все поля обязательны для заполнения!


 
МИНСК НАКАНУНЕ КОМПРОМИССА
ДМИТРИЙ ГАЛКИН
редактор отдела политики, политический аналитик

В конце февраля в Витебске, Барановичах, Бобруйске и Бресте состоялись протестные акции, направленные против принятого еще в апреле 2015 г. декрета «О предупреждении социального иждивенчества», получившего в Беларуси неофициальное название «декрета о тунеядцах». Эти митинги, хотя и уступали по численности более ранним акциям в Гомеле (19 февраля) и в Минске (17 февраля), собрали значительно больше участников, чем традиционные мероприятия оппозиции. По мнению местных журналистов, митинг в Гомеле, который городские власти пытались запретить, стал наиболее массовой акцией протеста, проходившей в последние годы за пределами Минска (согласно оценкам СМИ, в Гомеле на площадь Восстания вышли по меньшей мере две тысячи человек).
 Но самым важным, по-видимому, все же стало то, что и на митинг в провинциальных городах Беларуси, и на «Марш рассерженных белорусов» в Минске (организаторы принципиально не спрашивали разрешения у власти на его проведение) пришли люди, которые никогда раньше не выступали против действий власти. Причем, как свидетельствуют очевидцы, в Минске и Гомеле подобные «новички» составили чуть ли не большинство участников.

 

Экономика как главная угроза

 

Присоединение к протестным акциям граждан, ранее сохранявших лояльность по отношению к власти, свидетельствует не только о растущем недовольстве положением дел в стране. Власть, на протяжении многих лет опиравшаяся на массовую поддержку (особенно в белорусской провинции), затронула интересы значительного числа граждан и фактически вынудила их к сопротивлению.
 Вполне возможно, что попытка ввести особый налог на тех, кто не имеет официального места работы (в соответствии с «декретом о тунеядцах» они обязаны оплачивать использование социальной инфраструктуры), не вызвала бы столь сильного возмущения, если бы положение дел в белорусской экономике было бы несколько лучше.
 Однако экономический спад, вызванный сокращением белорусского экспорта, привел к резкому снижению уровня жизни (в 2016 г. он упал более чем на 7%). Не только частные, но и государственные предприятия вынуждены из-за тяжелого финансового положения увольнять сотрудников. В минувшем году на работу было принято на 108 тыс. человек меньше, чем уволено, что для страны с населением в 9,5 млн. человек является чрезвычайно высоким показателем.
 Поэтому для многих стала попросту неподъемной сумма приблизительно в 200 долл. по текущему курсу, которую граждане, не имеющие постоянного места работы, должны уплатить за 2016 г. (а в эту категорию попали не только домохозяйки и частные предприниматели, но и наемные рабочие, уволенные из-за экономического кризиса).
