все поля обязательны для заполнения!


 
ТРАМП, "БРИТАНСКИЙ ВЫХОД" И СМЕРТЬ ПОЛИТИЧЕСКОЙ РИТОРИКИ
МАРК ТОМПСОН
Генеральный менеджер газеты New York Times, автор книги «Сказано достаточно» (Enough Said).

Что происходит, когда политический язык перестаёт работать, когда торжествуют ненависть и непонимание, когда мы теряем доверие к словам друг друга и потому не можем сесть за круглый стол и обсудить всё, что нас объединяет и разъединяет? С античных времён до победы тоталитаризма, если публичный язык или риторика, как мы чаще выражаемся, переставал действовать, это означало провал демократии, утрату свободы, рознь в обществе, тиранию и террор. Дисфункция публичного языка означает начало развала политического процесса в целом.

 2016 год полон примерами этого. В Великобритании широкая общественная дискуссия о месте страны в Европе превратилась в безобразную склоку. Экстремисты усиливают позиции на европейском континенте: в Австрии ультраправому Норберту Хоферу не хватило долей процента для избрания президентом (результаты второго тура выборов были аннулированы); во Франции лидер правого Национального фронта Марин Ле Пен набирает очки в кампании по выборам президента в 2017 году. В США официальный кандидат в президенты Доналд Трамп постоянно сгущает краски, говорит неправду и призывает сограждан, имеющих оружие, «остановить Хиллари Клинтон», но пользуется поддержкой десятков миллионов избирателей.

 Почти везде и во всех средствах информации публичная дискуссия утрачивает способность объяснять суть вещей и достигать компромисса, выражать что-либо, кроме ненависти и раздора. Глубокий кризис публичного языка имеет много проявлений, но самое серьёзное – это деградация привычной политической риторики почти во всех западных странах. Пропасть между претензиями и обещаниями политиков и реальной жизнью, со всеми её проблемами и бедами, стала непреодолимо широкой. В США, Великобритании, Франции и других странах многие избиратели перестают верить хоть одному публично сказанному слову.

 Смерть политической риторики – это не смерть монарха, на смену которому обычно приходит наследник престола, а «смутное время», когда одни политики не сознают, что настали новые времена, зато в политику врываются самозванцы со своими риторическими рецептами – антиполитики типа Беппе Грилло в Италии и Трампа, или выходцы из существующих политических структур, такие как сенатор США Тед Круз (Республиканская партия, штат Техас) и министр иностранных дел Великобритании Борис Джонсон.

 Сами эти «пришельцы» использование риторики напрочь отрицают, упоминая это слово только в негативном смысле – как ненавистный им язык истеблишмента. Политическая привлекательность Трампа объясняется прежде всего верой людей в то, что, в отличие от «всех тех», он говорит правду, что сейчас и требуется от президента.

 Британского политика Майкла Гоува нещадно осуждали за заявление о том, что «эксперты уже достали весь народ». Но это было не отрицанием экспертизы как таковой, а точно рассчитанный выпад против технократического правительства и его специалистов, которые уверяют, что знают всё лучше, чем простые граждане, изъясняются на непонятном жаргоне, но при этом регулярно попадают впросак.

 Рядовой избиратель действительно с трудом понимает и не всегда пробует понять то, что ему говорят представители политической элиты. Но Гоув не предлагает разогнать всех экспертов. Будучи министром образования и министром юстиции, он вёл себя как технократ и активно привлекал экспертов к работе. Его заявление – это риторический трюк с целью унизить экономистов-оппонентов и самому выглядеть не членом ненавистной элиты, а одной из тех простых душ, которые предпочитают честное незнание недоступному для понимания языку высокомерных специалистов.

 В течение всей кампании за «британский выход» из Европейского союза (ЕС; англ. Brexit, от British exit) Гоув выступал с большей прямотой и меньшим количеством оговорок, чем принято у ведущих британских политиков. Когда его спросили, будет ли он добиваться избрания лидером Консервативной партии, он ответил: «Я не в счёт». Казалось бы, что может яснее, прямее и дальше от привычной риторики? Но уже через несколько дней это заявление оказалось «не имеющим силы», так что ясность и прямота, как и в других случаях, честности не гарантировали.

 Сама антириторика является классическим приёмом в риторической игре, причём в нужный момент он оказывается наиболее эффективным. Вот отрывок из речи Трампа в Далласе (штат Техас) в сентябре 2015 года: «Мы должны остановить нелегальную иммиграцию. Мы должны сделать это. Мы должны сделать это. Должны сделать это. (...) мы должны построить стену, ребята. Всё, что нужно сделать, так это поехать в Израиль и спросить: “Как работает ваша стена?” Стены – работают».

 Эти коротенькие фразы создают впечатление последовательности и решимости, шаг за шагом подводя слушателя к эмоциональному пику. Этот стиль специалисты по ораторскому искусству называют «паратаксис» (греч. «выстраивание в ряд»). Так всегда говорили военачальники и диктаторы, классическим примером паратаксиса стали слова Юлия Цезаря «Пришёл, увидел, победил». Сегодня в этом стиле говорят также преуспевающие бизнесмены или президенты фирм.

