все поля обязательны для заполнения!


 
ОРУЭЛЛ, КОТОРОГО МЫ НЕ ЗНАЛИ (ЧАСТЬ ВТОРАЯ)

Оруэлл родился в 1903 году в Индии. Родители будущего писателя, настоящее имя которого Эрик Артур Блэйр, были работниками среднего слоя колониальной администрации. Оруэлл встал на тот же путь сразу после школы, устроившись работать полицейским в Бирме. Эта должность и опыт наложили на него огромный отпечаток, у Оруэлла не было иллюзий по поводу своего предназначения в качестве полицейского. Он пишет: «Я был в полиции, это говорит о том, что я был частью действующей деспотической машины».

 Его ранние книги беспощадно обличали лицемерие Британской Империи и тех, кто защищал ее под знаменем свободы и просвещения. «Как ты можешь считать, что мы здесь для чего-то, кроме воровства?» - восклицает Флори, главный герой книги "Дни в Бирме" (1934).

 Все просто. Представитель власти заламывает руки бирманцу, пока бизнесмен шарит в его карманах. Вы полагаете, моя фирма получила бы контракты на поставку древесины, если бы страна не была в британских руках? Британская Империя – это попросту механизм установления торговых монополий для англичан.

 Глубоко разочарованный, Оруэлл отправляется в Европу, где ему предстоит на собственном опыте изучить жизнь беднейших слоев населения. Он живет по соседству с бездомными, низкооплачиваемыми и стремится стать писателем. Он принял псевдоним Джордж Оруэлл. Опыт тех лет лег в основу книги "Фунты лиха в Париже и Лондоне" (1933), великолепно запечатлевшей условия жизни бедноты и прозвучавшей беспощадным приговором богатым и их желанию загнать в бедность все население.

 «Почему вообще существуют бродяги? – задается вопросом Оруэлл. – Немногим известно, что бродяга выходит на дорогу не потому, что ему это нравится, а из-за того, что этого требует от него закон». И далее: «Приюты Армии Спасения, даже чистые, намного мрачнее любого жилого дома. Они полны безнадежности». Оруэлл вел образ жизни бродяги, и в книге описывает своих друзей, например, Пэдди, «который был способен поделиться с другом последней коркой. Но он был сломлен безработицей, бездомностью и бедностью, в течение двух лет его пищей были хлеб и маргарин. Его жизнь сломал не какой-либо собственный порок, а недоедание».

 Богатые, писал Оруэлл, заставляют рабочих трудиться как каторжников на протяжение всей жизни, потому что считают их «животными, которые станут опасны, если у них появится свободное время; разумно заставить их трудиться так, чтобы не оставалось времени думать». Оруэлл никогда не станет марксистом, но он ценил Маркса за понимание того, как функционирует система, основанная на прибыли. Он писал: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Матф.6:21 - переводчик). Маркс наполнил эти слова жизненным смыслом. С тех пор мотивы политиков, священников, судей, моралистов и миллионеров находятся под глубоким подозрением, из-за чего они его ненавидят столь сильно».

 Оруэлл приступил к созданию знаменитого описания жизни шахтеров на севере Англии во время экономического спада середины 1930-х. Книга получила название "Дорога на Уиган-Пирс" (1937), в ней описывается нестерпимые условия жизни работающих под землей шахтеров, среди которых было столько погибших и пострадавших от производственных травм, как будто шла небольшая война.

 «В любой шахтерской семье вам расскажут истории отцов, братьев или дядек, погибших на работе («он упал с высоты 700 футов, его останки никто толком не искал, на нем был новый непромокаемый комбинезон…»), - пишет Оруэлл. – Шахта похожа на ад: жара, шум, суматоха, темнота, зловоние, невыносимо тесное пространство».

 Целые сообщества поражены нескончаемой безработицей, в то время как состоятельные владельцы шахт выжимают из работника все соки, выплачивая низкую зарплату и мизерную пенсию. Известный эпизод книги "Дорога на Уиган-Пирс" рассказывает о слепом пенсионере, которому наполовину урезали пенсию: «Еще был наполовину ослепший мужчина, проработавший на одной из самых востребованных должностей и имевший полное право на пенсию. Однако требовать ее он все же не мог. Он был вынужден раз в неделю приходить на шахту в то время, которое назначала компания, и по четыре часа ждать приема, стоя на холодном ветру. От него требовалось снять шапку и выразить благодарность тому, кто ему платил».

