все поля обязательны для заполнения!


 
ИНДУСТРИЯ СНА
ДЭРИАН ЛИДЕР
Психоаналитик

И дня не проходит, чтобы в газетах, новостных лентах и на телевидении не появилось новой истории о пользе сна. Сон — повсюду. Нам без конца рассказывают, сколько надо спать, и что произойдет, если мы не будем спать нужное количество часов, сколько теряет экономика из-за невыспавшихся работников. Эксперты в области сна предлагают свои советы и мнения так, будто бы найден новый философский камень, книги о сне возглавляют списки бестселлеров, украшая прикроватные тумбочки.

 Реклама матрасов, когда-то бывшая редкостью, стала регулярно заполнять рекламные паузы, а мировая индустрия помощи сну достигнет в этом году примерно 76 млрд долларов. СМИ постоянно инструктируют нас, как и когда мы должны спать.

 Если несколько десятилетий назад ученые говорили всего о нескольких типах нарушений сна, то сегодня их насчитывается более семидесяти. И чем больше расстройств сна регистрируется, тем больше становится лекарств, больше экспертов, больше доходов.

 Компании хвастаются новой политикой, призванной организовать сон своих работников, а специалисты по гигиене сна устремляются в корпорации с обучающими программами. Американский страховой гигант Aetna, в котором работает почти 50 тысяч человек, платит бонусы правильно спящим. Так, те, кто предоставит руководству подтверждение того, что в течение двадцати ночей подряд они спали по семь часов, получат по 25 долларов за каждую ночь.

 Если вам сложно лежать с закрытыми глазами не волнуйтесь, говорят нам, гаджет, высчитывающий количество часов сна, определит, есть ли у вас бессонница. Если же у вас проблемы, вы с легкостью пройдете курс когнитивной терапии сна прямо со своего смартфона.

 Когда я начал исследовать эту область несколько лет назад, я был поражен количеством вопросов, связанных cо сном , и стремлением к диалогу, которое было характерно для более ранних работ по этой проблеме. Физиологи, психиатры, психологи, психоаналитики и биологи сидели за одним столом, выдвигая разные гипотезы и сопоставляя свои данные. И хотя к восьмидесятым годам золотой век науки о сне и подошел к концу, еще до недавнего времени ученые признавались, что причина, почему мы спим, остается загадкой, и что адекватного объяснения этому факта пока не найдено.

 Сегодня все изменилось. Обо сне говорят, как о решенной проблеме и как о пути к личному спасению. Если раньше пристанищем привилегированных были спа-центры и оздоровительные центры, то теперь такой отдушиной для них служит крепкий сон. Книги, посвященные сну, сулят полноценный отдых тем, кто придерживается предложенных авторами инструкций, однако навскидку такими инструкциями оказываются хорошо известные или же очевидные поведенческие советы, которые можно легко обнаружить  в интернете за считаные секунды.

 Подобно многим другим аспектам человеческой жизни, сон стал товаром, который мы отчаянно желаем приобрести, но никогда не уверены в том, что получили, то, что нужно.

 Тем не менее, непрерывный ночной сон -- это, скорее всего, реальность современной эпохи. В своей книге «Когда кончается день» историк Роджер Экирх утверждает, что до середины девятнадцатого века люди спали в два захода.
Ложась спать около девяти-десяти часов вечера, они спали до полуночи или часа ночи, затем бодрствовали час-два — этот период назывался «наблюдением» — а затем снова ложились спать уже до утра. И хотя время начала первой и второй фазы снов у разных народов менялось, двухфазный сон был распространенным явлением во многих частях света.

 К середине девятнадцатого века упоминания о двух фазах сна сошли на нет, консолидированный сон стал нормой. Искусственное освещение открыло новые возможности, поощряя более поздний уход ко сну.

 Исследователь также подчеркивает важность социальных и экономических аспектов. В эпоху индустриального капитализма менялся характер занятости человека: появились сменная работа и календарное планирование, новые технологии также оказывали влияние на производственные процессы, менялась концепция управления временем и понятия «трудовой этики» — все это привело к созданию модели консолидированного сна. Экирх считает очевидным то, что социальные изменения привели к нарушению первоначальных биологических процессов.

 Не все сегодня соглашаются с этими утверждениями, но стоит признать, что прерванный сон в прошлом был явно меньшей проблемой, чем сегодня. До недавнего времени медики и дилетанты больше внимания уделяли трудностям засыпания, нежели ночным пробуждениям.

 Когда мы просыпаемся ночью, стоит ли утешить себя тем, что двухфазный сон на протяжении веков был правилом, а не исключением? Можно попробовать, но здесь на нас неумолимо надвигается шквал статей о гигиене сна, сулящий раннюю смерть, если мы вдруг не доберем нужного количества часов сна.

