все поля обязательны для заполнения!


 
« Пикалево: новоя точка отсчёта »

Последние месяцы все информационное пространство представляло собой хронику пикирующего бомбардировщика мировой экономики. Не только премьеры и президенты, банкиры и члены советов директоров, но и разного рода мастера культуры – все говорили только о кризисе. Дефолт, безработица, долги, пессимистичные прогнозы. Почти исчезла даже светская хроника. Глянцевые журналы закрывались или начинали писать статьи об экономике и ее социальных издержках. Но вот настала весна, а с ней пришло и некоторое затишье в биржевых бурях.


С ростом индексов возобновилась интенсивная и деятельная суета во всех тех областях, которые прежде ожидали секвестра. Снова зажужжали продюсеры, пиарщики, политтехнологи, расправили крылья консультанты и проджект-менеджеры. Поверив в то, что старые добрые времена возвращаются всерьез и надолго, специалисты по освоению бюджетов с удвоенной энергией принялись за свое ремесло, вознаграждая себя за стресс минувших месяцев, когда казалось, что никаких бюджетов больше никогда не будет и придется устраиваться на работу.
Еще вчера все ждали каких-то непонятных и пугающих перемен. Пресса демонстрировала рост почти апокалипсических настроений. «Мир никогда больше не будет прежним» - бормотали оракулы и пророки. Кто со страхом и печалью, а кто и с плохо скрываемым злорадством. Теперь, кажется, успокоились. Мир оказался прочнее психики своих мудрецов. Во всяком случае, пока небеса не упали на сырую землю, а планета не налетела на небесную ось. И живые не успели позавидовать мертвым.
Алармистские страхи конца света сменились блаженной верой в незыблемость установившегося порядка. Эти две крайности во все времена составляли религию обывателя, этого гегемона современности. Штука в том, что повседневная жизнь заставляет человека постоянно убеждаться в собственном бессилии перед тем, что принято называть судьбой. Власть, деньги, традиции, социальная иерархия – все это кажется данным свыше, «естественным порядком вещей», поменять который мы не в состоянии. Этот травматический опыт собственного бессилия лежит в основании безграничной веры обывателя в незыблемость социального порядка, изменить который «не в наших силах». С другой стороны, обыватель знает (опять же по опыту) что время от времени на его маленький мир обрушиваются природные катаклизмы. То Гайдар, то дефолт, то шеф на работе наорет, то муж бросит. Механизм катастроф мало понятен, но их последствия внушают ужас и заставляют бояться гнева неведомых богов удачи, от которых зависит благополучие и стабильность жизненного уклада. Даже экономические и политические перемены рассматриваются как природное бедствие, вроде падения метеорита или цунами: ведь они так же мало связаны с волей и действиями самого человека.

Сознание обывателя – новейшее издание метафизической религиозности. Если, скажем, средневековый русский летописец рассматривает монгольское нашествие как «Божий гнев», вызванный грехами христиан, то просвещенный русский менеджер наших дней с таким же бессилием разводит руками перед лицом разразившегося кризиса – мол, что поделаешь, судьба.
Обывателю, впрочем, можно простить. Его жизнь проходит в нищете повседневности, в суете ежедневного рутинного труда, вдали от прекрасного, в базарной сутолоке потребления. Но что говорят нам мастера культуры, сильные мира сего, те, от которых зависит портрет эпохи? Вот уж, поистине, удивительное рядом: с высоких трибун и голубых экранов несут все ту же банальную ахинею. Два месяца назад обещали апокалипсис, а теперь, как ни в чем ни бывало, рассказывают про выздоровление экономики, укрепление стабильности и прочий вздор.
В действительности мир вокруг меняется очень сильно. Но не в одну ночь и без голливудских эффектов.
До того, как начался этот кризис, были некоторые правила игры. О них все знали или, по меньшей мере, догадывались. В соответствии с этими правилами люди делились на две категории: те, кто и те, кого. Первые повелевали, наживались, управляли, обманывали, манипулировали, лгали, воровали, насильничали, воевали. Вторые терпели. Одни воплощали активное начало, вторые – пассивное. Одни были живыми, другие мало отличались от мертвых.

Жизненная сила элиты была основана на ее монополии на действие. Всякая самодеятельность со стороны «электората» безжалостно подавлялась, как нарушение порядка вещей. Собственно, летаргия большинства и была главным условием и основным источником силы правящего класса. Словно в голливудской антиутопии, люди служили батарейками, энергией которых обеспечивалось функционирование системы, а охрана их «сна» (политической и социальной пассивности) была главной целью суверенно-демократической матрицы.
Любое классовое общество основано на механизме отчуждения. Часть жизненной энергии угнетенного большинства всегда перераспределяется в пользу привилегированного меньшинства. Но в капиталистических обществах этот механизм чаще всего связан с эксплуатацией политической активности народа. В России же он был основан на ее почти полном подавлении.