 Срочно необходим социализм, к такому выводу приходит Оруэлл в книге "Дорога на Уиган-Пирс". «Либо в Британии появится социалистическая партия, либо придет фашизм».

 Однако Оруэлл был пессимистичен по поводу способности рабочих к самоорганизации. Он беспощадно критикует владельцев компании, не щадящих жизней шахтеров, которые, по словам Оруэлла, являются главным источником богатства Англии. Но Оруэлл считал, что рабочие покорились собственному бесправию и не протестуют против того, что их боссы выбросили их на помойку.

 «Трагизм заключается в том, что эти убеждения (владельцев – переводчик) разделяют и сами рабочие, - говорит писатель. – Когда я впервые познакомился с безработными, ютящимися в тесных квартирах, меня напугало то, что многие из них испытывали стыд из-за того, что были безработными. Я был достаточно ограниченным, но не настолько ограниченным, чтобы считать, что потеря иностранных рынков, благодаря которой без работы осталось два миллиона человек, является виной этих двух миллионов, а не тех, кто вызвал катастрофу».

 И дальше: «Что же касается марксизма, то я ни разу не встречал рабочего, проявлявшего к нему малейший интерес. Мне бы хотелось повстречать шахтера, сталевара, ткача, докера, моряка или кого-то еще - идеологически мотивированного». Оруэлл рисует горестную картину существования рабочих, однако он не уверен в том, что сами они способны что-либо изменить.

 Самым большим вкладом Оруэлла в революционную традицию является то, что он первый описал схватку с фашизмом во время испанской гражданской войны в книге "Памяти Каталонии" (1938). После победы испанских рабочих в революции 1936 года Оруэлл присоединился к тысячам вставших на ее защиту от фашистской контрреволюции генерала Франко. Описание Барселоны, какой ее увидел Оруэлл, приехав в Испанию в январе 1937 года, стало знаменитым. В тот момент рабочие организации были огромными, они находились под влиянием анархистов FAI и union-федерации CNT, руководимой анархистами. Со временем Оруэлл записался в ряды ополчения, связанного с POUM, левой организацией троцкистского толка, объединявшей 70 тыс. человек. Приехав в Барселону, Оруэлл так описывал город, находившийся под контролем рабочих:
 «Практически все дома захвачены рабочими и украшены красными флагами и черными флагами анархистов; на всех стенах выбиты молотком и нацарапаны аббревиатуры революционных партий… Каждый магазин и кафе украшает надпись «коллективизировано». Официанты обслуживают вас как равные. Подобострастная речь пропала… Внешне это город, в котором зажиточные классы практически исчезли.
 Все нелепо, все в движении. Мне многое было непонятно, в некотором смысле даже не нравилось, но я сразу осознал, что все это стоит того, чтобы за него сражаться. Привычное классовое расслоение общества уменьшилось настолько, насколько это невозможно представить, если ты дышишь «пропитанным деньгами» воздухом Англии».
 Оруэлл перестал сомневаться в том, что освобождение и равенство достижимы, в самый горячий период борьбы, когда, по его словам, испанский рабочий класс был «в седле». «Я видел прекрасные вещи, - пишет он, - и в итоге искренне поверил в социализм».