 Трамп, почти маниакально, бесконечно повторяет одно и то же слово или фразу. Вот как он обвинил Барака Обаму в создании организации «Исламское государство Ирака и Леванта (ИГИЛ, в РФ запрещена): «Он – основатель ИГИЛ. Он – основатель ИГИЛ. Он – основатель. Он основал ИГИЛ. Я бы сказал, что мошенница Хиллари Клинтон может считаться сооснователем».

 Верит ли он сам в то, что говорит в подобных случаях? Кажется, что слова просто вылетают из его рта, а он не даёт себе труда задуматься, примут ли их за чистую монету или за издевательскую шутку. Его беглая речь усиливает ощущение простоты и откровенности. Он – импровизатор и до сих пор отказывался использовать заранее написанные тексты и телесуфлёр. Он не обвиняет политических противников и СМИ в том, что они исказили его высказывания, а просто говорит: «они солгали».

 Профессиональные политики обычно старались выглядеть мудрыми наставниками, знающими все детали того или иного вопроса и готовыми, хотя бы для вида, выслушать добросовестные возражения оппонентов. Трамп всячески даёт понять, что истина и правильная политика ясны сами собой, а «мудрые наставники», уверяющие, что сложные проблемы требуют комплексных решений, – это идиоты или чьи-то наймиты. 

 Трампу не нужны риторические тонкости, он не облекает шокирующие заявления в остроумную или привлекательную форму. Трудно придумать что-либо менее оригинальное или художественное, чем лозунг его кампании – «Сделаем Америку снова великой!» Главное для него – акцентировать отказ от презренного языка вашингтонской государственной машины. Трамп как будто говорит своей аудитории, что между «теми» и вами – стена, но он – с вами, по вашу сторону стены: «они» считают вас тупыми, но вы понимаете суть вещей гораздо лучше, а то, что я говорю на одном языке с вами, гарантирует, что я смотрю на мир вашими глазами.

 В Великобритании борьба вокруг референдума о выходе из ЕС выглядела не таким сумасшедшим домом, как президентская кампания в США, но тоже быстро превратилась в войну лжи и оскорблений. Один из членов парламента заметил накануне дня голосования: «Нам нужно прежде всего положить конец “гонке вооружений”, то есть всё более громких заявлений и возражений на них, которые делают обе стороны. Это сбивает общественность с толку и обедняет политическую дискуссию».

 Тем не менее, победители и побеждённые были. Сторонники членства в ЕС так и не сумели найти эмоционально убедительных доводов в пользу своей позиции. У них не оказалось ни идейной основы для борьбы, ни боевого духа. Сторонники «британского выхода» выступали более безответственно, с лёгкостью отмахивались от собственных обещаний и пугали морем беженцев, грозящим захлестнуть Британию. Они сумели найти энергичные и последовательные призывы, в том числе лозунги «Верните себе контроль» и «День независимости», помогшие одержать победу.

 Кому-то может показаться удивительным, что кто-то попадется на описанную выше демагогию, и что многие американцы окончательно сошли с ума, если они верят новому «ораторскому искусству» Трампа. Ответ в том, что любая риторика – это тактическое оружие, успех зависит от умения применить её в нужный момент, в нужном месте и, прежде всего, в нужной аудитории.

 Схожие изменения в публичной дискуссии происходят в радикально отличающихся политических культурах и у полярно идеологически противоположных сил. В Британии левые, резко критиковавшие проект реформы Национальной службы здравоохранения, которую предлагал министр здравоохранения Эндрю Лэнсли (2010-2012), пользовались при этом такими же риторическими приёмами, как консервативные оппоненты реформы здравоохранения в США, известной как «Обамакейр».

 Легче всего, но неправильно объяснять всё это безответственностью конкурирующих политиков. Было бы упрощением также возлагать основную вину на СМИ, как это сделал британский премьер-министр Тони Блэйр в своей прощальной речи «Одичавшее животное» (2007). Кризис нашего публичного языка объясняется совокупностью политических, культурных и технологических факторов, перевешивающих любые идеологии, групповые интересы или политические ситуации в разных странах.

 Первый фактор – это новый характер западной политики после «холодной войны»: на смену прежним формам объединения, основанным на классовой или другой традиционной групповой принадлежности, приходят более комплексные и размытые размежевания, которые политические лидеры стремятся выявить и использовать. По мере того, как «трайбалистские» привязанности отступают на второй план, политики действуют всё более живо и неформально, политические программы становятся более дискуссионными, коалиции интересов эволюционируют быстрее. Поэтому политическая риторика становится более разнообразной и всё быстрее «почкуется».

 Второй фактор – это растущая пропасть между позициями и заявлениями экспертов, которые формируют политику, и мнениями широкой общественности. Современное правительство не может не быть технократическим, но за огромные успехи во многих областях жизни западные общества расплачиваются тем, что всякое общественно значимое решение необходимо согласовывать гораздо более комплексно и труднее, чем раньше. После Второй мировой войны было проще признать, что Лондону нужен новый большой аэропорт, чем сегодня решить, строить ли в этом аэропорту дополнительную взлётно-посадочную полосу.

