все поля обязательны для заполнения!


 
НОВЫЙ ПРИСТУП ТРАНСАТЛАНТИЧЕСКОГО ЕДИНСТВА
ДМИТРИЙ ГАЛКИН
редактор отдела политики, политический аналитик

20 февраля вице-президент США Майк Пенс во время совместной пресс-конференции с главой Евросовета Дональдом Туском в Брюсселе заявил о стремлении новой американской администрации сохранить тесное сотрудничество и партнерство с Евросоюзом.
 Это высказывание высокопоставленного представителя Белого дома было призвано успокоить европейских политиков, опасавшихся, что президент Трамп, выполняя свои предвыборные обещания, откажется от Трансатлантического партнерства и сделает ставку на развитие двусторонних отношений с отдельными европейскими государствами (во время избирательной кампании будущий президент критически высказывался о ЕС и НАТО).
 Но, как теперь стало ясно, изоляционистская доктрина Трампа не будет реализована, по крайней мере в той ее части, которая затрагивает связи США с Евросоюзом. Как отметил Пенс на брюссельской пресс-конференции, несмотря на то, что между объединенной Европой и Соединенными Штатами существуют определенные разногласия, их объединяет «общее наследие, общие ценности и прежде всего общая цель содействовать миру и благополучию посредством свободы, демократии и верховенства закона».
 Это значит, что США не станут снимать с себя ответственность за стабильность и безопасность на Европейском континенте и будут содействовать сохранению европейского единства. Если американская внешняя политика будет опираться на принципы, заявленные Пенсом, то США не пойдут на сепаратную сделку с региональными игроками — прежде всего с Россией и Турцией, стремящимися ограничить сферу влияния ЕС.

 

Мюнхенское прояснение

 

Разумеется, США не откажутся от самостоятельной политики ни на российском, ни на турецком направлениях. Даже при Обаме, который искренне стремился к укреплению Трансатлантического единства, Вашингтон решал собственные внешнеполитические позиции, не слишком задумываясь об интересах Евросоюза.
 Но с приходом Трампа возникла угроза стратегического ослабления ЕС, положение которого (как внешнее, так и внутреннее) напрямую зависит от готовности США прилагать усилия для обеспечения европейской безопасности. Доктрина Трампа «Америка на первом месте» предполагает отказ от обременительных международных обязательств, требующих финансовых затрат и не приносящих экономической выгоды. Новый президент, выступающий за проведение изоляционистского курса, считает, что международная политика США должна быть направлена на достижение взаимовыгодных (прежде всего с экономической точки зрения) двусторонних договоренностей с сильными геополитическими игроками.
 ЕС серьезно пострадал бы в результате подобного изменения американской внешнеполитической стратегии. В руководстве Евросоюза стали всерьез задумываться о том, как преодолеть угрозу международного кризиса и внутреннего распада.
 После брюссельского визита вице-президента Пенса европейские лидеры (в первую очередь выступающие за укрепление Евросоюза) могут наконец вздохнуть спокойно. Пенс подтвердил, что Вашингтон намерен искать новые точки пересечения с Москвой. Но при этом США и дальше будут рассматривать ЕС в качестве наиболее важного внешнеполитического партнера и не откажутся от обязательств по защите территориальной целостности европейских государств.
 Дональд Туск после переговоров с американским вице-президентом заявил, что Евросоюз может рассчитывать на безоговорочную поддержку администрации США. При этом Туск отметил, что после «неожиданных заявлений о наших отношениях и о нашей общей безопасности» (здесь содержится намек на информационную активность Трампа, которая, насколько можно судить, не поддается контролю) европейцам было «действительно необходимо» убедиться в том, что США сохранят верность принципам Трансатлантического партнерства.
 Впрочем, европейские эксперты и политики уже накануне визита Пенса в Брюссель были убеждены, что США не собираются разрушать единство Запада и ставить под угрозу существование миропорядка, сложившегося после окончания «холодной войны». Сомнения на этот счет окончательно были рассеяны после Мюнхенской конференции по безопасности, проходившей с 17-го по 19 февраля.
 Впрочем, накануне конференции многие европейские эксперты и политики выражали обеспокоенность тем, что США в соответствии с изоляционистскими призывами Трампа сделают ставку на достижение единоличного мирового лидера и откажутся от борьбы за глобальное доминирование коллективного Запада. Это привело бы к серьезному кризису западного мира, ослаблением которого непременно попытались бы воспользоваться другие игроки.
 Подобные пессимистические предчувствия определяют содержание доклада, призванного заложить основу для дискуссии, который был подготовлен под руководством председателя Мюнхенской конференции Вольфганга Ишингера. Уже само название доклада «Постправда, постзапад, постпорядок?» свидетельствует о тревоге его авторов за судьбу нынешнего мироустройства (см. материал выше).
 В докладе крайне негативно оцениваются как идейные принципы, так и внешнеэкономические планы президента Трампа (хотя он и не называется напрямую, но понять, о ком идет речь, несложно). А политический успех популистов (к которым, несомненно, относится и новый американский лидер) рассматривается как главный вызов для миропорядка, который «создали и поддерживали либеральные демократии после Второй мировой войны».
 Следует отметить, что высказывания Трампа действительно давали повод для беспокойства. Буквально накануне открытия Мюнхенской конференции он вновь публично посетовал на то, что «очень богатые государства», которые защищает США, «не платят по счетам», и нужно заставить их помогать Америке. Многие тогда восприняли это как признак того, что в Мюнхене высокопоставленные представители США (разумеется, в крайне деликатной форме) заявят о намерении Вашингтона пересмотреть свои обязательства перед европейскими союзниками. Теперь, после завершения Мюнхенской конференции, выяснилось, что эти опасения были напрасными.