В начале революционных событий в Испании Оруэлл считал, что он видит отблеск реального социализма:
«Социализм означает бесклассовое общество или не означает ничего вообще. Так было здесь, поэтому месяцы в ополчении ценны для меня. Испанские ополченцы все время своего существования были чем-то вроде микрокосма бесклассового общества. В этом сообществе никто не стоял выше другого. Несмотря на нехватку всего, ни у кого не было привилегий, не было пресмыкательства. Кто-то наверняка увидел в этом тревожное предостережение о том, на что может быть похож «прикладной» социализм. Но я в конечном итоге испытал не разочарование, а глубокое очарование. Мое стремление увидеть победивший социализм окрепло».
 Однако в "Памяти Каталонии" идет рассказ о том, как революционный порыв испанцев был предан властями, преимущественно коммунистическими, и Народной Армией. Руководимые Советским Союзом власти считали рабочий переворот большей опасностью, чем фашизм. Оруэлл все больше убеждался в том, что стратегия Коммунистической Партии вела к потере завоеваний революции, лозунг «Вначале война, потом революция» открывал глаза. «Коммунисты PSUC прикладывали усилия не для того, чтобы отложить испанскую революцию, а для того чтобы сделать ее невозможной. Это стало очевидным, когда власть выскользнула из рук рабочих, и революционеры были брошены в тюрьмы».
 3 мая 1937 года боевые отряды Коммунистической Партии попытались отбить контролируемое рабочими здание Телефонной Биржи в Барселоне. Рабочие вышли на улицы для участия в столкновении. Оруэлл писал: «Похоже, что на улицы людей влекло ясное понимание того, что им нужно было выбирать между CNT с одной стороны и полицией с другой. Не могу сказать, что я питаю любовь к идеализированному «рабочему», однако когда я вижу конфликт между «природным» рабочим и его естественным врагом полицейским, мне не нужно спрашивать себя, на чьей я стороне».
Благодаря давлению Советского Союза, под «галдеж» Британии и Франции о необходимости подавления революции в Испании, Испанский Народный Фронт обрушил жестокие репрессии на рабочее движение, некоторые его лидеры были арестованы, подвергнуты пыткам и казнены перед тем, как Народный Фронт пал перед фашистами.
 Предательство испанской революции Коммунистической Партией и договор Гитлера-Сталина, подписанный в 1939 году, укрепил стойкое неприятие Оруэллом сталинизма. После его возвращения в Великобританию это чувство усилилось благодаря отношению к Оруэллу британских левых, руководимых коммунистами. Большинство левых называли тех, кто осуждал репрессии коммунистов в Испании, «троцкистами-фашистами» или «агентами Франко». Оруэлл глубоко переживал несчастья тысяч рабочих, сражавшихся с фашизмом, получивших ранения, погибших. Он и сам был ранен в шею и чудом выжил. Однако даже с поиском издателя для "Памяти Каталонии" у него были проблемы. Он порывает с британскими левыми, которыми верховодили сталинисты.

