все поля обязательны для заполнения!


 
РОБЕРТ РОРТИ: ПРОРОЧЕСКИЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ЛЕВЫМ
ШОН ИЛЛИНГ
Журналист, преподаватель философии и политических наук

Провидческий отрывок из уже забытой книги получил известность после выборов Дональда Трампа. Это отрывок из книги 1998 года «Обретая нашу страну». Ее автор - Ричард Рорти, либеральный философ, ушедший из жизни в 2007 году. Книга состоит из серии лекций по истории левой мысли в Америке в XX веке, которые Рорти читал в 1997 году.

 Прочтя этот отрывок из книги, сразу становится ясно, почему он стал таким популярным после выборов Трампа:
 «Члены профсоюзов и неорганизованные неквалифицированные рабочие рано или поздно поймут, что их правительство даже не пытается защитить заработную плату от понижения, что оно не препятствует экспорту рабочих мест. Примерно в то же время они поймут, что пригороды белых воротничков сами отчаянно боящиеся уменьшить свои габариты не собираются позволить облагать себя налогами дабы обеспечить кого-либо социальными привилегиями».
 В этот момент что-нибудь даст трещину. Непригородный электорат решит что система потерпела неудачу, и начнет озираться в поисках сильного человека, чтобы отдать за него свой голос – того, кто их заверит, что если он будет избран, самодовольные бюрократы, ненадежные адвокаты, слишком хорошо оплачиваемые торговцы акциями и профессора-постмодернисты не будут больше править бал».
 Сегодня слова Рорти воспринимаются как пророчество. Что-то дало трещину. Люди потеряли веру в систему. Сильный человек - над нами. Итак, что случилось? На протяжении трех лекций Рорти предлагает теорию. Он прослеживает историю современных американских левых, чтобы показать, где, по его мнению, они сбились с пути, и каким образом это расчистило путь правым популистам. Истории, которые он рассказывает, убедительные непредвзятые и зачастую весьма романтичные. Но они очень поучительны, даже несмотря на хаотичность его повествования.
 Лучший способ понять аргумент Рорти - следовать ему в хронологическом порядке. По его словам, американские левые разделились на два лагеря: левые реформисты и культурные левые. Левые реформисты доминировали, начиная с 1900 года, а в середине шестидесятых они уступили место на политической арене культурным левым. Это разделение больше определяется, скорее, тактикой, чем принципами, но эти тактические различия имели огромное значение по крайней мере для Рорти.

 

Левые реформисты

«Я предлагаю использовать термин левые реформисты», - пишет Рорти, - «для обозначения всех американцев, которые между 1900 и 1964 гг. боролись в рамках конституционной демократии во имя защиты слабых от сильных». Акцент на конституционную демократию здесь имеет первостепенное значение. Реформисты верили в систему и хотели улучшить ее изнутри.
 До шестидесятых годов американские левые были в основном реформистами. Вспомним о людях, создававших «Новый курс» или технократах из Лиги плюща, которые присоединились к Кеннеди в Белом доме. Джон Кеннет Гэлбрейт, либеральный экономист и публичный чиновник, работавший в администрации Рузвельта, Трумэна, Кеннеди и Джонсона, является фаворитом Рорти. Это были либералы, которые не являлись радикал-социалистами, но, тем не менее, работали над тем, чтобы продвигать похожие идеи в капиталистической системе. Они были либералами-реформаторами, а не революционными леваками, и им все удавалось.

 Движение левых реформистов включало в себя представителей разных взглядов. В него входили, как люди, считающие себя коммунистами и социалистами, так и умеренные представители левых демократов. Всех их объединяла приверженность прагматическим реформам; не было ни испытаний на подлинность, ни очевидных призывов к революции, как это было распространено среди марксистов того времени.

 Но их «боялись и ненавидели правые», потому что они указали нам на то, что составляет основу современного государства всеобщего благоденствия.