 В результате извещения, разосланные налоговой службой, вызвали всеобщее негодование. Уже сегодня ясно, что по крайней мере 80% из 470 тысяч белорусских граждан, обязанных уплатить налог в соответствии с декретом «О предупреждении социального иждивенчества», не станут выполнять требования власти. А административное давление может только усилить нарождающийся протест. Тем более что требование об уплате налога (в этом году власти впервые придали ему массовый характер) совпало с существенным повышением тарифов на услуги ЖКХ, которое, естественно, также не прибавило популярности государственному руководству.
 В результате белорусская власть оказалась в тупиковой ситуации. За время правления Александра Лукашенко в стране была создана экономическая модель, стабильность которой зависит от перераспределения доходов от экспорта нефтепродуктов. А они производятся из поставляемой из России нефти. Мировые цены в последние годы существенно снизились, а объемы поставляемых за рубеж нефтепродуктов сократились, поскольку уменьшились поставки нефти из России.
 Белоруссия, лишившись прежних поступлений от внешней торговли (наряду с нефтепродуктами цены упали и на калийные удобрения, экспорт которых очень важен для белорусского бюджета), не может и дальше в полной мере выполнять социальные обязательства и поддерживать крупные предприятия. Поэтому необходимо срочно найти дополнительные средства, чтобы не допустить разрушения социальной сферы и предотвратить массовую безработицу.
 Но в ситуации, когда восстановить отношения с Россией нельзя без серьезных внешнеполитических уступок (Лукашенко продолжает надеяться, что их удастся избежать), а надежды на европейскую финансовую помощь так и не стали реальностью, деньги можно получить только с собственного населения.
 Безусловно, белорусская экономика не развалится без тех 80 млн. долл., которые должны заплатить обложенные налогом «тунеядцы». Однако любое сокращение бюджетных поступлений лишает белорусскую власть возможности и дальше тянуть время, вынуждая Кремль смягчить свои требования (они сводятся главным образом к передаче ряда оборонных предприятий под контроль российских структур, к открытой внешнеполитической поддержке России в противостоянии с ЕС и к размещению на территории Беларуси российской военной базы).
 В то же время у белорусской власти нет даже теоретической возможности силой принудить «тунеядцев» к уплате налога или остановить рост задолженности по платежам за услуги ЖКХ. Нельзя закрыть глаза хотя бы на тех, у кого попросту нет денег, поскольку для этого нужно внести поправки в довольно суровое административное законодательство. Даже если власть отменит декрет и вернется к прежним коммунальным тарифам, это не поможет ей вернуть популярность, а лишь станет свидетельством ее растерянности и слабости.
 Положение власти осложняется еще и тем, что, как свидетельствуют данные Национального статистического комитета (Белстата), уровень фактической безработицы (5,8% экономически активного населения) значительно превышает уровень официальной безработицы (0,9%). Это значит, что власть не может даже оказать адресную помощь тем, кто оказался в трудной ситуации, и таким образом хотя бы смягчить рост социального недовольства. Ей следует либо принимать неприятные политические решения, либо готовиться к усилению протеста.

