все поля обязательны для заполнения!


 
РОССИЯ И ТУРЦИЯ: СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ ВРЕМЕННЫХ СОЮЗНИКОВ
ДМИТРИЙ ГАЛКИН
редактор отдела политики, политический аналитик

Встреча Реджепа Эрдогана и Владимира Путина, состоявшаяся в Анкаре 28 сентября, была необходима российскому и турецкому лидеру для того, чтобы показать, что на стремление обеих стран к сотрудничеству не могут повлиять ни стремление, ни разногласия по экономическим вопросам, ни изменение расстановки сил на Ближнем Востоке (Израиль стремится повысить свое влияние в регионе, и пока ему это удается).
 Турция и Россия действительно нуждаются друг в друге, поскольку только совместными усилиями они могут предотвратить распад Сирии на несколько независимых государственных образований (что усилит позиции Саудовской Аравии и связанных с ней государств Персидского Залива) и при этом не допустить, чтобы Дамаск оказался в зависимости от Тегерана.

 Но эта взаимная потребность в тактическом союзе не может скрыть фундаментальные геополитические противоречия. Пока их удается сдерживать, только поскольку Россия старается идти на уступки в важных для нее вопросах. Однако это, разумеется, не может продолжаться вечно, но разногласия, существующие между Москвой и Анкарой, не приведут к сворачиванию российско-турецкого сотрудничества до тех пор, пока не начнется урегулирование сирийского конфликта. И позиция Кремля относительно референдума о независимости Иракского Курдистана стала еще одним доказательством этого.

 

Референдум с одним неизвестным

 

Понятно, что истинное отношение Анкары и Москвы к этому референдуму, прошедшему 25 сентября, должно различаться хотя бы потому, что в составе Турции нет территории, которая, с точки зрения международного сообщества, является частью другого государства. Единственный аргумент, которым Кремль на международном уровне пытается оправдать присоединение Крыма (рассказы о необходимости спасти крымчан от боевиков Правого сектора рассчитаны исключительно на внутреннюю аудиторию), сводится к тому, что регионы, отличающиеся в культурном и этническом отношении от остальной страны, имеют право на самоопределение. Так что провозглашение Иракским Курдистаном независимости Москва вполне могла бы выдать за свидетельство того, что Крым не одинок в своих устремлениях. Скорее всего, Запад не станет слишком сильно осуждать курдов (хотя ни о каком признании самопровозглашенного курдского государства со стороны США и стран ЕС не может быть и речи), которые являются основой военной коалиции, ведущей под руководством США войну с ИГИЛ. А это позволило бы России добиваться такого же фактического признания статуса Крыма со стороны западных государств, которое, по всей вероятности, получит Северный Курдистан.

 Но, помимо появления надежды на то, что удастся убедить Вашингтон (и, возможно, даже Берлин) признать де-факто присоединение Крыма, положительная оценка результатов курдского референдума, позволила бы Москве стать главным внешнеполитическим союзником Эрбиля. А это позволило бы российским корпорациям получить в Северном Курдистане крайне выгодные концессии и контракты, потеснив не только американских и европейских, но даже турецких конкурентов. Правда, это могло бы осложнить отношения России с Турцией и Ираном, которые сегодня являются главными внешнеполитическими игроками в (теперь уже бывшем) автономном районе Ирака. Но Кремль приобрел бы доминирующее положение в крайне важном регионе и смог бы, проявив некоторые усилия, навязать другим собственные условия.

 Однако этого, как теперь уже ясно, не случится, по крайней мере, в ближайшем будущем. Еще в день референдума президенты Турции и Ирана Реджеп Эрдоган и Хасан Роухани позвонили Владимиру Путину, и тот, по словам пресс-секретаря российского президента Дмитрия Пескова, подтвердил, что Россия выступает за сохранение территориальной и политической целостности Ирака, поскольку это необходимо для урегулирования проблем региона.
С формальной точки зрения, призыв Вашингтона воздержаться от проведения референдума до тех пор, пока не завершилась борьба с Исламским государством, выглядит для Эрбиля более обнадеживающим. В позиции США хотя бы есть намек на то, что с течением времени она может измениться. Разумеется, Кремль проявил большую жесткость по отношению к действиям правительства Барзани не потому, что у него есть реальные основания для недовольства. Российскому руководству было важно показать Эрдогану, что оно не собирается мешать ему оказывать давление на Северный Курдистан.

