все поля обязательны для заполнения!


 
ОТКРЫТЫЕ ВРАГИ ЗАПАДА
ДМИТРИЙ ГАЛКИН
редактор отдела политики, политический аналитик

Провозглашение в 2014 году Всемирного халифата открыло новый период в истории европейской цивилизации. С этой точки зрения, данное событие вполне можно сопоставить с началом Первой мировой войны. Тогда на полях сражений начала отливаться основа для единого в культурном и политическом отношении западного сообщества.   

 Возникновение халифата показало, что у коллективного Запада, сформировавшего за прошедшие 100 лет глобальную экономическую и политическую систему, которая, казалось, должна была надолго закрепить за ним идеологическое, культурное и военное доминирование, появились враги, добивающиеся его полного уничтожения. Причем произошло это одновременно в нескольких регионах Земли, - организации, провозгласившие себя частью Всемирного халифата, появились в Северной и Центральной Африке, на Филиппинах и в Центральной Азии. Сторонники халифата в государствах Евросоюза начали убивать граждан государств, составляющих историческое ядро Запада. А на Юго-востоке Украины под антизападными лозунгами началась вооруженная борьба против украинского правительства, которое, с точки зрения, его противников представляло собой марионетку США и ЕС.

 Конечно, Первая мировая война, которая унесла миллионы жизней, похоронила четыре империи и радикальным образом изменила политическую карту Европы и Ближнего Востока, была событием несравненно более масштабным и значительным, чем подавление халифата. Хотя его приверженцы одно время контролировали довольно обширные территории в Ираке, Сирии и Западной Африке удалось достаточно быстро пресечь попытки создания государственных образований.

 Причем государства западного сообщества и тесно связанная с ним Россия хотя и сыграли важную роль в разгроме халифата, сумели добиться этого, практически не используя собственные воинские формирования. Поэтому, на первый взгляд, может показаться, что Запад сумел без особого труда остановить своих противников.

 Однако историческая значимость возникновения халифата заключается не в размерах средств (впрочем, довольно значительных), понадобившихся для того, чтобы нанести ему поражения, а в самом факте появления у Запада вооруженных врагов, видящих в его уничтожении одну из главных целей своего существования.

 Пока враги Запада не обладают ресурсами, необходимыми для того, чтобы создать для него серьезную угрозу. Однако вряд ли можно сомневаться в том, что, раз появившись, они будут появляться вновь и вновь в различных образах. Нужно заметить, что Всемирный халифат, после своего недолго взлета рассыпавшийся под ударами коалиции, сформированной США, и военных формирований, подконтрольных правительству Асада, которые опирались на поддержку Ирана и России, все же не исчез окончательно. Поэтому вполне можно ожидать его постепенного возрождения, если для этого на Ближнем Востоке или в Африке вновь возникнут благоприятные обстоятельства (что представляется весьма вероятным).

 Летом 1914 года невозможно было предугадать, куда приведут события, вызванные убийством в Сараево. Еще труднее предугадать чем завершаться процессы, вызвавшие к жизни существование Всемирного халифата, которые, на мой взгляд, являются свидетельством того, что идеологические и политические основания, на которые опирается глобальное доминирование коллективного Запада, были серьезно подорваны.

 Путь к Западу, обладающему прочным внутренним единством и ресурсами, необходимыми для мирового господства, оказался долгим, трагическим и кровавым. Однако схватка между западным сообществом и его идейными противниками, как бы оно ни завершилось, может принести человечеству еще большие бедствия.

 Неисчислимые жертвы и страдания, которые принесли человечеству две Мировые войны, не были гарантией и залогом того, что единство Запада (включившего, в конце концов, не только Европу, США, Канаду, Австралию, Новую Зеландию, но и Японию с Южной Кореей) станет реальностью. Однако, если бы не катастрофа 1914 года, запустившая процесс уничтожения препятствий и преград к объединению Запада в единую культурную и политическую общность, то в мире могли бы так и не сложиться условия для формирования глобального сообщества наиболее развитых стран, опирающего на социальные ценности, непосредственно связанные с европейской традицией.

 Точно так же появление у коллективного Запада открытых врагов не означает, что западная цивилизация утратит в обозримом будущем свое господствующее положение в мире или перестанет определять пути его развития.