 

Россия в поисках выхода

 

Позиция, заявленная представителями американской администрации в Мюнхене, для многих оказалась неожиданной.
Об этом свидетельствует не только тон доклада Вольфганга Ишингера, но и выступления российского министра иностранных дел Сергея Лаврова и председателя комитета по вооруженным силам американского сената Джона Маккейна.
 Оба исходили из того, что официальная американская делегация будет основывать свою позицию на требованиях Трампа реформировать НАТО и снизить американское вмешательство в политические процессы на европейском континенте. Маккейн попросил европейцев «не сбрасывать со счета» США, несмотря на политику нынешней администрации, а Лавров, предложил задуматься о строительстве «постзападного» мироустройства.
 Но после выступления вице-президента Пенса и министра обороны США Мэттиса, твердо заявивших, что США не собираются отказываться от идеи западного единства и сокращать Трансатлантическое сотрудничество, не осталось сомнений в том, что ни для страхов Маккейна, ни для надежд Лаврова нет реального основания.
Мэттис, правда, подчеркнул, что странам ЕС придется увеличить расходы на оборону. Но очевидно, что рост затрат на оборонные нужды, упомянутый министром обороны, не имеет ничего общего с обещанием Трампа заставить европейские государства компенсировать США хотя бы часть средств, потраченных на их защиту.
 Представители Германии, которая в случае сохранения Трансатлантического партнерства останется безусловным лидером Евросоюза, без колебаний согласились на повышение оборонных расходов. Министр финансов Вольфганг Шойбле и федеральный канцлер Ангела Меркель пообещали, что немецкое правительство примет соответствующие решения.
 Открытое недовольство данным требованием выразил только председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер, полагающий, что американское руководство плохо понимает важность затрат на социальные нужды и развитие культуры, которые несут страны Евросоюза. По мнению Юнкера, социальная и культурная политика европейских государств помогает укрепить позиции коллективного Запада не меньше, чем военная мощь Соединенных Штатов.
 Очевидно, что разногласия по частным вопросам между США и ЕС (а также внутри самого Евросоюза) в обозримом будущем не только сохранятся, но и усилятся. Но главное, как сформулировал в своей речи Майк Пенс, США и объединенная Европа «будут идти в будущее вместе».
Из этого следуют три практических вывода. Во-первых, дальнейшего распада Евросоюза (который, кстати говоря, прогнозировал президент Трамп) не будет. Восточноевропейские государства, которые могли бы в случае ослабления Трансатлантического партнерства покинуть Евросоюз, опасаясь, что он, сковывая их самостоятельность, не может гарантировать им экономическую стабильность и национальную безопасность, теперь будут стремиться сохранить свое членство в ЕС. Это значит, что стратегия России, направленная на внутренний раскол Евросоюза и противопоставление Европы и США, полностью утратила смысл.
 Во-вторых, сохранение военно-политического присутствия США в Европе снижает необходимость скорейшего урегулирования донбасского конфликта. Очевидно, что Россия не решится на столкновение с объединенным Западом, а потому не позволит самопровозглашенным республикам пойти на возобновление военных действий. В последние несколько недель Москва старалась показать, что подобное развитие событий вполне возможно, если Киев и дальше будет затягивать вопрос о политическом урегулировании (его в Кремле рассматривают как создание политических механизмов, позволяющих зафиксировать российское влияние на востоке Украины).
 Теперь у Евросоюза нет оснований для того, чтобы добиваться немедленного снижения напряженности на Донбассе и формирования в Киеве власти, способной выполнить Минские договоренности. Это, безусловно, резко усиливает позиции президента Порошенко, которому выгодно сохранение нынешнего положения. Конечно, Киев будет вынужден приступить к политическому урегулированию и пойти на определенные уступки. Однако это не будет иметь ничего общего с безусловным выполнением российских требований.
 В-третьих, Евросоюз, опирающийся на военно-политическую поддержку США, может помешать усилению российских позиций в Ливии, через которую в Евросоюз идет основной поток беженцев из стран Африканского континента.
 Если бы России удалось стать главным «оператором» внутриливийского конфликта, от которого зависит примирение противоборствующих сторон, то ЕС пришлось бы смягчить свою позицию по отношению к Кремлю, в том числе и в «украинском вопросе». Однако теперь Москва, хоть и добилась в Ливии серьезных успехов, может не получить этот важный рычаг влияния.
 Российскому руководству нужно укрепить свои позиции на постсоветском пространстве и на Ближнем Востоке, сохранив экономическое и внешнеполитическое взаимодействие с Евросоюзом и США. Но это будет трудно сделать, если американские и европейские политические лидеры будут проводить согласованный курс, направленный на снижение российского влияния.