 У реформаторов были свои недостатки. Рузвельт, классический реформатор-либерал, во время реализации "Нового курса"  поощрял развитие профсоюзов, но также позорно игнорировал интересы афроамериканцев и интернированных в США во время Второй мировой войны японцев. Линдон Джонсон сделал многое для улучшения жизни бедных детей, но также и упорно продолжал несправедливую и незаконную войну во Вьетнаме. Гарвардские технократы в администрации Кеннеди были соучастниками бесчисленных ужасов во Вьетнаме, но они также создали устойчивую внутреннюю политику, в основу которой легли принципы социальной справедливости.

 Рорти восхищался левыми реформаторами, как потому что они были эффективными, так и потому, что они понимали, что водораздел между левыми и правыми в этой стране проходит по принципу того, несет ли государство ответственность за морально и социально желаемое распределение материальных ценностей. Правые этот принцип отвергали, а левые его поддерживали.
 Левые реформисты помогли заменить “риторику индивидуальных прав риторикой братства и национальной солидарности”. Они предложили альтернативу либеральному праву, которое фетишизировало человека, сделав эгоизм добродетелью. Идея состояла в том, чтобы убедить американцев в том, что Америка станет лучше и ближе к своей нравственной идентичности, если пойдет левым курсом.

 «Америка это не страна нравственной непорочности. Такой страны никогда не было и не будет», - писал Рорти, - но в демократических странах можно добиться своего  посредством компромисса со своими принциапами ради заключения альянса с группами, относительно которых у вас есть серьезные сомнения». Левые достигли в этом огромного прогресса.

 Они соглашались с тем, что, как писал Рорти, неравенство внутри американского общества можно скорректировать «используя институты конституционной демократии». И это означало получение власти, контроль над институтами и переубеждение тех, с кем вы не согласны. Недостаточно говорить правду власти – если вы хотите добиться успеха необходимо выигрывать на выборах, создавать коалиции.

 Дух прагматизма объединял американских левых вплоть до шестидесятых. В центре внимания было улучшение материальных условий американцев посредством победы на выборах и обращения к национальной гордости. Экономическая справедливость рассматривалась как предвестник социальной справедливости. Социально-культурный прогресс произойдет естественным образом, если заставить систему работать для для всех, сократить по максимуму количество бедных людей. Такая идея как минимум существовала.

 

Культурные левые

Фокус левых сместился в шестидесятых. По словам Рорти, левые перестали быть политиками, став вместо этого культурным движением. Стало господствовать мнение о том, что равенство и социальная справедливость не возможны в рамках существующей системы.
 Война во Вьетнаме больше, чем что-либо другое, укрепила левых в необходимости нового курса. Война рассматривалась левыми как обвинение всей американской системы как таковой. Таким образом, более масштабная антикоммунистическая «холодная война» стала своего рода рубежом для левых активистов. Новые левые во главе которых стояли преимущественно студенты, считали врагами любого, настроенного против коммунизма, в том числе демократов, профсоюзных рабочих и технократов.
 Америку всю чаще воспринимали как страну невыполненных обещаний, империю зла без надежды на улучшение. Какая польза от реформистской политики в таком контексте? Рорти уточняет:  «Ведь если вам приходится жить в империи зла (а не как вам говорят, в демократии, с этой империей борющейся), тогда у вас нет никаких обязанностей перед страной, а только перед человечеством. Если все, что говорят ваше правительство и учителя, является лишь частью оруэлловского диалога, -- если разница между Гарвардом и военно-промышленным комплексом, или между Линдоном Джонсоном и Барри Голдуотером не принимается в расчет – тогда вы обязаны совершить революцию».

 Дело не в том, что эти чувства были неправильными; Америка была для большей части граждан страной невыполненных обещаний. Расовое неравенство было реальным, укоренившимся в обществе явлением. Война во Вьетнаме была жестоким обманом. Возникла какая-то сильная обеспокоенность относительно структуры американского общества. Рорти ничего из этого не отрицал.

 С его точки зрения, проблема заключалась в полном отказе от прагматической реформы. Вера в то, что в Америке нет ничего, что можно было бы спасти: институты власти исправить нельзя, законопроектов, достойных принятия нет, -- привела к полному отказу от традиционной политики. Самовыражение заменило убеждения; взаимные упреки заменили политические реформы.