 Важно, что впервые в новейшей истории призыв к вооруженному столкновению с Западом стал основой для идейного объединения и государственного строительства (хотелось бы вновь обратить внимание, что это произошло не только в тех странах, где действовал Всемирный халифат, но и на Донбассе, - в регионе, развивавшемся на основе идей, выработанных европейской цивилизацией).

 В результате внутренний кризис западного сообщества, который, как представляется, и сделал возможным, формирование массовых движений, ориентированных на вооруженную борьбу с Западом, может усилиться вследствие появления внешних противников. В результате внутри западной цивилизации может вновь возникнуть несколько центров, конкурирующих друг с другом. Вследствие глобального доминирования Запада это самым неблагоприятным образом скажется на мировой безопасности и приведет к восстановлению авторитарных режимов в странах, тесно связанных с западным сообществом или даже входящих в него.

 Прямым следствием трагических событий 1914 года, которые выглядели как «самоубийство Европы» (чем и являлись в определенной степени), стало формирование в европейских странах диктаторских режимов различной степени свирепости, а затем – и новая Мировая война, принесшая еще большие страдания и разрушения.

 Однако через девяносто лет после начала Первой мировой войны возник мир, в котором, несмотря на всю его несправедливость и несовершенство, по крайней мере двум миллиардам людей, половина которых проживает за пределами западного сообщества, гарантирована относительно обеспеченная жизнь. Причем все большему числу людей, живущих за пределами Запада, сегодня не приходится опасаться, что их относительно спокойное существование прервет нападение внешнего врага или зверства собственной власти. В Латинской Америке больше нет ни одной диктатуры (еще 40 лет назад такое невозможно было даже представить), а уровень политической свободы почти во всех странах Юго-Восточной Азии за последние двадцать лет существенно возрос (опять-таки до невиданного ранее уровня).

 Вполне возможно, что в результате потрясений, к которым может привести изменение появления новых геополитических разломов, появится мир, в котором благосостояние и безопасность будут гарантированы значительно большему числу людей, чем сегодня.

 Однако построение новой мировой системы, независимо от того, каким окажется конечный результат, будет сопровождаться потрясениями, которые, подобно трагическим событиям первой половины ХХ века могут искалечить жизнь сразу нескольких поколений.

 К счастью, пока ход истории не принял столь мрачный характер, как сто лет назад, и, хотя вероятность масштабных военных столкновения выросла, они еще не стали неизбежными. В 2014 г. Всемирный халифат захватил в Ираке и Сирии контроль над территорией с населением в 8 млн человек, украинский политический кризис запустил противостояние между западным сообществом и Россией, а Китай приступил к сооружению искусственных островов, призванных обеспечить ему контроль над акваторией Южно-Китайского моря. Безусловно, эти события нельзя сравнить по своим последствиям, как краткосрочным, так и долговременным, с убийством в Сараево.

 Однако поведение Китая и в особенности России обозначило крайне тревожные тенденции. Причем в российском случае главные основания для тревоги связаны не с вмешательством Москвы в украинские события (в этом, в общем-то, нет ничего не обычного) и даже не с ее желанием бросить вызов Западу. Наиболее опасным является то, что российская власть попыталась (и добилась в этом несомненных успехов) использовать антизападный дискурс для повышения своей популярности и предотвращения социального кризиса внутри страны.

 В 2013 г. стало очевидно, что российская экономика вступает в полосу затяжного спада, который может привести к резкому падению популярности Владимира Путина. Это могло лишить режим, сформировавшийся в России после 2004 г., его главной и, по сути дела, единственной идеологической опоры, которая сводится, по сути дела, к образу национального лидера.

 Стремление российской власти воспользоваться внешнеполитическими событиями для преодоления внутренних проблем, умелое использование дискурса, связанного с исходящими от Запада угрозами, для обеспечения массовой лояльности в кризисной ситуации, свидетельствует об устойчивости российской политической системы и наличии у российского руководства развитого инстинкта самосохранения.

 Россия в результате может утратить то направление развития, по которому двигалась на протяжении всей своей истории, начиная с периода Московского царства. Созданная на российской территории локальная цивилизация стремилась как можно больше приблизиться к западной и как можно теснее соединиться с ней, не утрачивая при этом собственные характерные особенности.