Нужные показатели на выборах обеспечивались не завоеванием симпатий населения, но фальсификациями и административным ресурсом. Т.е. операциями с «мертвыми душами», символами индивидуумов и групп, но не с массами живых людей. Могущество аппаратных кардиналов и вурдалаков от «публичной политики» вообще перестало быть связано с тем, сколько реальных живых людей искренне поддерживают соответствующего деятеля и его политическую практику. Важно было, какой процент не противится ей. Все понимали, что, несмотря на все свои рейтинги, Кремль не может положиться ни на чью активную, жертвенную поддержку, но рассчитывает лишь на пассивный отказ большинства от сопротивления. Именно этот показатель фиксировали выборы и рейтинги.
Кризис нанес этой вампирической системе, где политический потенциал меньшинства основан на его изъятии у абсолютного большинства, удар такой силы, от которого она вряд ли сможет оправиться. Социальный консенсус обеспечивался раньше за счет благополучной экономической конъюнктуры, которая позволяла швырять деньги в толпу. Медленный и неравномерный, но все же ощутимый рост доходов существенной части населения был своего рода компенсацией за политическую апатию и отказ от участия в жизни страны со стороны, как минимум, «среднего класса». Теперь же извечный дефицит «сладких пряников» резко обостряется. Менеджмент крупных корпораций и заматеревшая в годы стабильности номенклатура ни в коем случае не допустят снижения собственных доходов. А в условиях, когда пирог национального дохода резко уменьшается, это вызывает дальнейшее сокращение доли (и прежде слишком незначительной) как среднего класса, так и низов общества в распределении общественного богатства. Проще говоря, вся тяжесть кризиса будет переложена на плечи трудящегося большинства. Причем, эта операция ничем не будет компенсироваться. Бюрократическое чванство и неэффективность никуда не исчезнут; социальное неравенство только вырастет; а непобедимость коррупции признал даже президент Медведев.
Сама жизнь будет подталкивать все большее число людей к политическому участию в жизни страны, как единственному средству защитить свои интересы. Уже тысячи людей объединены в социальные сети. Жилищное, правозащитное, экологическое, профсоюзные движения находят собственные формы организации, такие как Социальные форумы и объединения вроде Союза координационных Советов (СКС). В стране практически не осталось ни одного крупного города, в котором бы не было подобных структур.
И выступления в Пикалево – это только начало, свидетельствующее, что социальный протест переходит в открытую форму.

При этом в роли противника общества объективно будет выступать сросшаяся с крупным бизнесом коррумпированная бюрократия .  В таких условиях требования социальной справедливости и демократизации общественной жизни, как гарантии контроля за выполнением социальных обязательств, неизбежно сольются. А из всех технологий политического участия наибольшей перспективой будет обладать коллективная борьба за свои интересы.

По закону сохранения вещества, который гласит, что если где-то прибыло, то в другом месте обязательно нечто убыло, прежние «живые» и «мертвые» поменяются местами. Политическое могущество перестанет зиждиться на владении мертвыми душами пассивного электората. На первый план выйдут те силы, которые смогут мобилизовать активную, деятельную поддержку и участие масс в своих политических проектах.
Успокоившись насчет экономического апокалипсиса – вплоть до очередного биржевого краха – отечественные акулы пера занялись другим давним вопросом русской жизни. Все обсуждают полунамеки на нарастающую вражду бывшего и нынешнего президентов. В этом все видят главную интригу политического сезона. Либералы потирают руки, обсуждая, кто кого похоронит – этот того или совсем наоборот. Патриоты отказываются верить своим ушам и упрямо произносят символ веры о единстве в рядах высшей власти.
Но эпоха, когда все это было важным, проходит. Завтра мы проснемся и начнется совсем другая жизнь.

 

04 Июнь 2009
Автор

Член Московского совета "Левого фронта"

Читайте также


Комментарии


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
КОАЛИЦИЯ ЛЕВЫХ НАМЕРЕНА ВЕРНУТЬ БЕСПЛАТНОЕ И ДОСТУПНОЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЕ
УКРАИНА РВЕТСЯ В НАТО
МЫ ОЧЕНЬ КРИТИЧНО ОТНОСИМСЯ К ИСТОРИИ С НАКОПИТЕЛЬНЫМИ ПЕНСИЯМИ
СИТУАЦИЯ С ПАДЕНИЕМ ЗАРПЛАТ УГРОЖАЕТ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Новости
25.02.2021 Демократы внесли в конгресс иммиграционный законопроект Байдена
24.02.2021 В Совете ООН по правам человека назрели коррективы - Лавров
24.02.2021 Протесты в Грузии будут расширяться - эксперт
24.02.2021 Новые возможные санкции ЕС вряд ли скажутся на экономике РФ - Oxford Economics
24.02.2021 Минтруд направил в кабмин проект о досрочной пенсии для ряда работников
24.02.2021 Миронов: возможность переголосовать на выборах ведет к злоупотреблениям

Опрос
СОЦИАЛЬНОЕ САМОЧУВСТВИЕ ПРИ ПАНДЕМИИ






Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"