 Что касается президента Турции, то у него на этот счет крайне серьезные намерения. Он не может допустить появления независимого курдского государства (хотя с автономным Курдистаном, фактически не подчинявшимся центральному правительству, он охотно сотрудничал). Реджеп Эрдоган уже пригрозил заблокировать экспорт нефти (основной источник доходов Эрбиля) и поставки продовольствия в Иракский Курдистан. При этом турецкий лидер будет демонстрировать крайне жесткую позицию не только по внутриполитическим соображениям, но и для того, чтобы получить новый повод для обострения противостояния с Израилем.
 Вполне вероятно, что Израиль официально признает курдское государство (Тель-Авив поддержал проведение референдума). В таком случае Эрдоган получит основания для открытого противодействия израильской политике в регионе, что еще больше укрепит его позиции в качестве одного из главных политических лидеров мусульман всего мира. А это поможет ему успешно конкурировать с Саудовской Аравией и арабскими государствами Персидского Залива, которые вызывают возмущение у многих приверженцев ислама своим произраильским внешнеполитическим курсом. Кстати говоря, России, у которой с Израилем установились дружественные отношения, турецко-израильское противостояние крайне невыгодно. Но предотвратить его она не в состоянии.

 Поэтому ситуация в регионе будет зависеть от того, какую позицию по отношению к курдскому референдуму займет Вашингтон, для ближневосточной политики которого турецко-израильский конфликт представляет серьезную угрозу. При помощи сложной системы многосторонних уступок, компромиссов и неясных обещаний США вполне могли бы убедить Анкару относиться к Эрбилю чуть по мягче, а Тель-Авив — отказаться от признания Северного Курдистана суверенным государством. Но Трамп не собирается заниматься урегулированием споров между американскими союзниками, поскольку все еще надеяться на то, что ему удастся перейти к изоляционистской политике. Поэтому его решение может оказаться самым простым (и наиболее опасным). К примеру, он в обмен на отказ Израиля от поддержки самопровозглашенного курдского государства может резко усилить давление на Иран (тем более, что он выражал такую готовность), создав тем самым угрозу нового военного конфликта.
 Удастся ли Трампу реализовать свои внешнеполитические мечтания, пока неясно. Вплоть до сегодняшнего дня американская внешнеполитическая элита убедительно демонстрировала, что, несмотря на пожелания и предвыборные обещания президента, она не позволит ему отказаться от принципов, на которых основывался внешнеполитический курс в последние годы правления Джорджа Буша и при Бараке Обаме.
 И главный вопрос, от которого зависит не только ситуация вокруг Иракского Курдистана, но и положение дел на глобальном уровне, состоит в том, сумеет ли президент Трамп добиться реализации своих внешнеполитических планов.

 

Изоляционистские грезы Трампа

 

То, что Трамп не собирается от них отказываться, стало очевидно после его речи на Генеральной Ассамблее ООН 19 сентября. Первоочередная обязанность американского правительства, как заявил Трамп, состоит в том, чтобы служить американским гражданам, обеспечивать их безопасность и защищать их ценности.

 В качестве главы государства Трамп собирается неизменно ставить на первое место интересы США и ожидает, что руководители других стран будут всегда отстаивать свои национальные интересы.

 Таким образом, США, с точки зрения Трампа, не должны управлять мировым политическим процессом или поддерживать глобальную экономическую стабильность, а международную деятельность американского правительства следует ограничить защитой американских интересов и поиском собственной выгоды. Правда непонятно, в таком случае, отчего другие страны должны считаться с интересами государства, которое добровольно отказалось прилагать усилия для поддержания мирового порядка, созданного по его правилам и под его руководством. Очевидно, что, отказавшись от роли мирового лидера, США столкнутся с противодействием своей политике во всех важнейших регионах мира, а возросшие амбиции региональных держав теперь ничто не будет сдерживать.

 Но либо Трамп не пытается заглядывать в будущее, либо он считает, что во имя принципов экономического национализма можно поступиться исключительным положением в мировой политической системе.

 И хотя пока геополитические мечты Трампа далеки от воплощения в действительность, устремления американского лидера ослабляют позиции США в мире. В такой ситуации у Германии появился исторический шанс стать главным хранителем глобального порядка (правда, созданного главным образом по американским меркам). И Ангела Меркель, судя по всему, не намерена упускать такую возможность.