 Медиа, обслуживающие российскую власть, с началом вооруженного конфликта на Юго-востоке Украины, объявили, что Россия, находившаяся на протяжении нескольких столетий под культурным и политическим влиянием ведущих держав Европы (а с начала ХХ века – и США), является историческим врагом Запада. При этом российская власть ничего не сделала для того, чтобы отойти от сформировавшейся под западным влиянием культуры и изменить характер социальных коммуникаций, опирающихся на возникшие в странах Запада технологии и практики.

 Представляется, что церковное и светское руководство России испугалось тех сил, которые могут появиться на волне религиозного фундаментализма в том случае, если он получит государственную поддержку. Поэтому разного рода религиозные мистики и традиционалисты, пытавшиеся превратить начавшееся противостояние с Западом в священную войну, вскоре утратили какое-либо влияние на вооруженные формирования, действовавшие на Донбассе, были выдавлены в Россию или попросту убиты.

 Их место заняли те, кто рассматривает вооруженный конфликт как часть геополитической игры, которую вынужден вести Кремль, чтобы остановить западную экспансию, угрожающую существованию независимого российского государства. Официальная пропаганда, начиная с 2017 г. все больше старается представить донбасский конфликт как следствие самостоятельных действий украинской власти. Теперь провластные российские СМИ обвиняют Запад не в том, что он сознательно организовал столкновение Украины с Россией (как это было ранее), а в том, что он не решается остановить преступную внутреннюю политику Киева.

 Правда, традиционалисты, сталинисты и сторонники возрождения Российской империи все еще пытаются призвать российское общество к мобилизации во имя решительного столкновения с Западом. Однако после того, как власть перестала в них нуждаться и прекратила их поддерживать, их влияние в российском обществе заметно упало. Более того, само общество уже не проявляет прежней готовности к жертвам во имя победы над историческими врагами России. Массовое сознание все меньше интересуется международными проблемами и уделяет все больше внимания социальным вопросам, постепенно возвращаясь к тому состоянию, в котором оно находилось до 2014 г.

 Тем не менее, в стране, которая сформировалась под решающим влиянием западной культуры и не обладает какой-либо системой ценностей, восходящей к иным культурным традициям, внутренняя мобилизация в течение довольно долгого времени (по крайней мере, полтора – два года) осуществлялась под лозунгом борьбы за уничтожение Запада. И это является весьма тревожным симптомом, свидетельствующим не только об отсутствии в распоряжении российского режима каких-либо идейных конструкций, позволяющих гарантировать долговременную социальную стабильность. Но и о слабости самого Запада, утратившего привлекательность для общества, не имеющего (и не способного создать) каких-либо ориентиров развития, кроме тех, что связаны с адаптацией социальных и технологических достижений западного сообщества к условиям собственной жизни.

 Возможно, впервые после уничтожения гитлеровского режима у западного сообщества появился (пусть и на короткий срок, поскольку развитие антизападного дискурса было остановлено самой российской властью) противник, сформировавшийся внутри западной культуры, но при этом требующий ее полного уничтожения.

 Представляется, что ситуация, сложившаяся в российском обществе в 2014-2016 гг., является только первым проявлением набирающих силу тенденций, которые могут не только привести к новым рецидивам на российской почве, но и получить воплощение в других странах, непосредственно связанных с западным сообществом.

 В этом отношении в наиболее опасном положении, по всей видимости, находится Турция, которая при неблагоприятном развитии обстоятельств (например, вследствие резкого обострения противостояния с Саудовской Аравией и Израилем) может так же, как и Россия в 2014 г., объявить себя историческим соперником Запада. Причем остановить распространение политических течений, опирающихся на религиозный фундаментализм и крайний традиционализм, в Турции будет намного сложнее, чем в России.

 Безусловно, у Запада с того момента, когда он сформировался как историко-культурная общность (это произошло, по-видимому, в конце XVII века), неизменно находились противники, отвергавшие его ценности, сопротивлявшиеся его экспансии и призывавшие к его уничтожению.

 Однако, как правило, враги Запада, действовавшие в более ранние эпохи, либо просто требовали оставить их в покое (как, например, китайцы или пуштуны в XIX веке), либо выдвигали конкретные претензии, связанные с принадлежностью отдельных территорий или сохранением собственной традиционной сферы влияния (к началу ХХ века с подобного рода претензиями в основном было покончено).

 Некоторые государства, сопротивлявшиеся западной экспансии (среди них следует, прежде всего, назвать Японию), сумели овладеть западными технологическими достижениями, а с течением времени усвоить социально-политическое устройство западных государств и войти в западное сообщество. Правда, Японии для этого пришлось потерпеть военное поражение и отказаться от претензии на статус самостоятельного геополитического центра, способного соперничать с Западом.