 

Турция в ожидании нового американского курса

 

Однако можно ли рассчитывать на то, что американская администрация будет и дальше действовать, не принимая во внимание публичные призывы собственного президента? Очевидно, что мюнхенские выступления Мэттиса и (в особенности) Пенса отражали не столько мнение Трампа, сколько позицию консервативного крыла республиканского руководства. Между тем американский президент сохраняет идеологическую самостоятельность и не смыкается полностью с влиятельными консерваторами, среди которых есть его открытые противники (прежде всего сенатор Маккейн).

 Насколько можно судить, новый американский лидер по-прежнему находится под влиянием идей Стивена Бэннона, бывшего руководителя ультраправого новостного портала Breitbart News. Сам Бэннон, несмотря на свою популярность у республиканских избирателей, никогда не пользовался любовью партийных лидеров. Однако его влияние на нынешнего президента столь велико, что его уже успели прозвать «трамповским Распутиным».
 На днях, кстати, Бэннон смог продемонстрировать, что пользуется безусловным доверием главы государства. Секретарем Трампа стала протеже Бэннона, 25-летняя сотрудница Breitbart News Джулия Хан, писавшая главным образом о проблемах, вызванных иммиграцией.
 Это является очевидным доказательством того, что Трамп не собирается отказываться от своих убеждений, вызывающих раздражение республиканского руководства. Вполне возможно, что это касается и внешнеполитических вопросов, а потому уступки, на которые президент был вынужден пойти под давлением консервативного крыла «великой старой партии», могут оказаться временными.
 Дело осложняется тем, что республиканские лидеры, несмотря на то, что партия контролирует обе палаты конгресса, вынуждены избегать конфликта с президентом, чтобы не поставить под угрозу популярность самой партии. Согласно недавнему соцопросу, проведенному Pew Research Center, деятельность Трампа на посту президента одобряют 84% сторонников республиканцев. При этом Трамп из-за высокой поляризации американского общества является самым непопулярным вновь избранным президентом в послевоенной истории. Его рейтинг одобрения составляет только 40%, в то время как у Джона Кеннеди, самого популярного послевоенного президента, через месяц после вступления в должность он был 72%, и даже у Билла Клинтона, вызывавшего раздражение у значительной части американских избирателей, он все же превышал 50%.
 Трамп опирается на поддержку социальных групп, составляющих базовый электорат Республиканской партии. Наибольшим одобрением его деятельность на посту президента пользуется у белых избирателей старше 30 лет. Поэтому открытый конфликт республиканского руководства с президентом угрожает партии расколом, что непременно сказалось бы на ее стратегических перспективах. Поэтому республиканские лидеры, отстаивая принципиальные позиции (вроде Трансатлантического партнерства), могут позволить президенту проявлять самостоятельность в менее значимых вопросах.
 Поэтому вряд ли стоит рассчитывать на то, что Москве удастся реализовать свои надежды на заключение с США внешнеполитического соглашения, предполагающего тесное сотрудничество на важных — и для Вашингтона — направлениях (прежде всего на сирийском и афганском) в обмен на уступки в «украинском вопросе».
