http://www.socialistinfo.ru/apriori/7029.html

МАРКС И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ МАРКСИЗМА: ВЗГЛЯД ИЗ XXI ВЕКА
ВЛАДИМИР ШЕВЧЕНКО
доктор философских наук, главный научный сотрудник Института философии РАН

Сегодня много говорят о возвращении к Марксу. В современном российском обществе существует устойчивый интерес к учению Маркса, особенно в контексте обсуждения альтернатив современному капитализму, в частности, возможности выхода России с марксистской точки зрения за пределы нынешней капиталистической реальности и обретение ею своего национального пути развития в XXI веке. Однако в центре внимания находится главным образом философское и политэкономическое наследие Маркса. С анализом его политического наследия дело обстоит гораздо сложнее. В связи с этим и возникает вопрос о том, как понимать сегодня идею возвращения к подлинному Марксу. 
 Три варианта ответа на этот вопрос получили в мировой и отечественной мысли наибольшее распространение. Первый вариант ответа: подлинный Маркс - это философское учение Маркса минус политическая теория марксизма. Второй вариант: подлинный Маркс – это философское учение Маркс плюс политическая теория марксизма, разработанная западной (западноевропейской) социал-демократией. И наконец, третий вариант: Маркс - это философское учение Маркса плюс политическая теория марксизма, которая была разработана Лениным в процессе подготовки русской революции и в ходе поиска путей развития Советского государства в первые годы его существования.
 Главный критерий оценки этих трех точек зрения состоит в том, какая из них удерживает в себе ту освободительную миссию его учения, сформулированную, если говорить кратко, в одиннадцатом тезисе Маркса о Фейербахе. Такой подход дает нам возможность проводить различие между теми, кто сохраняет верность Марксу, и теми, кто является лишь исследователем его текстов (марксоведом) или независимым интерпретатором его учения. Для многих исследователей и разного рода интерпретаторов верность Марксу, революционному духу его учения, преднамеренно выносится за рамки обсуждения. Обычно такого рода ученых называют марксологами, большую их часть и наиболее активную составляют марксологи либеральной ориентации.
 Третий ответ в наибольшей степени, на наш взгляд, отвечает сути учения Маркса, то есть классического марксизма, по крайней мере, применительно к XX веку. Он состоит в том, что настоящий Маркс - это Маркс плюс политическая теория Ленина. В 70-е годы XX века такой ответ предельно четко сформулировал английский марксист Перри Андерсон: «Построение системы марксистской политической теории классовой борьбы на организованном и тактическом уровне стало делом Ленина. Масштаб его достижений в этом плане навсегда перестроил все здание исторического материализма».
 Сложность теоретической проблемы здесь действительно состоит в том, что у Маркса нет сколько-нибудь проработанной политической теории. В его работах есть только отдельные подходы и наброски к созданию этой теории. В эпоху классического марксизма еще не сложились условия для появления полноценной политической теории.
 С появлением социал-демократических партий, которые были ориентированы на ведение организованной политической борьбы, в повестку дня ставится вопрос о создании политической теории, которая бы могла успешно решать конкретные тактические вопросы ведения этой борьбы.
 В западной социал-демократии доминирующим становится ревизионизм Эдуарда Бернштейна, который проводит ревизию классического наследия Маркса и призывает отказаться от всего, что в нем уже устарело. В первую очередь, это отказ от революционной сущности классического марксизма. Идеи Бернштейна о постепенном введении социализма, которое сводится к постепенному реформированию в социалистическом духе капиталистической собственности и капиталистического государства, лишают в стратегическом смысле рабочее движение его конечной цели. Превращение реформирования и развития буржуазной демократии в самоцель на деле ведет не к осуществлению конечной цели, пишет Роза Люксембург, а, скорее, к противоположным целям. Люксембург подчеркивала, что «политические и правовые отношения (капиталистического общества) воздвигают все более высокую стену между капиталистическим и социалистическим обществом.<…> Только удар молота революции, т.е. захват политической власти пролетариатом, может разрушить эту стену».
 Двадцатый век показал всю справедливость опасений Люксембург за судьбу германской и всей западной социал-демократии. Отказ от революционной сущности марксизма приводит к недооценке сначала теории исторического процесса, а затем и фундаментальных философских принципов классического марксизма, прежде всего, материалистической диалектики как революционной диалектики, которые можно теперь заменить принципами «этического социализма».
 Георгий Плеханов становится самым выдающимся последователем учения Маркса в его классическом ортодоксальном смысле слова. Ленин решительно размежевался с ревизионизмом и приступает к выработке собственной версии политической теории марксизма. При Ленине происходит «национализация марксизма» и появление русского марксизма в том смысле, что политическая теория марксизма создается с учетом всего исторического своеобразия российской действительности и российской истории.
