http://www.socialistinfo.ru/apriori/7318.html

НЕУДАЧА РОССИИ ГРОЗИТ ОБЕРНУТЬСЯ БЕДОЙ ДЛЯ УКРАИНЫ
ДМИТРИЙ ГАЛКИН
редактор отдела политики, политический аналитик

9 октября депутаты бундестага от Социал-демократической партии (СДПГ) на специальном заседании приняли документ, отражающий официальную позицию парламентской фракции СДПГ по политике в отношении России. Само название внешнеполитической концепции социал-демократов «Диалог — Доверие — Безопасность» говорит о том, что СДПГ хотела бы отказаться от курса, нацеленного на усиление давления на Кремль, и выступает за развитие сотрудничества.
 В этой связи документ, принятый представителями СДПГ в бундестаге, был восторженно встречен российской прессой. Однако на этот раз российские эксперты обошлись без предсказаний о скором улучшении отношений между Германией и Россией, поскольку в ближайшем будущем этого ожидать явно не приходится.
 Принятый документ (он опубликован на сайте фракции СДПГ), несмотря на многообещающее оптимистическое название, крайне сдержан по тональности. Социал-демократы дают понять: в том, что мир в Европе «в последние годы стал хрупким», виноват не только Кремль. Но они не пытаются снять ответственность с российской власти за рост напряженности на постсоветском пространстве.
 Россия обвиняется в том, что она не сумела «выстроить партнерские или дружественные отношения со своими малыми соседями на западе и юге». Однако, по мнению депутатов от СДПГ, нужно, несмотря на российскую позицию, стремиться найти компромисс с Москвой по важнейшим вопросам международной политики, постоянно наращивая диалог. Причем СДПГ в своих отношениях с Москвой не собирается отказываться от своих программных принципов, но будет пытаться совместить их с прагматическим подходом.
 По видению СДПГ, необходимо усиливать европейские структуры, способные обеспечить безопасность стран ЕС, в первую очередь PESCO (Постоянное структурированное сотрудничество) — европейскую программу по координации усилий в оборонной сфере. И поскольку государства Балтии ощущают угрозу со стороны России, то усиление расположенных в них контингентов НАТО совершенно логично. Что же касается нынешних антироссийских санкций, то они должны сохраняться вплоть до полной реализации Минских договоренностей.
 Этот документ СДПГ, несмотря на зафиксированное в нем стремление к диалогу с Москвой, является подлинным приговором для российской внешней политики на «европейском направлении». Немецкие социал-демократы традиционно выступали за развитие связей с СССР, а после его распада — с Россией и неизменно требовали с пониманием относиться к действиям российского руководства, учитывая исторические и культурные особенности российского общества.
 Подобный призыв содержится и в нынешней партийной концепции. Но это, пожалуй, единственное, что могло бы понравиться в ней российской власти. Социал-демократы теперь поддерживают усиление присутствия НАТО в Восточной Европе, не ставят под сомнение необходимость трансатлантического единства и больше не расценивают Россию как страну, которую можно считать внешнеполитическим партнером ФРГ.
 Между тем в последние годы Москва как раз пыталась убедить европейских политиков в том, что стратегический союз с США сдерживает развитие Европы, усиление НАТО подрывает ее единство и безопасность, а напряженные отношения России с США и ЕС не должны препятствовать усилению российских связей с европейскими государствами на двустороннем уровне.
 Российское руководство, по всей видимости, продолжало рассчитывать на то, что благодаря назначению главой министерства иностранных дел ФРГ представителя социал-демократов Хайко Мааса политика Германии в отношении России постепенно изменится. Однако теперь очевидно, что вопреки готовности к диалогу и взаимодействию на международном уровне (Хайко Маас 28 сентября, выступая на Генассамблее ООН, вновь заявил о необходимости сотрудничества с Россией для достижения мирного урегулирования в Сирии) МИД Германии не станет добиваться серьезных уступок в пользу России на постсоветском пространстве.
 А без этого Москва не сможет добиться такого разрешения донбасского конфликта, которое отвечало бы ее интересам и не создавало опасности для ее руководящей креатуры в ОРДЛО.
 При этом давление на Кремль со стороны Британии и поддерживающих ее европейских стран может резко усилиться. Правда, немецкие социал-демократы ясно заявили, что они будут противодействовать международной изоляции России, и во многих других европейских странах также найдутся партии, входящие в состав правящих коалиций, которые занимают схожие позиции.