 

 

Московские требования и белорусские надежды

 

Белорусское руководство не может рассчитывать на то, что ситуация в наступившем году несколько улучшится. Напротив, финансовое положение страны станет еще тяжелее. В 2017 г. на обслуживание и погашение государственного долга нужно направить 3,5 млрд. долл. (примерно столько же, сколько и в 2016-м). Однако и дальше сокращать социальные расходы уже невозможно, а крупные предприятия нуждаются в срочной поддержке со стороны государства. Поэтому все надежды на то, что с обслуживанием внешнего долга удастся безболезненно справиться, власть может связывать только с увеличением экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты (мировые цены на калийные удобрения, скорее всего, не вырастут).
 Но в таком случае потребуется добиться от России увеличения объема поставок. А это предполагает, во-первых, достижение договоренностей в газовой сфере. Москва объясняет снижение объемов поставляемой на белорусские НПЗ нефти нежеланием Минска погасить свою задолженность за газ.
 Во-вторых, разрешение разногласий по внешнеполитическим вопросам. Кремль не собирается требовать от Беларуси невозможного, вроде признания Крыма российской территорией. Однако даже создание на белорусской территории российской военной базы (Москва на этом продолжает настаивать) лишит Минск возможности вести самостоятельную геополитическую игру. Лукашенко пытается убедить лидеров стран Евросоюза в стремлении Беларуси содействовать сохранению стабильности в регионе. Активное участие Беларуси в урегулировании донбасского конфликта помогло существенно улучшить отношение европейских политиков к белорусской власти. Этого бы, разумеется, не произошло, если бы Минск воспринимался как младший партнер (или даже сателлит Москвы). Поэтому белорусской власти необходимо время от времени демонстрировать свою независимость от Кремля. И это будет значительно труднее доказывать, если на территории Беларуси будет расположена российская военная база.
 Судя по всему, Александру Лукашенко тяжело расстаться с надеждами на то, что Евросоюз все-таки начнет когда-нибудь вкладывать деньги в белорусскую экономику. Если это действительно произойдет, то Беларусь получит возможность изменить структуру экспорта (за счет развития высокотехнологичного производства), а глава государства сможет сохранить контроль над традиционными отраслями промышленности, не отдавая прибыльные предприятия российским структурам.
 Понятно, что белорусская власть рассчитывает не столько на то, что европейские предприниматели осознают перспективы, которые могут открыть инвестиции в экономику Беларуси, сколько на заинтересованность Евросоюза в укреплении своего геополитического влияния за счет развития партнерских отношений с Минском.
 И подобное развитие событий вполне возможно. Особенно, если администрация Трампа не откажется (как это обещал будущий президент во время избирательной кампании) от поддержки ЕС и не станет снимать с США ответственность за поддержание стабильности на Европейском континенте. В таком случае руководство Евросоюза вновь обретет былую уверенность (которая в свое время заставила Брюссель добиваться включения Украины в европейскую сферу влияния) и может задуматься об усилении европейских позиций в Беларуси (что неизбежно приведет к усилению противоречий между ЕС и Россией).
 Однако Москва не собирается дожидаться реализации подобного сценария и активно использует механизмы экономического давления, чтобы закрепить Беларусь в собственной сфере влияния. Так, снижение поставок российской нефти на белорусские НПЗ существенно усилило финансовые трудности Минска.
 Попытки Александра Лукашенко показать, что Беларусь сможет найти альтернативу российской нефти, имеют откровенно пропагандистский характер и рассчитаны главным образом на то, чтобы успокоить собственных граждан. Ни Азербайджан, ни Иран, с которыми Беларусь собирается развивать сотрудничество в энергетической сфере, не собираются предоставлять Беларуси нефть на российских условиях (Россия поставляет на белорусские НПЗ нефть по цене примерно в 30 долл. за баррель). Кроме того, себестоимость доставки нефти из этих стран будет намного выше.
 Но действия российской власти не ограничиваются уменьшением поставок углеводородов (не стоит забывать, что разногласия в газовой сфере также остаются неурегулированными). Приостановлены кредитные транши от ЕАЭС, на которые рассчитывало белорусское руководство, и нет никакой гарантии, что поступления по ним в ближайшее время возобновятся.
 При этом президент РФ, выступая 28 февраля в Бишкеке на совместной пресс-конференции с президентом Киргизии Алмазбеком Атамбаевым, заявил, что Россия заинтересована в том, чтобы поддержать экономику Беларуси, и выразил уверенность, что Москва и Минск найдут выход из любых спорных ситуаций.

 

Трудный выбор между поражением и катастрофой

 

Владимир Путин, не упустивший случая напомнить о том, что белорусская экономика получает от России значительную — открытую и скрытую — поддержку, не случайно коснулся российско-белорусских отношений во время своего визита в Бишкек. Кыргызстан, где, кстати говоря, расположена российская военная база, является ярким примером российской готовности оплачивать внешнеполитическую лояльность. Очевидно, что Беларусь также могла бы разрешить все экономические противоречия с Россией, если бы пошла по киргизскому пути.
 Однако в таком случае Александр Лукашенко вынужден был бы согласиться отказаться от единоличного контроля над белорусским экономическим пространством, в котором появились бы сильные российские игроки, что неизбежно привело бы и к утрате политической монополии. Оппозиционные силы никогда не были для белорусского президента серьезной проблемой. Он мог легко пресекать их деятельность, как только она начинала представлять хотя бы незначительную угрозу, поскольку большинство белорусских избирателей искренне поддерживали власть, сумевшую обеспечить социальную стабильность и относительно высокий (по сравнению с другими постсоветскими странами) уровень жизни.