 Даже после Мюнхенской конференции российские эксперты продолжают искать в заявлениях представителей американской администрации доказательства того, что такая сделка все-таки состоится.
 Стоило пресс-секретарю Белого дома Шону Спайсеру заявить на брифинге 21 февраля, что президент попытается договориться с Россией о совместной борьбе с ИГИЛ и о сотрудничестве по экономическим вопросам, как десятки СМИ заполнились оптимистическими рассуждениями о возможных условиях будущей сделки. Однако из контекста высказывания Спайсера (www.cbsnews. com/news/spicer-white-house-press-briefing-live-today-02-21/) ясно, что речь идет о договоренности по отдельным вопросам, которая к тому же будет заключена только в том случае, если будет соответствовать интересам США.
 В этом отношении намного более реалистичными выглядят расчеты Анкары, полагающей, что новая американская администрация ради восстановления тесного партнерства с Турцией может выдать обосновавшегося в Пенсильвании исламского проповедника Фетхуллаха Гюлена, непримиримого противника президента Эрдогана, и отказаться от поддержки сирийских курдов, на которых Вашингтон сделал ставку при Обаме.
 В этом случае, как намекнул турецкий премьер-министр Бинали Йылдырым, Турция могла бы резко активизировать военные действия против Исламского государства, добившись освобождения сирийского города Ракка, который стал столицей ИГ. Кроме того, Турция демонстрирует готовность в случае достижения соглашения с США резко ослабить связи с Ираном (этого Россия не сможет сделать, не рискуя утратить влияние на Ближнем Востоке), который Анкара в последнее время обвиняет в эскалации суннит-шиитского противостояния.
 Вполне возможно, что турецкие предложения будут приняты Вашингтоном, поскольку при всей своей важности они не затрагивают базовые принципы американского внешнеполитического курса.
Можно предположить, что поддержки США могли бы добиться и политические силы (как российские, так и украинские), способные предложить такой способ урегулирования донбасского конфликта, который бы отвечал интересам как России, так и Евросоюза.
 Однако, если бы российские и европейские противоречия можно было бы согласовать, политических сил, которые хотели бы и могли бы этого добиться, ни в России, ни в Украине нет.
 Во всяком случае пока.

03 Март 2017

Комментарии


Имя
Email
Комментарий
Введите число
на картинке
 



В рубрике
ДЖЕЙМС КОМИ И «РЕЗНЯ В СУББОТНИЙ ВЕЧЕР»
ПОЧЕМУ РЕВОЛЮЦИЯ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ?
ПРАВО НА ОТКЛЮЧЕНИЕ
МОМЕНТ ПОПУЛИЗМА

Новости
23.05.2017 Шотландские националисты отложили публикацию предвыборного манифеста из-за теракта
23.05.2017 Франция настроена на диалог с Ираном наперекор Трампу
23.05.2017 22 человека погибли от взрыва смертника на концерте в Манчестере
23.05.2017 ЕС обсудит изменение формата минских переговоров по Украине
22.05.2017 "Роскосмос" проработает вопрос создания альтернативы МКС с партнерами по БРИКС

Опрос
СКАЗЫВАЕТСЯ ЛИ НА ВАС ЛИЧНО УХУДШЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ В СТРАНЕ?




Результаты прошедших опросов

2008-2009 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"