 Появление у Запада врагов, ведущих борьбу за уничтожение западной цивилизации внутри стран, где она давно и прочно утвердилась (или даже сформировалась), или усиление антизападных настроений в России часто рассматривают как негативное следствие процесса глобализации и западной культурной экспансии.

 Однако более внимательный анализ российского опыта позволяет увидеть, что распространение враждебного отношения к Западу связано, прежде всего, с тем, что экономическая глобализация так и не была дополнена политической, а культурная экспансия свелась к созданию в России собственного производства, связанного с различными сферами массовой культуры, а не к утверждению социальных ценностей, выработанных в рамках западного мира.

 Хотелось бы сразу оговориться: нужно различать противостояние Западу как культурно-исторической общности и борьбу за изменение социального устройства (а вместе с ним - и системы международных отношений) на основании той или иной идеологической концепции, выросшей на основе западных ценностей и укорененной в культурной парадигме, сформировавшейся в рамках западной цивилизации.

 Такие социально-философские учения (главным образом, различные формы национализма, фашизма или социализма) часто оказывались в руках народов, развивавшихся вне западного мира, или принимались в качестве официальной идеологии государствами, находящимися на его периферии. Поэтому в социумах, которые пытались организовать свою жизнь в соответствии с принципами возникших на Западе идейных концепций, зачастую поддерживались социальные практики, отброшенные или маргинализированые в странах, территория которых охватывала «первоначальный» Запад в том виде, в каком он сформировался вскоре после Наполеоновских войн (Германия, Италия, Нидерланды, страны Северной Европы, Франция, Великобритания, США).

 Противостояние «социалистического» и «капиталистического» лагерей, начавшееся после окончания Второй мировой войны и продолжавшееся на протяжении четырех десятилетий, безусловно, является наиболее ярким примером конфликта между Западом как культурно-исторической общностью и государствами, опирающимися на идеи, возникшие в рамках западной культуры, но противоречащие идеологии, господствующей в западных странах.

 Внешнеполитический конфликт с западными державами вовсе не означал, что СССР, КНР и их союзники боролись против западной культуры (несмотря на то, что подобные интерпретации противостояния между «советским» и «западным» блоком использовались обеими сторонами для мобилизации своих собственных граждан и привлечения стран «третьего мира»).

 Приверженность идеалам, появившимся в недрах западной культуры, признание их в качестве ориентира и «руководства к действию» позволили различным государствам, которые никогда не были полностью поглощены Западом или вообще лежали за его пределами, превратиться в часть западного мира.

 Вряд ли можно сомневаться в том, что попытка построения общества в соответствии с принципами социалистического учения, созданного западными мыслителями, позволила народам СССР и подражавших ему азиатских стран усвоить (хотя и в ограниченном виде) западные социальные нормы и культурные (прежде всего, организационные и технологические) достижения.

 Более того, провозгласив основой своего мировоззрения, различные варианты социалистического учения правящая элита этих государств получила возможность принять участие в идеологической и политической борьбе, идущей внутри западного мира. Благодаря этому она оказала воздействие на формирование, как социального устройства самих западных государств, так и нынешней глобальной системы, ставшей естественным результатом трехвековой западной экспансии.

 Особенно ярко это проявилось после появления государств, пытавшихся выстроить свою внутреннюю жизнь и обосновать внешнюю политику, используя различные интерпретации социалистических идей, - от сталинизма до «социализма с китайской спецификой». Официальная идеология, государственная пропаганда, культурная продукция и социальная практика таких государств (в том числе и тех, что, подобно СССР, прекратили свое существование) продолжают оказывать влияние на социально-культурное развитие современного Запада и на поведение ведущих западных государств (прежде всего, США и Германии) на мировой арене.

 С этой точки зрения, «холодная война», которую вели коалиции государств, объединившихся вокруг СССР и США, а также противостояние Запада с социалистическими странами, оказавшимися вне сферы советского влияния (Китаем, Албанией и до определенной степени с Югославией), была борьбой за переустройство мира, важной и неотъемлемой частью должно было оставаться западное сообщество (облагороженное и улучшенное в процессе перемен).