 Как нам пережить ночное пробуждение, когда нас убеждают в том, что сон защищает нас от рака и деменции, снижает риск сердечных заболеваний, инсульта и диабета, делает нас более счастливыми, менее тревожными, менее подверженными депрессии?

 Разве страх того, что мы не достигнем восьмичасовой нормы сна, сам по себе не оказывает драматического влияния на сам сон?

 Индивидуальная потребность во сне и индивидуальный режим сна сегодня признаны опасными. «Наука» постоянно указывает нам, что правильно, а что вредно для нас.

 Точно так же, как нас оценивают и подталкивают оценивать себя в других областях, так и сон становится предметом необходимого ежедневного рассмотрения и самокопания. Мы просыпаемся не для того, чтобы решать насущные задачи сегодняшнего дня, а для того, чтобы оценить, хватило ли нам сегодня сна, чтобы затем непременно попереживать о возможных последствиях неудавшегося ночного отдыха.

 Несколько десятилетий назад судьи оценивали исполнителей варьете-шоу, сегодня же жюри оценивает нас. Действительно, сколько времени пройдет, прежде чем эта безжалостная культура оценивания колонизирует другие сферы нашей жизни, включая сон?

 Здесь очень интересно будет сравнить популярные книги о сне шестидесятых-семидесятых годов прошлого века с современными книгами.

 На первой же странице своего исследования, изданного в 1978 году, «Сонная таблетка» Эрнест Хартманн пишет: «В определенной степени жизнь - это боль и печаль». В 2017 году книга «Почему мы спим» Мэтью Уокера представляет homo sapiens чемпионом среди всех представителей животного мира — сон дает нам уникальные способности быть рациональными и креативными.

 Фаза быстрого сна (REM) способствовала «быстрому эволюционному приходу к власти» современных людей и созданию «глобально доминирующего вышестоящего класса». «Сон», - отмечает Уокер, - «перенастраивает эмоциональные мозговые контуры, позволяя нам хладнокровно противостоять социальным и психологическим вызовам в течение всего следующего дня, не позволяя терять самообладание». Все это необходимо, чтобы мы могли «спокойно воспринимать происходящее вокруг нас в обществе».

 Бестселлер Гея Гайера Льюиса и Джулиуса Сигала 1969 года «Бессонница» начинается так: «Существует только один верный способ избежать бессонницы — не родиться». В сегодняшней же литературе, посвященной сну, нет места уступкам человеческим слабостям. Мы читаем, что "сон позволяет нам быть эмоционально стабильными, проницательными, сохранять тесные связи c обществом, быть его неотъемлемой частью". Многие из нас почувствуют, насколько это утверждение противоречит тому, что мы видим ежедневно в новостях.

 Как быстро мы утратили способность реалистически оценивать сложности человеческой жизни, уплывая в мир фантазий,  созданный современными гигиенистами сна.

 Стремясь стать «хорошо спящими людьми», мы перекладываем социальные проблемы в индивидуальную сферу, а новая литература по сну вызвала массовую деполитизацию сна.

 В восьмидесятые годы, во времена тэтчеризма, решение социальных проблем было перенесено в личную сферу, безработица стала означать неспособность человек найти работу.

 Социальное неравенство и лишения представлялись как неудачи отдельно взятых людей, таким образом ответственность переносилась с правительства и его институтов на человека. Именно в это время появилось и новое клиническое заболевание — депрессия.

 В девяностые годы в газетах появилось множество статей о депрессии: как недостаток серотонина приводит к депрессии, как это вредит здоровью, и сколько экономика теряет из-за депрессивных работников.

 Сегодня таким виновником  становится не депрессия, а бессонница. Тревога, печаль и неудачи теперь объясняются недостатком полноценного сна. Если раньше бессонница считалась результатом депрессивного состояния, то сегодня причинно-следственные связи перевернуты с ног на голову: мы в депрессии, потому что не спим.

 Уокер делит людей на разные категории, утверждая, что мозг тех, кто хорошо спит, демонстрирует рациональность мышления, а тех, кто спит плохо, — иррациональность и даже девиантность. По его мнению, невыспавшиеся работники не только менее продуктивны, но и «менее этичны», более девиантны и склонны к вранью и обвинению других в своих ошибках, при этом выдают заслуги других людей за свои собственные. Он делит людей на «нормальных» и «социально ненормальных».

 На самом деле описание человека, страдающего нарушениями сна, сегодня применимо к большинству людей, живущих в больших городах.

 Вместо того, чтобы признать влияние социально-экономических трудностей и личных проблем, трудности человека рассматриваются ныне через новую призму непрерывного сна.