На внутреннем фронте: «Революционный патриотизм»
Оруэлл становится военным корреспондентом BBC, несмотря на опубликованную книгу "Памяти Каталонии", которая в тот момент была мало кем замечена. На BBC ему пришлось одновременно снизить накал критики в адрес фашизма и поддерживать советского союзника Британии, несмотря на то, что в книгах он резко критиковал тоталитаризм в России. Доставалось от него и лицемерной британской прессе, а также политикам, которых во время II Мировой войны он называл военными преступниками, такими же, как немцы. Вот что он писал в своей колонке в газете The Tribune, левом издании, связанном с партией лейбористов:
 «У меня вызывает протест лицемерие, с которым сила признается инструментом под визг о недопустимости этого, а война осуждается теми, кто стремится сохранить общество в том виде, который делает войну неизбежной. В ряде «маленьких войн» начиная приблизительно с 1920 года, Королевская Авиация RAF бомбила афганцев, индийцев и арабов, у которых не было возможности ответить.
 Мир, где нельзя убить конкретного человека, но можно сбросить тысячу бомб большой разрушительной силы на жилые кварталы, иногда заставляет меня задаваться вопросом, не командуют ли нашим безумным миром с какой-то другой планеты».
 Оруэлл считал, что строительство социализма положит конец капитализму, и это единственное решение проблем, порожденных экономическим кризисом в Великобритании, а также исходящей из Европы угрозы фашизма. Хотя он никогда не принимал активного участия в социалистических организациях, в 1938 он вступил в Международную Рабочую Партию, заявив: «Единственный режим, способный в долгосрочной перспективе обеспечить свободу слова, это социалистический режим». Его представления о том, что такое социализм, включали национализацию фабрик и других промышленных предприятий, коллективное экономическое планирование, конфискацию всех земель, принадлежащих богатым. Он громко осуждал тех, кто остерегался «этих страшных вещей в мире свободных и равных людей».
Изначально он стоял на строго антивоенных позициях, заявляя, что не видит причин защищать Британскую и Французскую империи, поскольку они в основе своей являются «ничем иным как механизмом эксплуатации труда цветных». «Как мы можем «сражаться с фашизмом», если мы поддерживаем еще более глубокую несправедливость? – писал Оруэлл. – Мы всегда забываем, что огромная часть британского пролетариата живет не в Британии, а в Азии и в Африке».
 К сожалению, в дальнейшем он развернется на сто восемьдесят градусов, объявив себя «революционным патриотом», а британский капитализм – меньшим из зол. Но только социализм оказался в силах победить Гитлера.
Проблема Оруэлла заключалась в том, что он считал, что английский социализм должен основываться на патриотизме.  Экономический кризис породил его уверенность в том, что революция стоит на пороге. И хотя писатель отстаивал революционный патриотизм, он отстаивал и «стремление защищать свою страну и делать ее местом, пригодным к жизни». Он призывал сограждан идти в вооруженные силы и называл пацифистские группы «про-гитлеровскими организациями». Когда ближе к концу войны стало ясно, что она не стала прелюдией к революции рабочих, Оруэлла охватило отчаяние. В американской газете The Partisan Review он писал: «Мне хотелось верить, что классовые различия и позорная империалистическая эксплуатация не вернутся».
 Оруэлл объяснял поражения рабочего класса со времени русской революции отчасти виной самого рабочего класса, отчасти недостатком настоящего интернационализма, и в этом он по-своему прав.
 Периодически то в одной стране, то в другой организованные рабочие движения подавлялись благодаря открытому, беззаконному насилию, при этом товарищи в других странах попросту взирали на происходящее, не предпринимая ничего… «Кто поверит в существование классовой солидарности пролетариата после расправы над товарищами в Вене, Берлине, Мадриде или где-либо еще, если все это менее интересно, чем вчерашний футбольный матч?»
 В этот период Оруэлл настойчиво выступает против тоталитаризма. Он стал одним из первых и самых смелых писателей-антисталинистов. «Разрушение советского мифа» было ключевым в деле строительства социализма, и эта идея была мотором всего, что Оруэлл написал в последнее десятилетие своей жизни.
 Оруэлл питал почти нездоровый интерес к тому, как коммунизм воздействует на умы интеллектуалов тех дней, считая, что они склонны к оправданию тоталитаризма, это иллюстрирует их слепая поддержка сталинского Советского Союза.