 Произошел сдвиг от экономики к «политике различий» или «идентичности», или «признания». Если до шестидесятых годов интеллектуальным очагом левого движения были кафедры общественных наук, то теперь это были кафедры литературы и философии. И основное внимание уделялось теперь не продвижению альтернатив рыночной экономике и не нахождению нужного баланса между политической свободой и экономическим либерализмом. В центре внимания теперь был культурный статус традиционно маргинализированных групп.

 Во многом это было правильно. До шестидесятых экономический детерминизм был чудовищно близоруким. Большая часть доходов левых в начале и в середине XX века приходилась на белых мужчин. «Левые, в основном, белые, проливали слезы о положении афро-американцев, но ничего в нем не изменили».
 Мысли о бедственном положении меньшинств и гомосексуалистов и других угнетенных групп были второстепенными. Это было моральное упущение, которое собирались исправить культурные левые.
 И они это сделали, как выразился Рорти, «научив американцев распознавать инаковость». Мультикультурализм, как его теперь называют, касается сохранения «инаковости», сохранения наших различий; он не обязывает нас переставать замечать эти различия. В этом нет ничего предосудительного, но в рамках политической стратегии это сделать проблематично. Это усиливает сепаратистские импульсы и ослабляет коалиционное строительство.
 Отход от политики к культуре привел к развитию науки о положении и социальных паттернах женщин в современной жизни, гендерным, афро-американским латиноамериканским исследованиям, исследованиям ЛГБТ и т. д. По этим направлениям ведется серьезная академическая работа, но они не преследуют конкретные политические цели. Их цель состояла в том, чтобы заставить людей осознать унижение и ненависть, переживаемые этими группами, и дать отпор любому, кто инвестировал в эту ненависть.

 Рорти не возражает против этих целей; он их приветствует. Культурным левым удалось сделать Америку более цивилизованной страной, более совершенной.
 Проблема, однако, в том, что за этот прогресс пришлось заплатить высокую цену. «У повести об успехах, которую я рассказывал о культурных левых после 60-х, есть и темная сторона» - пишет Рорти. «В период, когда уровень социально допускаемого садизма неуклонно понижался, так же неуклонно возрастали экономическое неравенство и экономическая необеспеченность. Создается впечатление, что американские левые могли взяться не больше, чем за одну инициативу сразу -- как будто для того, чтобы сконцентрироваться на деньгах, необходимо игнорировать стигму, или наоборот».
 Концентрация левых на культурных проблемах открыла путь для правых популистов, таких, как Пэт Бьюкенен и Дональд Трамп, получивших поддержку белых представителей рабочего класса, используя расовое недовольство и обеспокоенность экономической ситуацией. Как пишет Рорти: «Пока левые стояли спиной к этой проблеме, процесс превращения белого пролетариата в буржуазию, начавшийся в период Второй мировой войны и длившийся в ходе войны во Вьетнаме, остановился и пошел вспять. Америка пролетаризирует теперь свою буржуазию, и этот процесс, вероятно, завершится тем популистским бунтом снизу, который надеется разжечь Бьюкэнен».
 Расовая неприязнь заложена в основании Америки; она существует не зависимо от того, что делают левые. Но как считает Рорти, отделившись от классовых вопросов и вопросов труда, левые упустили из виду свою экономическую повестку и повели культурную войну, которая укрепила позиции правых, при этом мало что делая для улучшения жизни тех самих людей, которых она пыталась защитить.
 Рорти советует левым уделить внимание тем, кто выигрывает от такой стратегии: «Чтобы держать пролов в спокойствии, сверхбогатым нужно будет создавать впечатление, будто национальная политика однажды может измениться.  Поскольку экономические решения являются прерогативой сверхбогатых, постольку они будут поощрять политиков, как левых, так и правых, специализироваться на вопросах культуры. Задача будет состоять в том, чтобы занять головы пролов чем-нибудь другим – занять низшие 75% американского населения и 95% мирового населения этнической или религиозной враждебностью или дебатами о сексуальных большинствах. Если удастся отвлечь пролов от их сосбтвенной безысходности с помощью созданных СМИ псевдо-событий… тогда сверхбогатым будет нечего бояться».
 Самые большие дивиденды от культурных войн получает большой бизнес. Если левые и правые спорят о вопросах религии, расы или однополых браков, ничего не меняется и не оказывает влияние на изменение концентрации богатства. Рорти занимает особенно жесткую позицию по отношению к президентам Джимми Картеру и Биллу Клинтону, обоих он обвиняет в отступлении «от всякого упоминания о перераспределении» и «движении к стерильному вакууму под названием “центр”». Демократическая партия, согласно этой модели, развивалась, избегая разговоров о распределении доходов и богатств, полагая, что упоминания этой темы приведут к потере голосов обывателей. В результате он заключает, что «поэтому выбор между двумя основными партиями свелся к выбору между циничной ложью и испуганным молчанием».
 Рорти волновало не то, что левые слишком много значения придавали вопросам расы или дискриминации (они и должны быть важными); он, скорее,  говорил о том, что они прекратили упорную работу по продвижению либерально-демократической политики. Он беспокоился о том, что уход в академические круги, в теорию от конкретных действий, окажется политической катастрофой.
 «Вполне вероятным может оказаться, что завоевания за последние сорок лет черных и коричневых американцев, гомосексуалистов будут уничтожены. Шутливое презрение к женщинам вновь войдет в моду. Слова "ниггер" и "жид" станут снова слышны на рабочих местах. Весь тот садизм, который академические левые стремились сделать неприемлемым для своих студентов, всплывет из глубин памяти. Вся обида плохо образованных американцев на выпускников колледжей, за то, что те диктуют им, как себя вести, выплеснется наружу».