 Но при всей важности для Кремля сохранения взаимодействия с государствами западного сообщества главным для него является все же развитие сотрудничества в экономической сфере. В столь неблагоприятных политических условиях оно, конечно же, будет все больше сворачиваться, и заявления о продолжении внешнеполитического диалога не помогут остановить этот процесс.
 Кремль рассчитывал, что страны ЕС даже в условиях российско-американского внешнеполитического противостояния будут заботиться прежде всего о собственных экономических интересах. А потому будут и дальше предоставлять России новые технологии и вкладывать средства в российскую экономику. Долгое время именно так и происходило: достаточно вспомнить хотя бы историю с немецкими турбинами для электростанций, которые в нарушение санкций оказались в Крыму. Кстати, тогда российские политические деятели пообещали, что сумеют быстро наладить производство турбин, которые способны заменить европейские. Утверждалось, что подобная самоуверенность объясняется расчетами на содействие немецких корпораций, которые хотели бы в обход санкций продолжать работать в России. Недавно было объявлено, что сроки реализации данного проекта придется перенести.
 Крупный европейский бизнес ориентируется на позицию ведущих политических сил европейских стран. А она изменилась в неблагоприятную для России сторону, и произошло это вследствие ряда тяжелых ошибок, допущенных Кремлем.
 Российская власть совершила ошибку, когда попыталась убедить руководство европейских стран (в частности, Германии) в крайней опасности неконтролируемого увеличения потока иммигрантов из Сирии, одновременно выражая «понимание» позиции радикалов, развернувших жесткую антииммиграционную кампанию в странах ЕС. Ангела Меркель тогда проявила редкую твердость и сумела добиться проведения на общеевропейском уровне курса, опирающегося на ее видение. Некоторые страны Восточной Европы — Чехия, Польша и Венгрия — довольно успешно сопротивлялись немецкому давлению. Но из этого внутриевропейского конфликта Россия даже теоретически не могла извлечь никакой пользы, поскольку экономическая зависимость восточноевропейских стран от Германии с лихвой перевешивает все возникшие противоречия.
 Главным результатом подобной политики стало настороженное отношение немецкого руководства к российской власти, которую официальный Берлин стал подозревать во враждебных намерениях.
 Еще более тяжелой ошибкой стала поддержка правых партий, которые наряду с призывами немедленно остановить иммиграцию требовали прекратить санкции против России. Нужно сказать, что уровень поддержки правых в последнее время несколько вырос. Правда, трудно сказать, насколько большую роль сыграла в данном случае поддержка России.
 Иммиграция действительно создает множество социальных и культурных проблем, которые традиционные партии либо стараются не замечать, либо не умеют решать. Но как бы то ни было, практически открытое сотрудничество российских структур с европейскими правыми только уменьшило число политических союзников России в странах ЕС. Сторонники восстановления связей с Москвой в левых, либеральных и даже умеренных партиях вынуждены были отказаться от активного продвижения своей позиции, поскольку опасались, что их обвинят в сходстве воззрений с правыми и популистами. А правящие партии Германии, Франции и скандинавских стран стали воспринимать российскую власть как враждебную силу, от которой лучше держаться подальше.
 Последствия подобного провала Москва в иной ситуации могла бы минимизировать, вернувшись к прежней политической стратегии, заключавшейся в поиске политических партнеров внутри правящей коалиции и проводившейся Кремлем до 2012 г. Но теперь, когда Британия добивается международной изоляции России, обвиняя ее в применении запрещенного химического оружия на британской территории, у Кремля не остается ни времени, ни пространства для нового маневра.
 Причем, как свидетельствуют недавние события, Британии удалось заполучить влиятельных союзников, среди которых оказались как видные американские политики из числа оппонентов Трампа, так и правительства других стран, заинтересованные в ослаблении позиций нынешнего хозяина Белого дома и снижении его влияния на государственный курс США.
 4 октября в Гааге прошла пресс-конференция представителей голландских спецслужб, которые обвинили сотрудников российской разведки в попытке взлома сервера Организации по запрещению химоружия (ОЗХО), занимающейся расследованием химических атак в Сирии.