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Перевод Станислава Варыханова
Оригинал статьи: http://www.thirdworldtraveler.com/Authors/Orwell_We_Never_Knew.html

 

 

 

 


 

01 Сентябрь 2016

Комментарии
Сергей Бахматов  |  02 Сентябрь 2016 в 14:01
Марксизм - это простая и недостаточно искусно сделанная компиляция. Что-то взято у А.Смита, что-то у Д.Рикаррдо, что-то у Г. Гегеля, что-то у Л.Фейрбаха и, пожалуйста, получите новый готовый продукт, лишённый ума и сердца того, кто произвёл его на свет Божий. Социологическое учение Маркса построено на насилии, поскольку представляет собой типичный образчик буржуазного мировоззрения и миропонимания. Человек, который ненавидит тоталитаризм никогда не сможет принять его как руководство к действию. В этом можно согласиться с Д. Оруэллом. Однако его выводы о неспособности народных масс к самоорганизации также ущербны.
Приведу простой пример: ни у кого не вызывает сомнений, что организация шёлкового пути без создания соответствующей инфраструктуры невозможна. Другое дело, когда такая инфраструктура есть. Точно также невозможно народное самоуправление на любом уровне, пока не создан соответствующий экономический уклад и демократически формируемые общественные и государственные институты, поддерживающие и развивающие этот уклад и народовластие. Поскольку общественные институты подконтрольны народу, то есть выбираются и сменяются им, то управление обществом в данном случае представляет собой народовластие.
Н.Р.  |  02 Сентябрь 2016 в 15:07
Здесь мы возвращаемся к вечному вопросу о курице и яйце. Самоуправление невозможно, пока не будет создан соответствующий экономический уклад? Хорошо. А кто будет создавать этот уклад? Для того, чтобы он возник, в обществе уже должны существовать соответствующие (демократические) институты и соответствующая (гражданская, демократическая) политическая культура. К этому надо еще добавить, что за 23 года бюрократического самовластия способность людей к самоорганизации заметно снизилась. Я полагаю, что сегодня возможностей для самоорганизации общества - да и самой тяги к самоуправлению - меньше, чем в последние годы Перестройки.
Перефразируя героя романа Оруэлла, я бы сказал так: "Люди не станут способны к самоуправлению, пока не появятся институты самоуправления, но такие институты не появятся до тех пор, пока люди не станут способны к самоуправлению".
Сергей Бахматов  |  02 Сентябрь 2016 в 15:28
Друг мой, это для Вас вечный вопрос:-))
Образно говоря, люди делятся на три категории: первую из них составляют те, которые "хорошо" устроились и желают продолжать жить за счёт второй категории людей, которых держат "в чёрном теле", что очень хорошо описано у Д.Оруэлла, в третью категорию попадают творческие люди, обладающие совестью, которые и должны возглавить процесс освобождения людей второй категории, организуя должным образом общественное устройство. Вследствие этого возникнет эффект синергии: общественное устройство будет изменять качество людей, что в свою очередь будет ещё больше улучшать общественное устройство и т.д., то есть возникает положительная обратная связь. Причём эффект от этих двух факторов будет значительно превышать сумму, который имела бы место, если их взять отдельно.
Сергей Бахматов  |  02 Сентябрь 2016 в 16:43
Мой друг, когда Вы утверждаете, что буржуазное общество может быть перспективным, то, по сути, даёте добро политической системе, где выборы во власть происходят следующим образом:
"Тын, тын, тын (это Вам стучат по голове)! Привет! Я полезная бактерия! Если не проголосуешь за меня на выборах, то избежать печальных последствий будет невозможно! Голосуй или ты проиграешь! Другие обещают, мы делаем! Разве ты не хочешь жить в свободной и процветающей стране"?!
Н.Р.  |  02 Сентябрь 2016 в 20:05
В принципе я, друг мой, с Вами согласен - если творческое меньшинство, обладающее совестью, инициирует и возглавит процесс социальных перемен, то действительно должен возникнуть синергетический эффект. Но знаете, в чём здесь основная проблема?
...В своё время персидский вельможа сказал спартанскому послу: "Если персидское войско высадится на Пелопоннесе, то Спарта перестанет существовать". "Если", - лаконично ответил спартанец. Вот в этом-то "если" всё и дело.
Сергей Бахматов  |  02 Сентябрь 2016 в 20:24
В моём варианте фразы слова "если" нет. Это обязательно произойдёт, вопрос только в том, сколько придётся народу жить в условиях безвременья, а это зависит от людей доброй воли. Вот тут-то и всплывает слово "если".
Н.Р.  |  02 Сентябрь 2016 в 21:40
И если все творческие люди за эти годы не переберутся за кордон.
Сергей Бахматов  |  02 Сентябрь 2016 в 21:51
Творческие люди, обладающие совестью, не переберутся. А бессовестные творческие люди, если переберутся (даже со своими миллиардами), то это только облегчит остальным задачу. Я не сторонник высылки (как это бывало в нашей стране), но если по собственной инициативе, то - пожалуйста.