 Результаты выборов, прошедших в Германии 24 сентября гарантируют Ангеле Меркель кресло канцлера. Причем успех правой партии «Альтернатива для Германии», которая заняла третье место, получив 12,6% голосов, только усиливает положение Меркель. Наличие в новом составе Бундестага партии, обреченной на изоляцию, поскольку с ней не может сотрудничать какая-либо политическая сила, представленная в парламенте, позволит укрепить позиции правительства во внутриполитических вопросах. Соответственно, у Меркель появится возможность сосредоточиться на внешней политике. При этом потенциальные соперники Германии в борьбе за мировое лидерство не смогут (или не захотят) оспаривать ее первенство.

 США, даже в том случае, если Трампу не удастся добиться смены внешнеполитической парадигмы, не будут столь же активно, как раньше заниматься разрешением (и созданием) международных конфликтов.

 Британия будет приходить в себя после последствий брексита и сосредоточится на поиске способа сохранить свободный доступ к европейскому рынку (без согласия Германии добиться этого принципиально невозможно). Французский президент Макрон не станет конкурировать с Меркель, поскольку его полностью устраивает ее внешнеполитический курс, и он ничуть не возражает против роли младшего (но при этом формально равноправного) партнера в германо-французском тандеме, фактически управляющем Европой.

 От усиления позиций Германии больше всего проиграют Россия и Турция. Сохранить европейское единство (а это теперь для Германии является первостепенной задачей) не удастся без противостояния между ЕС и РФ, заставляющего все европейские страны выбирать между европейской солидарностью и партнерскими отношениями с Россией. А Турция, претендующая на роль влиятельной державы и неформального лидера исламского мира, превратилась в соперника Германии в борьбе за влияние на Балканах.

 Но, с другой стороны, враждебная политика Германии может способствовать еще большему сближению Путина и Эрдогана, у которых в таком случае появятся новые основания для того, чтобы забыть на время о фундаментальных геополитических противоречиях, разъединяющих их страны.

 

 

Большая игра Эрдогана

 

Но необходимость поддерживать партнерские отношения с Россией не заставят Эрдогана отказаться от собственных геополитических амбиций. Он высоко оценивает военное сотрудничество с Россией в Сирии (об этом турецкий президент заявил 20 сентября на Глобальном деловом форуме, который ежегодно проводит корпорация Bloomberg). Но при этом он выражает готовность направить с Сирию дополнительные силы (по словам Эрдогана, турецкие войска уже сосредоточены на границе), не считаясь с тем, что это может нанести ущерб российским интересам.

 19 сентября в своей речи с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН турецкий лидер фактически объявил, что не желает считаться с какими-либо интересами, кроме своих собственных, поскольку убежден в том, что только Турция может обеспечить мир и стабильность в прилегающих к ней странах.

 Конфликт в Сирии он объяснил тем, что сирийские граждане, боровшиеся за «демократию, свободу, справедливость и лучшее будущее, не получили поддержки мирового сообщества». Очевидно, что подобная оценка полностью противоречит российской позиции и ставит под вопрос возможность сохранения российского присутствия в Сирии после перехода к мирному урегулированию, поскольку Россия, с турецкой точки зрения, оказывается страной, сознательно выступившей против устремлений сирийских граждан. В отличие от Турции, которая, как утверждает Эрдоган, не могла спокойно наблюдать трагедию населения Турции, с которым у нее существуют давние исторические и культурные связи.

 Эрдоган признал в своей речи право Саудовской Аравии на лидерство в Персидском Заливе, назвав ее «старшим братом» арабских государств региона, но не упустил возможности намекнуть на ее произральскую позицию, призвав ее (и международное сообщество в целом) поддержать «палестинских сестер и братьев» в борьбе за независимое и географически единое государство.

 Еще более тяжелый удар Эрдоган нанес в своей речи по стратегическим интересам России. Он поддержал вступление в НАТО балканских государств, что, по мнению турецкого президента, является единственным способом предотвратить новый кризис в регионе. Известно, насколько болезненно восприняла Москва присоединение к НАТО к Черногории, которая в короткий срок из внешнеполитического союзника превратилась, чуть ли не во враждебное государство (по крайней мере, в изображении российского МИДа). Но, главное, Эрдоган призвал с трибуны Генеральной Ассамблеи к восстановлению территориальной целостности Грузии и Азербайджана, что, по его словам, является ключевым условием стабильности на Южном Кавказе. Таким образом, он ясно продемонстрировал Тбилиси и Баку, что Анкара является их надежным союзником, заодно косвенно обвинив Кремль в дестабилизации обстановки.

 Разумеется, российское руководство сделало вид, что не заметило высказываний Эрдогана. Речь турецкого президента в Нью-Йорке никак не повлияла на характер его последующего общения с российским президентом, в том числе и на встрече в Анкаре 28 сентября.