 Одновременно внутри западного сообщества шло ожесточенное соперничество за возможность определять правила, на которых будет основываться глобальная экономическая и политическая система, возникшая в результате западной экспансии. Это противостояние продолжается и сегодня. Причем в нем пытаются принять участие все новые игроки, в том числе и политические группы, не связанные с традиционной политической элитой, которые пришли к власти в некоторых странах (в этом ряду, разумеется, следует назвать в первую очередь Дональда Трампа и его ближайшее окружение). В результате отношения между странами западного сообщества стали более напряженным, а взаимные соперничество между ними стало приобретать более опасные формы (хотя и не препятствующие осознанию ими своей общности).

 Во времена «холодной войны» и (тем более) последовавшей после ее окончания ускоренной экономической глобализации политическое противоборство внутри западного мира не затрагивало вопросов сохранения культурного доминирования Запада и сознания им ответственности за развитие остального мира. Это представлялось само собой разумеющемся. На официальном уровне политические деятели стран западного сообщества не ставят под сомнение подобное положение дел и в наши дни. Однако, если трансформация массового сознания в западных странах (проявившаяся, в частности, в избрании Трампа) продолжится, то даже в ведущих западных странах у власти могут появиться силы, предлагающие отгородиться от остального мира и забыть о его существовании.

 Внешняя политика геополитических игроков, выступавших в период «холодной войны» в качестве идеологических противников западного сообщества (в том числе, Советский Союз), не была направлена на уничтожение западной цивилизации и культуры. Безусловно, нынешние российские пропагандисты, занимающиеся обслуживанием власти, хотели бы изобразить приписать Советскому Союзу желание враждебное отношение ко всему западному идейному наследию (вследствие этого провластные медиа придают Сталину облик православного императора).

 В действительности на всем протяжении существования СССР официальная идеология провозглашала, что советская власть стремится обеспечить трудящимся комфортную жизнь и культурный досуг, опираясь на современную науку и передовые технологии (не ставя таким образом под сомнение ни ценности, ни институты, возникшие в рамках западного сообщества).

 Ценности, выработанные западной цивилизацией в эпоху Просвещения, признавались и разделялись советским руководством (по крайней мере, на уровне публичной риторики). Советские идеологи и государственные деятели претендовали на то, что являются прямыми и главными наследниками европейских просветителей.

Более сложным было отношение к идеалам европейской цивилизации у руководства стран Африки и Юго-восточной Азии, освободившихся от колониальной зависимости. Там время от времени появлялись правители вроде Пол Пота, которые пытались сочетать марксизм, сформировавшийся как учение в рамках западной цивилизации, с ненавистью ко всему, что имело к ней хоть какое-то отношение (за исключением оружия). Кроме того, в странах «третьего мира» до сих пор существуют режимы, которые хотели бы унаследовать от Запада исключительно технологические достижения, и тщательно следят, чтобы социум, находящийся под их управлением, отвергал все остальное. Отдельно следует упомянуть негритюд, обнаруживший особый склад африканской души, для которой (и в этом она похожа на славянскую в изображении русских традиционалистов) важнее всего ценности, связанные с чувством коллективизма и преобладанием эмоциональной сферы над холодным рассудком.

 Однако лидеры и сторонники политических учений, отвергавших те формы социального устройства, которые предлагает западная цивилизация, не ставили под сомнение возможность относительно мирного сосуществования с ней. Они настаивали на уважительном отношении к своей расовой, культурной или религиозной самобытности (а иногда — и на компенсации за перенесенные ранее страдания) и призывали к вооруженному сопротивлению западному вмешательству.

 Но полностью разрушить Запад, объявить ему войну на уничтожение, вторгнуться в страны западной цивилизации и переделать их по собственному образцу они не планировали. Безусловно, существовали отдельные радикалы (как правило, среди левых или исламских фундаменталистов), но они не обладали возможностью ни для формирования массовых движений, ни для организации сколько-нибудь масштабных действий.

 Ситуация изменилась после террористических актов 11 сентября 2001 г., когда впервые на международной арене в качестве реальной силы выступила радикальная секта, мечтающая, если не об уничтожении, то, по крайней мере, о военном поражении Запада. Политическое влияние Аль-Каиды, ее реальная численность, военная мощь и связанная с ней опасность, скорее всего, были преувеличены политиками, стремившимися как можно скорее развязать «глобальную войну против терроризма», которая, как они надеялись, поможет им разрешить текущие проблемы, вызванные экономическим кризисом.