 Если это произойдет, добавляет Рорти, это будет катастрофой для страны и всего мира. Люди зададутся вопросом, как это произошло, и почему левые не смогли это остановить. Они не поймут, почему левые не смогли «направить в нужное русло всевозрастающий гнев новых неимущих» и не говорили напрямую о «последствиях глобализации». Они придут к выводу, что левые умерли, или что они существовали, но более неспособны вмешиваться в национальную политику.

 И они будут правы по крайней мере в одном: на чисто политическом уровне левые потерпели бы поражение.

 

“Обретая нашу страну”
 Демократия - это великое слово, чья история, полагаю, остается не написанной, ибо этой истории еще только предстоит совершиться. У.Уитмен.

 Можно не соглашаться со многими положениями критики Рорти левых. Начнем с того, что он чересчур упрощает различие между левыми реформаторами и культурными левыми.

 Рорти также с предубеждением относится к расовому вопросу. Существует причинно-следственная связь между несправедливостями прошлого и несправедливостями настоящего, поэтому игнорировать исторический фактор нельзя. И надо сказать, что Рорти не понимает, насколько сильно укоренился расизм в этой стране.

 Наконец, Рорти положительно относится к желанию реформистов работать в рамках системы. Он полагает, что именно так это и должно быть в условиях конституционной демократии, но стратегическая ценность такого подхода должна быть пересмотрена в свете ослабления веры общества в эту систему. В последние десятилетия доверие к институтам власти резко упало. В конце концов, Трамп был избран именно потому, что он угрожал взорвать систему. Таким образом, аргументы Рорти потеряли актуальность, по крайней мере они были более убедительны в 1998 году, чем сегодня.

 Тем не менее, взгляды Рорти на «вдохновляющий либерализм» устарели. Ему нравилась идея реформ, потому что она сигнализировала о процессе. Первая из трех его лекций была посвящена Джону Дьюи и Уолту Уитмену, оба из которых, по его мнению, были идельным олицетворением американского либерализма. Это были прагматики, понимавшие роль национальной гордости в продвижении политических изменений. 
 Сила Дьюи и Уитмена была в том, что они смотрели на прошлое Америки с ясным взором, на убийство коренных американцев и ввоз рабов, выходя за рамки отвращения, которое эти процессы вызывали, за рамки культурного пессимизма. Они стали пророками гражданской религии, призывая сделать страну лучше, создать будущее, которое оправдало бы обещания Америки. По словам Рорти, они признавали, что «рассказы о том, чем была нация и чем ей следует стремиться стать, — это не столько попытки точного изображения, сколько попытки изобретения нравственной идентичности».
 И правым и левым есть о чем рассказать, и разница между ними колоссальная: «Ибо правые никогда не считают, что что-либо нуждается в изменении: они думают, что в стране, как она есть, в принципе, все в порядке и что в прошлом было, может быть, даже лучше, чем теперь. Они смотрят на борьбу левых за социальную справедливость просто как на нарушение спокойствия, как на утопическое безрассудство. Левые, по определению, — это партия надежды. Они настаивают на том, что наша нация все еще не обретена».