 Орды экономистов, статистиков и плановиков накапливают огромные массивы информации как фундамент для политических решений, но ни они, ни члены правительства не считают возможным или вообще нужным делиться этой информацией с общественностью. В результате дискуссия по общественно значимому вопросу ведётся в двух совершенно разных плоскостях: информированное и бесстрастное обсуждение технократами за закрытыми дверями на Уайт-холле, в Европейской комиссии и МВФ, и основанные на рефлексах и эмоциях споры на уровне низовой политики. Спор за «британский выход» можно также рассматривать как противостояние между этими двумя способами политической дискуссии, в котором профессиональные творцы политики потерпели жалкое поражение.

 Фактор номер три – это воздействие компьютерных технологий на традиционные СМИ и на способы распространения и обсуждения политических идей. За последние 30 лет новые технологии неизмеримо расширили возможность выбора канала информации, демократизировали выработку и обмен политическими мнениями. Они вытеснили многие традиционные «бумажные» СМИ и заставили большинство производителей новостей, будь то аналоговые или мультимедийные, бороться за экономическое выживание сходными методами – мобилизацией аудиторий, агрессивными заголовками, эксплуатацией шоковых и конфликтных ситуаций. Устояло меньшинство, для остальных серьёзность, сдержанность и сознание того, что журналист обязан прояснять для людей любой общественно важный вопрос, стали пустым звуком.

 Интернет и социальные сети позволили любому желающему без ограничения времени участвовать в глобальном обсуждении политики, культуры и вообще чего угодно. Но наряду с новаторскими и конструктивными идеями новые технологии открыли ящик Пандоры, из которого бьёт фонтан оскорблений, ругательств, экстремизма и угроз, зачастую анонимных. Этот яд выплёскивается в обычные СМИ и реальную политику. Интернет заложил новый чёрный стандарт политического хамства, которому многие политики, активисты и комментаторы только рады соответствовать.

 Наконец, четвёртым фактором стало восприятие того, что такое язык убеждения. В XX веке бизнес научился использовать слова для продажи товаров и услуг. Этот рекламный язык затем систематически применялся в политической пропаганде, риторика «зазывалы» всё больше заменяла рациональную политическую аргументацию. Политический язык приобрёл свойственные рекламе краткость, ёмкость и побуждение к действию, но утратил способность объяснять и убеждать.

 Эти факторы, мощные сами по себе, дополнительно усиливают друг друга. Но можно надеяться, что нынешний разрушительный период политической, социальной и технологической трансформации завершится установлением нового баланса и появлением публичного языка, обеспечивающего здоровье наших демократий. Надеяться на то, что политики и СМИ вернутся к честному разговору с обществом и взаимному альтруизму, можно. Но общество должно само осознать, что проблема существует, и учить новое поколение грамотному и корректному публичному языку.

 

 

Статья была опубликована в газете The Guardian 

Перевод Олега Теребова

26 Сентябрь 2016

Комментарии
Сергей Бахматов  |  26 Сентябрь 2016 в 10:47
Политический истеблишмент ведёт себя согласно жанру. Если кто-то попытается выйти из него и сказать правду, как она есть, то он потеряет всякие шансы оставаться в политической элите. Правда сразу откроет всем глаза на всю убогость существующего общественного устройства. Поэтому Трамп, говорящий о вещах, о которых не принято говорить, кажется ближе других к ней. Однако это не означает, что он, будучи избранным, будет искать её.
Возможно, что появление Трампа на политическом олимпе, - это решение "кукловодов", направленное на то, чтобы иметь разные варианты развития ситуации.


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
ПРОБРЮССЕЛЬСКОЕ БОЛЬШИНСТВО УТРАТИЛО ЧИСЛЕННОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО В ЕВРОПАРЛАМЕНТЕ
КТО НУЖЕН НОВОМУ ПРЕЗИДЕНТУ?
ПРИВЕДЕТ ЛИ КАПИТАЛИЗМ К КЛИМАТИЧЕСКОЙ КАТАСТРОФЕ?
СМОЖЕТ ЛИ ТРАМП ВЕРНУТЬ ДОВЕРИЕ РОССИИ?

Новости
18.06.2019 Руководство фракцией социал-демократов в ЕП перешло к Испании
18.06.2019 ООН: Население планеты за 30 лет увеличится на 2 млрд человек
18.06.2019 Кудрин обеспокоен возможностью социального взрыва из-за падения уровня жизни
18.06.2019 Рекордное число россиян считает службу в армии обязательной для мужчины - опрос
17.06.2019 Датские социал-демократы перестали требовать запретить "Северный поток - 2"
17.06.2019 Миллионные протесты прошли в Гонконге

Опрос
КАК ВЫ ОТНОСИТЕСЬ К ПОВЫШЕНИЮ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"