 

 

Украина и Ближний Восток: как проиграть в выигрышной ситуации

 

Подобное поведение Кремля можно объяснить только его стремлением во что бы то ни стало сохранить тактический союз с Турцией, который является важнейшим залогом того, что Россия сможет получить выгоду от разрешения сирийского конфликта и получит шанс наладить сотрудничество с США на Ближнем Востоке (а это в свою очередь может открыть путь для примирения с Западом).

 При этом в мире нет ни одного серьезного игрока (как среди конкурентов Турции, так и среди противников России), который был бы заинтересован в том, чтобы разрушить турецко-российское сотрудничество, способное обеспечить стабильность в Сирии.

 Единственное исключение могла бы представлять собой Украина, если бы ее государственное руководство проявило хоть какое-то стремление всерьез заниматься внешней политикой. В интересах Киева жестко осудить курдский референдум (по тем же причинам, по которым России выгодно его поддержать) и потребовать принятия жестких санкций по отношению к Северному Курдистану. Понятно, что Россия не сможет и не пожелает соблюдать эти санкции, поскольку “Роснефть”, которую возглавляет Игорь Сечин, один из самых влиятельных людей в окружении российского президента намерена сделать крупные вложения в нефтегазовую отрасль самопровозглашенного государства. Причем речь идет не только об освоении месторождений, находящихся на территории курдской автономии, но и в тех районах, которые контролируются правительством Барзани, собирающемся их включить в состав нового государства.

 На референдум 25 сентября был вынесен вопрос: «Хотите ли вы, чтобы Курдистан и курдские территории вне Курдистана стали независимым государством?» Таким образом, правительство Курдистана дало понять, что не собирается возвращать под юрисдикцию центральной власти те районы (обладающие крупными запасами нефти), которые оно . взяло под контроль во время войны с Исламским государством.

 "Роснефть" собирается разрабатывать месторождения в провинции Киркук, захваченной курдскими военными формированиями в 2014 г., от претензий на которую Багдад не откажется ни при каких обстоятельствах. Причем "Роснефть" уже взяла на себя обязательство предоставить правительству Курдистана кредит на сумму более миллиарда долларов, который будет погашаться будущими продажами нефти (она будет поступать на нефтеперерабатывающие заводы “Роснефти” в Германии). "Роснефть" также намерена предоставить средства для модернизации нефтепровода, связывающий Курдистан с Турцией, и построить газопровод (выступив таким образом прямым конкурентом Газпрома на турецком рынке).

 Поэтому, если Турция все же введет санкции против Северного Курдистана, у которого попросту нет (и не может быть) другого маршрута для нефтегазового экспорта, кроме турецкого, то “Роснефти” придется надолго забыть о сделанных инвестициях и масштабных планах. И на подобный шаг российское руководство вынуждено будет отреагировать, что неизбежно приведет к росту напряженности в российско-турецких отношениях.

 Но Киев, конечно же, не станет играть на турецко-российских противоречиях, выступая в качестве защитника территориальной целостности Ирака и добиваясь жесткой реакции от мирового сообщества. Внешняя политика для украинcкой власти сводится главным образом к ритуальным встречам с американскими и европейскими политиками. Поэтому тактическому союзу России и Турции сегодня ничего не угрожает.

 За исключением геополитических амбиций самого турецкого президента, который может неожиданно решить, что необходимость считаться с российскими интересами мешает их реализации.
 

28 Сентябрь 2017

Комментарии


Имя
Email
Комментарий
Введите число
на картинке
 



В рубрике
КОСМОС В СОВРЕМЕННОМ СОЗНАНИИ
ЭФФЕКТ БЕРНИ САНДЕРСА?
ЛЕВЫЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ
У РАЗБИТОГО КОРЫТА

Новости
20.10.2017 Испанские социалисты добились проведения досрочных выборов в Каталонии в январе 2018 г.
20.10.2017 Обама возвращается на политическую арену
20.10.2017 Мадуро пригрозил тюрьмой губернаторам-оппозиционерам за участие в протестах
20.10.2017 МИД Финляндии не исключил возможность присоединения к НАТО
19.10.2017 Российский президент упрекнул Запад в двойных стандартах в вопросе Каталонии

Опрос
СКАЗЫВАЕТСЯ ЛИ НА ВАС ЛИЧНО УХУДШЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ В СТРАНЕ?




Результаты прошедших опросов

2008-2009 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"