 Фармацевтические компании рассылают рекламу, призывая обратить внимание на возможно имеющиеся нарушения сна, предлагая лекарства, если вы мало спите, вам не хватает энергии, чтобы проводить время со своей семьей или выполнять свои обязанности на работе, или же если вы испытываете усталость, низкую мотивацию и трудности с концентрацией вниманием.

 Тем временем, антрополог Мэтью Вольф-Мейер считает, что все эти симптомы обусловлены самими условиями современной жизни. Это не значит, что проблемы со сном следует игнорировать. Но мы должны понимать, каким образом социальные силы оказывают влияние на наше восприятие сна.

 Наука не раскрыла всех тайн сна, и ко многим громким заявлениям следует относиться с осторожностью. Фактические ошибки (относительно быстрой и медленной фаз сна) и искаженные данные (о свойствах мелатонина, аденозина или кортизола) встречаются часто, а гипотезы навязываются в качестве неопровержимых фактов.

 Возьмем для примера идею так называемого естественного ночного отбора. Согласно этой теории, пока мы спим, наш мозг «отбраковывает» ненужную нам информацию и удерживает то, что нам необходимо. Уокер даже пишет об удалении памяти и говорит о необходимости «разработать точные методы для выборочного удаления определенных воспоминаний из библиотеки памяти человека, в случае подтвержденной клинической потребности». Этот вид поведенческой гигиены, конечно, является предметом бесчисленных оруэлловских вымыслов. Вероятно, неспроста идея удаления воспоминаний так часто встречается в самых мрачных описаниях будущего. Конечно же, возникает вопрос, а кто сможет подтвердить «клиническую потребность»: пациент, врач, или государство?

 Индустрии сна необходима проверка реальностью. Да, у многих из нас есть проблемы со сном, однако это не повод закрывать глаза на происходящее в политической жизни. В мире, где существуют огромный риск потерять работу, ежедневные утомительно долгие поездки на работу, где царит экономическая нестабильность и необходимость поддерживать позитивный имидж, должны ли мы обвинять себя и свои матрасы, попадаясь на крючок маркетингового заговора?

 Бессонница, безусловно, изматывает людей, но эту проблему следует распутывать комплексно. В блестящей, остроумной книге «Инсомник», выпущенной в 2008 году, Гейл Грин рассказывает не только о своих исследованиях проблем бессонницы, но и о гораздо менее успешных попытках ее вылечить. Ее откровенные, веселые и беспристрастные советы могут стать идеальным противоядием от новой гигиены сна, и, возможно, окажутся даже гораздо полезнее для тех, кто борется с бессонницей .

 “Из всех существ сон -- самое невинное, а человек, не знающий сна -- самое виновное,” писал Кафка. Когда эксперты-сомнологи получают деньги от банков и крупных корпораций за семинары, обучающие топ-менеджеров крепкому сну, стоит обеспокоиться тем, а как быть рядовым сотрудникам, обеспечивающим рост компании.

  В литературе, религии и психологии всегда прослеживалась связь сна и сознания. Ирония здесь заключается в том, что, поскольку мир рушится вокруг нас на самых разных уровнях, на нас давит установка набирать твердые восемь часов. Это идеология в чистом виде, и мы должны проснуться для новой гигиены сна и программ, которые она несет. 

 

Статья была опубликована в газете Guardian

Перевод с английского

08 Июль 2019

Комментарии


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
РОССИЯ МОЖЕТ СТАТЬ ВЕДУЩИМ "ЭКСПОРТЕРОМ" БЕЗОПАСНОСТИ
ПАРЛАМЕНТСКИЕ ВЫБОРЫ В ГРЕЦИИ: ПАРТИЯ ЦИПРАСА УСТУПАЕТ КОНСЕРВАТОРАМ
ПРОБРЮССЕЛЬСКОЕ БОЛЬШИНСТВО УТРАТИЛО ЧИСЛЕННОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО В ЕВРОПАРЛАМЕНТЕ
КТО НУЖЕН НОВОМУ ПРЕЗИДЕНТУ?

Новости
19.07.2019 Профсоюзы Франции призывают к протестам против пенсионной реформы
19.07.2019 Европарламент озабочен отказом в регистрации оппозиционных кандидатов на выборах в Мосгордуму
19.07.2019 Зеленский сожалеет, что в Раду не пройдет много партий из-за высокого барьера
18.07.2019 СПЧ предложил научиться жить по действующей Конституции, а "не менять учебник"
18.07.2019 Мосгоризбирком отказал в регистрации на выборы 57 кандидатам
18.07.2019 Президент Украины внес в парламент проект о наказании за незаконное обогащение

Опрос
СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО СЕСТРЫ ХАЧАТУРЯН ДОЛЖНЫ БЫТЬ ОПРАВДАНЫ?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"