 Показательно, что сотрудники российской разведки были арестованы в Нидерландах еще 13 апреля и в этот же день высланы из страны. Но сообщить об этом решили именно сейчас, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в том, что Россия не только несет ответственность за использование химического оружия, но и прилагает усилия, чтобы скрыть следы собственных действий, не останавливаясь ради этого перед незаконным вмешательством в действия организаций, созданных ООН.
 В этот же день, 4 октября, состоялась пресс-конференция министерства юстиции США, на которой помощник генпрокурора США Джон Демерс и прокурор США по Западному округу Пенсильвании Скотт Брейди обвинили Россию в кибератаках на международные спортивные организации, причастные к отстранению российских спортсменов от Олимпийских игр, а также на компанию Westinghouse, поставляющую ядерное топливо Украине.
Канадские власти в свою очередь заявили, что российские структуры несут ответственность за осуществленные в 2016 г. кибератаки на Канадский центр по спортивной этике и Всемирное антидопинговое агентство (WADA), штаб-квартира которого расположена в Канаде. Как видим, Оттава также «сумела» удачно выбрать время для того, чтобы поделиться «воспоминаниями».
 На следующий день, 5 октября, спикер правительства ФРГ Штеффен Зайберт сообщил, что Германия не сомневается в обоснованности обвинений, выдвинутых против российских структур.
 Очевидно же, что нельзя всерьез рассуждать о сотрудничестве с руководством государства, которое обвиняют в применении химического оружия на территории страны западного сообщества, в попытке помешать расследованию использования химического оружия в Сирии, в кибератаках на международные организации и крупные корпорации.
 То, что ни один европейский лидер не выразил сомнения ни в тех обвинениях, которые Британия делала ранее, ни в тех, которые были обнародованы на пресс-конференциях в Нидерландах и США, говорит о наличии определенного консенсуса. Разумеется, далеко не все европейские правительства будут помогать Британии проводить курс на международную изоляцию России. Но открыто возражать Терезе Мэй (по крайней мере — пока) никто не собирается.
 В такой ситуации у Москвы не остается надежды на то, что ей удастся сохранить сотрудничество с ведущими странами Евросоюза. Соответственно, у нее исчезли стимулы для того, чтобы добиваться скорейшего разрешения донбасского конфликта. Намного надежнее заморозить его на неопределенный срок и не спешить с демонтажом очага напряженности в непосредственной близости от европейских границ.
 В таком случае у Кремля появляется возможность договориться о восстановлении отношений с Евросоюзом, разыгрывая карту европейской безопасности. Правда, для этого необходимо, чтобы отношение к России со стороны руководства ведущих политических сил США и ЕС стало менее враждебным. Судя по всему, в Москве рассчитывают на то, что это произойдет достаточно скоро. Но, впрочем, как показывает нынешняя избирательная кампания в самопровозглашенных ДНР и ЛНР, ставшая открытым вызовом Евросоюзу, готовится почва и для весьма длительной заморозки.
 Для Украины реализация подобного сценария может стать настоящим кошмаром. Дело не только в том, что сохранение напряженности на Донбассе приведет к значительным финансовым затратам для Украины и похоронит все надежды на модернизацию украинской экономики. Отсутствие какой-либо перспективы повышения качества жизни вызовет быстрый отток из страны квалифицированных специалистов.
 Но, пожалуй, еще большую опасность, чем социально-экономические проблемы, будет представлять долговременная политическая нестабильность, которая может завершиться установлением авторитарной диктатуры. Тем более что сохранение тлеющего конфликта предоставит государственному руководству множество поводов для расправы — под лозунгом защиты национального суверенитета — со своими более популярными среди электората противниками. А радикальным силам, и вовсе не имеющим никаких электоральных перспектив, это может подарить аргументы для попыток захватить власть в результате переворота.
 Однако у Украины все-таки есть шанс обнулить планы по заморозке донбасского конфликта. Для этого Киеву необходимо предложить собственный реалистичный план по урегулированию конфликта, опирающийся на Минские договоренности. В сложившейся ситуации ведущие страны ЕС могут заставить Москву согласиться с украинскими предложениями, обещая, с одной стороны, снять санкции в случае реализации Минска-2, с другой — угрожая окончательно свернуть экономическое сотрудничество в случае отказа от компромисса.
 Впрочем, сценарий, ведущий к авторитарной диктатуре, может представляться нынешнему руководству Украины не столько пугающим, сколько многообещающим. И даже более перспективным. 

21 Октябрь 2018



2008-2009 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"