет - то республика и свободы не выживают. Примерно 1% населения имеет доступ к информации, которая нужна им, чтобы править миром. Но сможет ли каждый гражданин получать информацию, которая нужна для реального участия в демократии? Поэтому битва за народную журналистику–это борьба за саму демократию. Из этого понятно, почему сегодня в США хозяева экономки вполне довольны обществом, свободным от журналистики, и почему они противодействуют реформе СМИ. Чем меньше людей знает, как действует власть, тем лучше для власть имущих.

Почему журналистика разваливается? В последние двадцать лет бизнес перестал вкладывать в неё деньги, но оставались надежды, что благодаря Интернету на смену умирающим традиционным СМИ придёт качественно превосходящая компьютерная коммерческая журналистика. Но этого не произошло и не произойдёт. Интернет создаёт иллюзию океана информации, заставляя забыть о той информационной пустыне, в которой мы всё больше и больше оказываемся. При этом профессиональная журналистика в США в непропорциональной мере сосредоточена в «старых СМИ».

В XX веке реклама давала журналистике основную часть дохода и делала СМИ коммерчески выгодными. Рекламодатель платил журналистике, чтобы привлечь внимание читателя или зрителя к СМИ, а тем самым–к размещённой в них рекламе. Расцвет рекламы стимулировал развитие профессиональной журналистики и ограждал содержание новостей от прямого коммерческого влияния. Реклама считалась злом, необходимым для субсидирования журналистики. Профессиональная журналистика была попыткой найти компромисс между СМИ как необходимым демократическим институтом и как коммерческим предприятием, нацеленным на извлечение прибыли.

Сейчас рекламодатель гораздо реже размещает рекламу на каком-то конкретном сайте в надежде воздействовать на посетителей этого сайта. Вместо этого он размещает рекламу через рекламные Интернет-сети, которые выявляют целевые аудитории, где бы они ни выходили в Интернет. Рекламодателям больше не нужно поддерживать журналистику или её содержательную часть.

Реклама создавала иллюзию, что журналистика – это прежде всего коммерческое предприятие. Когда реклама прекращается, на первый план выходит настоящая природа журналистики как общественного блага, которое рынок не может произвести в достаточном количестве или качестве. Как любое другое общественное достояние, она требует государственной политики и государственных расходов. Поскольку брак между капитализмом и журналистикой распался, то если США нужна демократическая журналистика, нужно и масштабное государственное финансирование.

Есть опасение, что оно создаст подконтрольную государству пропагандистскую машину, как при диктатурах, авторитарных режимах или более коррумпированных капиталистических демократиях, например, в Италии. Это опасение обоснованно, с учётом того никому не подотчётного аппарата национальной безопасности, который является частью современного правительства США. Но создание поддерживаемой государством журналистики–это часть процесса демократизации общества.

Чем демократичней страна, тем больше она субсидирует журналистику, не превращая её в марионетку правительства. Сопоставив ежегодные рейтинги журнала «Экономист» (степень демократичности государств) и организации «Фридом Хауз» (степень свободы СМИ), мы увидим, что верхние места в обоих рейтингах неизменно занимают одни и те же государства. Так же неизменно рейтинг «Экономиста» возглавляют государства, которые расходуют больше всего средств на душу населения на государственные и муниципальные СМИ. На верхних строчках рейтинга «Фридом Хауз» остаются Норвегия, Швеция и Германия.

В демократических государствах субсидируемая журналистика делает СМИ более разнообразными и критическими по отношению к правительству. Борьбу за государственное финансирование СМИ возглавляют левые силы и поддерживает население, если оно успело оценить его полезность. Примером может служить Норвегия, где в сентябре 2013 года пришло к власти самое консервативное за несколько поколений правительство. Консерваторы обещали прекратить финансирование государственного телерадиовещания и газетные субсидии, благодаря которым издаются многочисленные ежедневные газеты (прежде всего газеты с низкими доходами от рекламы, в том числе либеральные, консервативные и левая газета «Классекампен»). Но норвежцы, вне зависимости от политической ориентации, не поддержали это предложение и в ноябре 2013 года стортинг решительно отклонил его.

В США норвежская система субсидирования газет как коммерческих предприятий не применима. Здесь необходимо создать бесприбыльную, некоммерческую, конкурентную, бесцензурную и независимую систему СМИ, основанную на компьютерных технологиях. Одним из вариантов может быть предложение Д. Бейкера, которое развили Николз и я.

Оно выглядит так: каждый американец старше 18 лет имеет право ежегодно перевести до 200 долларов из государственных средств любому средству массовой информации, при условии, что оно официально является некоммерческим и не публикует коммерческую рекламу; всё оплаченное из этих средств немедленно размещается в Интернете с бесплатным доступом, является общественной собственностью и не защищается авторским правом.

Это будет стоить государству до 30 млрд. долл в год, но без всякого государственного контроля за тем, кто получает эти деньги. Это будет стимулировать конкуренцию, так как СМИ будут стремиться заработать эти субсидии. Коммерческие СМИ, не имея права на эти субсидии, смогут бесплатно использовать размещённую таким образом информацию, а любой человек сможет открыть своё издание, коммерческое или некоммерческое, не прося ни у кого разрешения.

Наверное, есть много других способов сохранить систему свободной прессы в компьютерной век. Общественная дискуссия по этим вопросам не просто необходима, это краеугольный камень движения за демократизацию Соединённых Штатов. Три предлагаемых реформы могут радикально изменить облик всей страны и направить её по пути к посткапиталистической демократии.

 

Перевод с английского языка Олега Теребова

Статья была опубликована в журнале Monthly Review в феврале 2014 года

 

17 Май 2014

Комментарии
Сергей Бахматов  |  25 Апрель 2014 в 03:02
В обществе, где господствует частный капитал, невозможно демократическое развитие.
Это касается не только независимых СМИ, а вообще всей общественной жизни. Никому в таком обществе правда не нужна, если она противоречит эгоистическим интересам сильных мира сего. На этом "празднике" жизни нет места тому, кто тявкает из подворотни, призывая к справедливости.


Имя
Email
Комментарий




Новости
19.07.2019 Профсоюзы Франции призывают к протестам против пенсионной реформы
19.07.2019 Европарламент озабочен отказом в регистрации оппозиционных кандидатов на выборах в Мосгордуму
19.07.2019 Зеленский сожалеет, что в Раду не пройдет много партий из-за высокого барьера
18.07.2019 СПЧ предложил научиться жить по действующей Конституции, а "не менять учебник"
18.07.2019 Мосгоризбирком отказал в регистрации на выборы 57 кандидатам
18.07.2019 Президент Украины внес в парламент проект о наказании за незаконное обогащение

Опрос
СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО СЕСТРЫ ХАЧАТУРЯН ДОЛЖНЫ БЫТЬ ОПРАВДАНЫ?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"