 Ленин организационно оформил революционную деятельность в стране, создав партию, нацеленную на завоевание политической власти в стране. Ленин ставит вопрос о переводе материалистической теории истории Маркса на политический уровень как теоретическую проблему. На это впервые обратил внимание Дьердь Лукач, затем Антонио Грамши. Отечественный ученый Игорь Пантин подробно изучил вклад Ленина в развитие деятельностной стороны марксистской теории общественного развития. Согласно Ленину, нужно проводить различие между той объективной реальностью, которую раскрывают общесоциологическая по своей сути теория развития общества, и конкретной исторической реальностью. Как пишет Пантин, «переход теории на деятельностный, т.е. политический, уровень связан с изменением отношения субъекта к объекту познания и ставит по-новому проблему объективного понимания исторического процесса, определяемого борьбой разных классовых сил». Задача политической теории - отразить своеобразие конкретной ситуации, которая весьма подвижна и которая непосредственно связана с постоянной духовно-практической деятельностью действующих в обществе общественно-политических сил.
 Политическая теория должна давать теоретически осмысленное, отчасти интуитивно схваченное, реальное состояние конкретного общества в определенный момент времени, в данном случае, российского общества. Политическое мышление создает свою особую историческую реальность, которая не является простой калькой объективного состояния конкретного общества. Историческая реальность интерпретируется с точки зрения тех целей и задач, какие ставит перед собой политический субъект по практическому преобразованию противостоящих ему властных структур правящего класса, итоговой целью которого выступает завоевание власти. Более того, «любой политический субъект … не отделяет себя от реальной действительности и не оценивает себя «со стороны», а, напротив, воспринимает себя как часть, причем самую существенную, раскрывающегося перед ним социального бытия». Политический субъект помещает себя внутрь структуры организаций, институтов и общественных отношений, его цель найти, обнаружить те структурные элементы, воздействие на которые позволят ему менять историческую реальность и, следовательно, само конкретное общество в нужном направлении. Осознание этой реальности на основе материалистической теории истории порождает конкретные шаги и действия, направленные на поиск путей выхода за рамки существующих социальных условий жизни.
 С самого начала своей политической деятельности Ленин считал себя ортодоксальным марксистом. Однако своеобразие нараставших в стране революционных процессов постоянно показывало Ленину, что в материалистическом понимании истории, которое создал и постоянно совершенствовал Маркс, лишь только в поздний период его творчества стали затрагиваться некоторые особенности российского пореформенного развития. Известно, что историческое учение Маркса в целом было ориентировано на осмысление европейского пути развития общества, как универсального пути. Постоянное внимание «позднего» Маркса к вопросам российской истории, отсутствие у него однозначных решений говорит об уникальности неклассической ситуации, сложившейся в России. Ленину пришлось самостоятельно решать целый ряд сложных теоретических вопросов. Тем самым, он вносил все новый и новый вклад в развитие теории исторического развития Маркса, что с неизбежностью приводило к постоянной перестройке всей философской картины современного по тем временам этапа всемирной истории. И вскоре стало понятно, что марксистская теория исторического развития есть не только теория истории, но и история теоретического осмысления развития общества, история теории.
 После завоевания партией большевиков государственной власти в России в судьбе марксизма происходят кардинальные перемены. Его развитие становится, в известной мере, односторонним, оно разбивается на два потока. Один из них – ленинская, большевистская интерпретация марксизма. Другой путь - марксизм в деятельности социал-демократии Запада, и здесь в нем тоже происходят разительные перемены. Прежде всего, происходит все более явное отдаление философии истории марксизма от политической практики. Появляется западный или интеллектуальный марксизм, который все больше деполитизируется. «В итоге этого развития и появляется франкфуртский «марксизм без пролетариата».
 Интерес к новым публикациям теоретического наследия основоположников марксизма и отход от политической борьбы сторонников интеллектуального марксизма привел к увеличению их контактов с буржуазной культурой и немарксистской философией, что имело для марксизма весьма неоднозначные последствия,  и к появлению «культурного марксизма».
 Но был и значимый пример сохранения единства марксистской теории и практики. Это деятельность Грамши и ряда других деятелей компартии Италии в 20-30-е годы XX века, чьи работы отличались высоким уровнем разработки политической теории, к сожалению, оставшегося нереализованным. Идеи Грамши впоследствии были использованы при создании теории еврокоммунизма как обобщения в рамках политической теории изменившихся условий классовой борьбы пролетариата в развитых капиталистических странах.
 В литературе последних десятилетий часто подчеркивается, каких высот в изучении взглядов самого Маркса достиг западный (интеллектуальный) марксизм к концу XX века. Это правда, но правда и то, что политической теории марксизма на Западе практически не существует. Социал-демократия фактически сняла с актуальной повестки дня вопросы социалистической трансформации капитализма.
 В Советском Союзе происходили другие процессы. Ленин уже после окончания гражданской войны приходит к выводу, что теперь нужны реформистские, а не революционные методы решения возникших задач, о которых практически ничего не было сказано в классическом марксизме. По этой причине развитие политической теории Лениным в послеоктябрьский период представляет известную сложность для анализа, поскольку перед умственным взором Ленина оказывается совершенно новая историческая реальность. Ленин вынужден признать «коренную переме¬ну всей точки зрения нашей на социализм». И в этой связи у него рождается идея некапиталистического пути развития страны к социализму, которая в современной марксистской литературе по истории русской революции получает до сих пор неоднозначные истолкования