 На «Марш рассерженных белорусов» пришли люди, которые никогда раньше не выступали против действий власти
Теперь ситуация изменилась. Беларусь в ближайшем будущем не сможет (даже в случае восстановления поставок российской нефти в прежнем объеме) вернуться к прежнему уровню социальных расходов, а положение большинства белорусских предприятий (в том числе из-за экономического кризиса в России) будет довольно тяжелым.
 Поэтому наличие в стране экономических игроков, ориентирующихся на пожелания Кремля и неподконтрольных белорусской власти, угрожает появлением политических сил, способных — через протестные настроения — всерьез соперничать с государственным руководством. Вероятно, представителям Кремля будет трудно договориться с нынешними оппозиционными лидерами, которые в своем большинстве настороженно относятся к России и являются сторонниками европейской интеграции. Однако в белорусском обществе существуют настроения, способствующие появлению новых оппозиционных партий, которые сочетают социальные лозунги с пророссийской позицией, а в белорусском медийном пространстве господствуют российские СМИ.
 Нужно заметить, что бишкекский призыв Владимира Путина разрешить спорные вопросы не заставил белорусское руководство сделать какие-то встречные шаги. Напротив, 1 марта министр иностранных дел Беларуси Владимир Макей заявил, что рассчитывает на развитие отношений между Беларусью и ЕС, а в рамках «восточного партнерства» необходимо приступить к реализации конкретных проектов. Таким образом Минск вновь ясно дал понять, что не собирается отказываться от курса на сближение с ЕС, который вызывает явное недовольство Москвы.
 Но еще более красноречиво в этом отношении заявление Лукашенко, который «пропустил» первую волну протестов, поскольку провел несколько дней в Сочи, безуспешно добиваясь встречи с Путиным. 28 февраля во время встречи с белорусскими учеными Александр Лукашенко выступил в поддержку «здравого национализма» и предупредил, что существуют внешние силы, пытающиеся лишить Беларусь государственного суверенитета. Для этого враги белорусской государственности стремятся дестабилизировать Беларусь, используя с этой целью и тех, кто протестует против «декрета о тунеядцах».
 Это уже не первый призыв белорусской власти к националистической и либеральной оппозиции объединиться для совместной борьбы с внешней (точнее говоря — с российской) угрозой. Однако лидеры белорусской оппозиции, в том числе и те, кто подобно лидеру гражданской кампании «Европейская Беларусь», бывшему кандидату в президенты Андрею Санникову не отвергает возможность сотрудничества с властью, не отказываются от требования отставки действующего президента. Подобные призывы звучали и на всех акциях против «декрета о тунеядцах». Руководители оппозиционных сил не собираются довольствоваться символическими жестами со стороны власти. Они хотят получить доступ к управлению страной.
 Белорусское руководство не сможет остановить дестабилизацию страны без серьезных уступок либо во внешнеполитической сфере, в пользу России, либо в области государственного управления — в интересах оппозиции. В обоих случаях эти уступки будут равносильны тяжелому поражению, поскольку неизбежно приведут к разрушению нынешней политической системы.
 Но единственной альтернативой внешнеполитическому или внутриполитическому компромиссу является общенациональная катастрофа. 

13 Март 2017

Комментарии


Имя
Email
Комментарий
Введите число
на картинке
 



В рубрике
БЕЗУПРЕЧНОСТЬ ВИДЕНИЯ
БЫЛ ЛИ НЕИЗБЕЖЕН ОКТЯБРЬ 1917-ГО
ЗАБЫТЫЙ ФЕВРАЛЬСКИЙ АВАНГАРД
НОВЫЙ ПРИСТУП ТРАНСАТЛАНТИЧЕСКОГО ЕДИНСТВА

Новости
20.04.2017 Великобритания больше потеряет из-за своего решения покинуть ЕС - Могерини
20.04.2017 Американская Exxon отказалась комментировать статью WSJ о просьбе работать в России в обход санкций
20.04.2017 Тиллерсон обвинил президента Венесуэлы в нарушении конституции страны
20.04.2017 Ф.Фийон предложил способ урегулирования статуса Крыма
19.04.2017 ВШЭ: На грани выживания оказались 70% российских семей

Опрос
СКАЗЫВАЕТСЯ ЛИ НА ВАС ЛИЧНО УХУДШЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ В СТРАНЕ?




Результаты прошедших опросов

2008-2009 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"