Н.Р.  |  03 Сентябрь 2016 в 02:55
Я внимательно наблюдаю за тем, что творят отечественные интеллектуалы на протяжении последних тридцати лет, и вижу, что эти люди весьма мало способны к конструктивной деятельности. Их лучшая (более совестливая) часть сидит на кухнях и ворчит, а более наглая и инициативная пресмыкается перед властями и выпрашивает у них подачки. Даже нормальную политическую партию за 30 лет и то создать не смогли! Больше того - отечественная интеллигенция (или, скорее, образованщина) очень сильно отчуждена от народа. И это то творческое меньшинство, которое призвано построить самоуправленческий социализм?!
Сергей Бахматов  |  03 Сентябрь 2016 в 09:11
Вам не повезло с периодом наблюдений. Во-первых, далеко не все творческие люди, обладающие совестью, занимались и занимаются политикой, что объясняется тем обществом, в котором мы все выросли. Однако обстоятельства рано или поздно заставят это сделать. Во-вторых, после морального и интеллектуального нокаута, в котором оказалось общество в России, должно быть некоторое время на восстановление и осмысление. Те тридцать лет, о которых Вы говорите - слишком малый период, если рассматривать его исторически. В-третьих, ситуация в нашей стране и в мире в целом ухудшается, и эта тенденция устойчивая и зловещая, что заставит людей заняться поиском и воплощением новой идеи социализма.
Н.Р.  |  03 Сентябрь 2016 в 12:20
На мой взгляд, эти тридцать лет показали, что русская интеллигенция в подлинном смысле этого слова - это тончайшая прослойка (что неудивительно, учитывая то, какому давлению она подвергалась в 1917 - 85 годах). Значительный образованный класс ("образованщина", по словам Солженицына), конечно, существовал, но гражданские чувства у него почти полностью отсутствовали. Когда в ходе "прихватизации" инженеров и ученых увольняли из их НИИ, они шли торговать на "блошиные рынки" или начинали ездить челноками в Турцию - но мысль, что можно объединиться в партию (или вступить в уже существующую партию) и попытаться изменить государственную политику, им, похоже, в голову не приходила. А очень значительная часть "творческой интеллигенции" просто ползала на брюхе перед Кремлем, воспевала ельцинщину-гайдаровщину и "триумфальные успехи рыночных реформ" и призывала бить оппозиционеров канделябрами. Также немалая часть образованного класса просто уехала из страны. Так что опыт последних 30 лет склоняет скорее к пессимистическим выводам.
Сергей Бахматов  |  03 Сентябрь 2016 в 19:27
Так Вы, друг мой, на протяжении этих тридцати лет источаете пессимизм относительно социалистической идеи, как и многие другие. Откуда возьмётся прогресс, если таких как Вы много? Переустройство общества требует веры, знаний и кипучей энергии многих. Есть такое понятие "сам собой оправдывающийся прогноз". Если люди захотят чего-то, то это обязательно сбудется, а если полны пессимизма, то остаются в безвременье.
Н.Р.  |  03 Сентябрь 2016 в 19:58
Я не источаю пессимизм, я просто внимательно наблюдал все эти годы за политической жизнью. Высказанное здесь - это лишь результат "ума холодных наблюдений". Я вижу, что наш "образованный класс" даже демократические - буржуазно-демократические! - завоевания горбачевской перестройки не смог отстоять! А значительная часть так называемой "творческой интеллигенции" просто сомкнулась с ельцинистами и на все лады воспевала античеловеческие "реформы". А Вы говорите о перспективах рыночного демократического социализма... Нам бы хоть когда-нибудь нормальную либеральную буржуазную демократию увидеть...
Сергей Бахматов  |  03 Сентябрь 2016 в 20:07
Наблюдателя не существует для общества. Он для него фикция, поскольку не действует в реале и результат его деятельности равен нулю. И либеральной демократии нет, так как то, что имеем на Западе, не имеет ничего общего ни со свободой, ни с демократией. Получается так, что в Вашем лице фикция мечтает о фикции.


Имя
Email
Комментарий
Введите число
на картинке
 



В рубрике
ОСТАНОВИТЬ РОССИЮ, ПОКИНУТЬ СИРИЮ, ЗАБЫТЬ УКРАИНУ
ПЕРЕСТРОИТЬСЯ ИЛИ ПРЕКРАТИТЬ СУЩЕСТВОВАНИЕ
МАРКС И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ МАРКСИЗМА: ВЗГЛЯД ИЗ XXI ВЕКА
БОЛТОН ВМЕСТО МАКМАСТЕРА

Новости
20.04.2018 Венесуэла потребовала от ЕС разблокировать ее финансовые активы
20.04.2018 В Ереване задержали 65 участников акций протеста
20.04.2018 Кастро собрался покинуть пост главы компартии Кубы в 2021 году
19.04.2018 Внеочередные выборы в Турции могут стать еще одним ударом по демократии
19.04.2018 Эрдоган объявил о проведении 24 июня досрочных парламентских, президентских выборов

Опрос
ЗА КОГО ВЫ БУДЕТЕ ГОЛОСОВАТЬ НА ВЫБОРАХ ПРЕЗИДЕНТА РФ?





Результаты прошедших опросов

2008-2009 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"