 Тогдашнее состояние материалистической теории истории Маркса не давало однозначного ответа на кардинальный вопрос о том, как дальше должны действовать партия и пролетариат. Это был важный и ответственный момент в жизни советского государства. Дискуссии в партии и в обществе продолжались несколько лет, в центре внимания партии и всего общества находились альтернативные проекты Троцкого, Сталина, Бухарина, каждый из них апеллировал к своему видению исторической ситуации.
 Сталин считал перерождение партии и советской власти самой главной опасностью. Отталкиваясь от идеи Ленина о возможности построения социализма в одной, отдельно взятой стране, он выдвинул мобилизационную модель строительства нового общества. Мобилизационная модель развития советского общества несет в себе другую модель социализма - административную модель. Это модель раннего социализма для некапиталистического пути движения к нему. Создается и становится все более действенной идеология мобилизации, сочетающая в себе как опору на массовый энтузиазм народа, так и на принуждение. Сталин своими действиями осуществляет пересмотр механизмов связи политической теории с партией и обществом. Раз мобилизационный план принят, то дискуссии становятся излишними. Политические теоретики, которые полемизировали сначала с Лениным, а затем со Сталиным уходят с исторической арены. На их место приходят технократы, люди способные решать практические задачи мобилизационного характера. А политическая теория лишается главного своего преимущества - постоянного и открытого обсуждения в партийных рядах, в научном сообществе, в народе. На первое место в общество выходит идеология мобилизации, а политическая теория становится инструментом решения идеологических задач, которые вытекали из самого смысла мобилизационной модели строительства социализма.
 Драма и трагедия мобилизационного типа развития состоит не только в том, что многие реальные проблемы были отодвинуты в сторону, а в том, что рано или поздно мобилизационная модель исчерпывает себя, причем понимание того, как выходить из этой модели просто отсутствует.
 Фактически монопольное господство идеологии в советском обществе послужило непреодолимой преградой для развития подлинной политической теории марксизма в том смысле, в каком ее разрабатывал Ленин. Еще раз подчеркнем, что после прихода партии большевиков к власти Ленину удавалось соотносить выводы политической теории с философским пониманием всемирно-исторического процесса (с материалистическим пониманием истории), хотя и он встретился с такими неклассическими вопросами развития страны, на которые он не смог дать однозначные ответы.
 В конце 80-х годов XX века в Советском Союзе сложилась ситуация альтернативности исторического процесса, когда возникла необходимость выбора пути дальнейшего развития страны на долгие десятилетия. Но возрождения политической теории в том виде, как ее понимал и развивал Ленин, не произошло. Можно теперь сказать, что самая общая причина бесславного конца СССР и социализма состоит в том, что политическая теория не просто оказалась в подчиненном положении по отношению к господствующей в стране единой и единственной идеологии, она испытала к тому же и глубокое внутреннее перерождение.
 Значительным явлением последних десятилетий является вклад в дело развития политической теории марксизма китайских политиков-марксистов – последователей Мао Цзэдуна, прежде всего, Дэн Сяопина и Си Цзиньпина. В Китае имеет место позитивная «национализация марксизма», если иметь в виду под этим национализацию политической теории марксизма. Ее развитие находится в тесной связи с решением практических задач, тактикой строительства социализма с китайской спецификой. И только сегодня в ходе причин стремительного рывка, который сделал Китай в последние десятилетия, начиная с реформ Дэн Сяопина, постепенно проясняется подлинный смысл тех проблем, с которыми пыталась справиться, но так и не справилась советская партийно-государственная власть, что и послужило, главной причиной гибели советского социализма и Советского Союза.
 Однако за пределами Китая и ряда стран, продолжающих дело строительства социализма с национальной спецификой, картина не является радостной. Славой Жижек, современный словенский постмарксист, много пишет о том, что делать с массовой манипуляцией сознанием людей, как избавить людей от духа капитализма, который проник в сознание многих миллионов из них и оказывает самое негативное воздействие на их политические взгляды и представления. Революция начинается с революции духа, революции в сфере сознания, но сколько-нибудь заметные ее проявления обнаруживаются с большим трудом. Но это не единственная причина отсутствия сегодня в капиталистическом мире значимых по своей деятельности политических субъектов.
 Жижек пишет о том, что согласно Ленину «в конкретной ситуации ее универсальная истина может быть четко артикулирована только с точки зрения ее участника – истина по определению является односторонней. <…> Ленин не просто «адекватно транслировал марксистскую теорию в политическую практику», он скорее «форматизовал» Маркса посредством определения Партии как политической формы ее исторического вмешательства, точно также как святой Павел «форматизовал» Христа, а Лакан – Фрейда». Но повторить Ленина – это не значит вернуться к Ленину, резюмирует Жижек. Вопрос о том, каким может быть сегодня, в XXI веке, организационно сформированный субъект политической теории и политического действия. Окажутся ли способными философы-марксисты в современной ситуации найти пути реализации одиннадцатого тезиса Маркса о Фейербахе, и какими могут оказаться эти пути. Эти вопросы остаются открытыми.

 

 

03 Апрель 2018



2008-2009 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"