 Кроме того, из-за отсутствия у Запада сильного внешнего противника (в этом качестве на протяжении долгого времени использовался Советский Союз, несмотря на то, что он являлся частью западной цивилизации) ослабло внутреннее единство западного мира.

 Но само признание того, что у Запада появился опасный враг, для войны с которым США потребовалось объединяться с другими государствами и перебрасывать в Афганистан крупные воинские формирования, привело к резкому усилению антизападных настроений на глобальном уровне. Оказалось, что с Западом можно успешно бороться, что существует способ доставить ему серьезные неприятности, а при некоторой удаче — даже нанести военное поражение.

 То, что талибы так не были окончательно разгромлены, а под их контролем до сих пор остаются значительные территории помогло носителям антизападных настроений, ранее обреченных на роль политических маргиналов, вызвать интерес у ведущих участников политического процесса (это произошло, в том числе и в России).

 Подобному улучшению внутриполитического положения противников Запада в целом ряде стран способствовала международная ситуация, сложившаяся в начала 2000-х. Она была обусловлена, с одной стороны, процессами, идущими внутри западного мира, а с другой, - последствиями и формами экономической глобализации, заставившей государства периферии идти на существенные преобразования, пытаясь приспособиться к нуждам мировой экономики.

 В конце ХХ века в политическом пространстве западных стран господствующее положение заняли силы, выступающие, по сути дела, за консервацию сложившейся социально-экономической системы и отвергающие возможность ее радикального изменения.

 В этом отношении, по-видимому, наиболее показательным является продвижение руководством Лейбористской партии Великобритании курса «New Labour», который предполагал полный разрыв с социалистическими традициями. Сторонники нового курса отказались от борьбы за социальное равенство и провозгласили своей задачей достижение социальной справедливости благодаря использованию средств рыночной экономики.

Трансформация Лейбористской партии, которая в то время была правящей в Великобритании, была наиболее ярким примером отказа левых от своей традиционной идеологии. В этом же направлении двигались и другие левые партии в странах Западной Европы, в особенности те, что могли всерьез претендовать на участие в государственном управлении, как французские социалисты или немецкие социал-демократы.

 Главным последствием этого идеологического дрейфа западноевропейских левых (нужно учитывать, что это был, по сути дела, переход к более конформистской позиции, обусловленный объективным изменением массовых настроений) стало утверждение в общественном сознании представлений о том, что господству свободного рынка не существует альтернативы.   

 Наиболее влиятельные левые партии требовали направлять его развитие и исправлять вызванные им социальные противоречия, но больше не предлагали (даже на теоретическом уровне) альтернативы общественному устройству, опирающемуся на принципы рыночной экономики.

Это, в свою очередь, способствовало росту и распространению антизападных настроений, как в регионах, являющихся культурной периферией Запада (прежде всего, в Северной Африке), так и в странах, которые являясь частью западной цивилизации, сочетают ее нормы с иным культурным наследием (как, к примеру, Турция, Украина или Россия).

 Безусловно, идейная капитуляция западных левых была лишь одним из факторов, спровоцировавших развитие антизападных течений. Более того, сама она была обусловлена системными сдвигами в западном массовом сознании, вызванными окончательной победой в «холодной войне» и исчезновением такого опасного противника, каким был Советский Союз. Нужно учитывать, что Советский Союз, основывавший свою государственную идеологию на идеалах Просвещения, сам был частью западной цивилизации (и втягивал в нее территории, например, республики Средней Азии, которые никогда не были частью западного мира).

 Главные союзники СССР, восточноевропейские государства, входившие в организацию Варшавского договора, также (возможно, еще в большей степени) оставались частью исторического Запада. Они за исключением Болгарии, Румынии и Албании, вышедшей из ОВД еще в 1968 г., не испытывали на протяжении большей части своей истории развивались под западноевропейским культурным влиянием.

 Поэтому прекращение «холодной войны» создавало ощущение восстановления целостности западного единства. Одновременно возникла иллюзия того, что вновь обретенное единство должно опираться на те принципы, которые якобы исповедовали победители.

 Поскольку окончательно «восточный блок» был разгромлен в правление Рейгана и Тэтчер, которые много сделали для того, чтобы заставить советское руководство публично признать свое поражение, представлялось, что социального устройства объединенного Запада должна лежать вера в могущество «свободного рынка», вдохновлявшая американскую администрацию и британское правительство того времени.