 Согласно этому утверждению, правые занимают “наблюдательную и ретроспективную позицию”, а левые намерены мобилизовать американцев на перемены. Правые возвеличивают и затушевывают прошлое, левые признают прошлое, и при этом настаивают чтобы американцы гордились бы страной, которая может стать Америка.

 Такой кандидат в президенты, как Трамп, отражает эту динамику. Но Трамп - маргинал; его победа представляет собой отрицание всей системы, а не фундаментальное сдвиг в том, что думают правые об Америке. Возможно, что подъем Трампа сигнализирует о таком сдвиге, но делать подобные заявления слишком рано.
 В любом случае послание Рорти для либералов начинается с символической фразой “Обретая нашу страну”. Слова заимствованы у Джеймса Болдуина, великого писателя и активиста, но Рорти читал их через явно ницшеанскую призму. Большая часть взглядов Рорти находится под влиянием Ницше, и его политическая философия в том числе.
 Ницше воспринимал жизнь как литературу. Человеческая жизнь это обязательно акт самосоздания, а если это хорошая жизнь, то это также и постоянное самосовершенствование. Так Дьюи и Уитмен представляли себе Америку. Это была история, написанная в реальном времени гражданами-активистами.
 «Уитмен полагал, что мы, американцы, обладаем самой поэтической натурой, потому что представляем собой самый радикальный эксперимент национального самосозидания: первое национальное государство, не угождающее никому, кроме себя, даже богу. Мы — величайшая поэма, потому что мы сами занимаем место бога: суть наша в существовании, а наше существование в будущем. Другие нации мыслили себя гимном во славу бога. Мы переопределяем бога как будущее наших самостей».

 Дискуссии Рорти о Дьюи и Уитмене выглядят идеалистическими. Политика - это уродливое дело. Но более широкие взгяляды на национальную гордость и будущее, способны привести к консенсусу в отношении конкретных реформ.

 Недавние события, похоже, подтверждают позицию Рорти. Неистребимый оптимизм Обамы вдохновил страну. Экономический популизм Берни Сандерса поддержало гораздо большее количество людей, чем кто-либо мог предположить год или два тому назад. Это выигрышная комбинация для левых. Именно такую формулу одобрил Рорти в своей книге “Обретая свою страну”.

 Возможно, для левых полезно было бы воспользоваться его наставлениями.

 

Статья была опубликована на сайте  Vox

Перевод с английского


 

19 Март 2018

Комментарии


Имя
Email
Комментарий
Введите число
на картинке
 



В рубрике
ПАМЯТИ АНДРЕЯ БРЕЖНЕВА
МАРКС, КАЛЕЦКИЙ И СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
АССИМЕТРИЧНЫЙ ОТВЕТ
КИТАЙСКОЕ РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В ПРОЦЕССЕ СОЗДАНИЯ

Новости
17.08.2018 Босния и Герцеговина не может справиться с проблемой миграции
17.08.2018 Путин обсудит с Меркель угрозы третьих стран реализации совместных проектов
17.08.2018 Китай и США проведут новый раунд переговоров о торговле в конце августа
17.08.2018 Лидер КНДР раскритиковал международные санкции против своей страны
16.08.2018 Историк М. Вольфсон опубликовал статью с критикой в адрес нового левого движения «Подъем»

Опрос
КАК ВЫ ОТНОСИТЕСЬ К ПОВЫШЕНИЮ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА?





Результаты прошедших опросов

2008-2009 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"