 При этом было забыто то, что победа «западного» блока над «восточным» была бы невозможна без социальных реформ, реализованных непосредственном левыми либералами и социал-демократами. Без этих преобразований, предоставивших гражданам стран Западной Европы, Австралии и Канады высокий уровень социальной защиты (превышающий тот, что могли обеспечить социалистические государства, или, по меньшей мере, сравнимый с ним) и широкий доступ к высококвалифицированной медицинской помощи, победа в «холодной войне» была бы принципиально невозможной.

 Жесткие консерваторы смогли добиться капитуляции от Советского Союза только потому, что левые либералы и умеренные социалисты сумели наглядно продемонстрировать, что трудящимся можно обеспечить социальный комфорт, безопасность и уверенность в завтрашнем дне без концентрации политической и экономической власти в руках партии, провозгласившей своей целью построение социализма.

 Но, приватизировав победу в «холодной войне», консерваторы и правые либералы навязали человечеству выгодную им экономическую политику, которая постоянно увеличивала число тех, кто хотел бы изменить сложившееся положение дел и покончить с глобальным доминированием Запада.

 Отказавшись признать Россию и Турцию частью западной цивилизации и гарантировать им возможность участвовать в ее развитии, экономическая и политическая элиты западных стран помогла формированию плацдарма для распространения антизападных настроений. Пока российское и турецкое государственное руководству используют подобные идеи в своих внутриполитических интересах и в той или и иной степени контролируют их носителей. Но в результате масштабного социально-политического кризиса, от которого не застраховано ни российское, ни турецкое общество, ситуация может радиальным образом измениться. И тогда носители антизападных настроений могут получить возможность управлять поведением власти.

Подчинив свое взаимодействие с Китаем и Индией соображениям экономической выгоды, западное сообщество обрекло эти страны, которые продолжают развиваться на основе технических и культурных достижений западной цивилизации, на взаимную конкуренцию и соперничество с коллективным Западом. Несмотря на то, что китайское и индийское руководство заинтересованы в снижении глобальной напряженности, их стремление (совершенно естественное в нынешних условиях) обеспечить свою экономическую безопасность и закрепить за собой региональное лидерство может подтолкнуть Индию или Китай к противостоянию с Западом. Очевидно, что в таком случае перед антизападными силами откроются новые возможности, а в их распоряжении появятся огромные ресурсы.

 Появление у Запада открытых врагов, мечтающих об его уничтожении, стало главным последствием провала того курса, который проводился ведущими странами западного сообщества после окончания «холодной войны». Неэффективность и опасность экономической политики и геополитической стратегии Запада сегодня очевидны. Однако их реализация продолжается, пусть и в несколько более мягкой форме, просто потому что им не существует альтернативы. Правящие круги западных стран не могут такую альтернативу сформировать, а те политические силы, которые могли бы ее предложить, слишком слабы для того, чтобы оказывать влияние на государственное управление. 

 Правда, рост популярности Берни Сандерса в 2016 году, который продолжается и по сей день, внушает некоторый оптимизм. Но все же есть серьезные основания опасаться, что в обозримом будущем ситуация не изменится. А это значит, что у западной цивилизации могут появиться новые враги, еще более опасные и жестокие, чем так и не уничтоженный окончательно Всемирный халифат.

 

01 Март 2020

Комментарии


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
ДЕНЕГ НА ВСЕХ НЕ ХВАТИТ
АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ УРОК
ПОЧЕМУ ВЛАСТИ ВСПОМНИЛИ ОБ ИНДЕКСАЦИИ ПЕНСИЙ РАБОТАЮЩИМ
ПРЕЗИДЕНТСКИЕ ВЫБОРЫ В США

Новости
22.10.2020 Глава "Справедливой России" предложил провести "кредитную амнистию"
22.10.2020 Экс-президент Боливии Моралес заявил, что рано или поздно вернется в страну
22.10.2020 В ООН положительно отозвались о словах папы Римского об однополых союзах
22.10.2020 Президент Ливана начал парламентские консультации по назначению премьера
21.10.2020 Парламент Киргизии сможет определить дату выборов президента 22 октября
19.10.2020 Народ Боливии на выборах президента смог вернуть власть демократическим путем - Моралес

Опрос
В ЧЕМ ПРИЧИНА БЕДНОСТИ В РОССИИ?






Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"