все поля обязательны для заполнения!


 
КРИТИКА СОЦИАЛЬНОЙ ПРАКТИКИ: ЧТО ТАКОЕ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ХУДОЖНИК?
БЕН ДЭВИС
Искусствовед

Проект «Рядовые дома» (ПРД, англ. Row Houses) – один из самых известных примеров бурно развивающегося жанра современного искусства, известного как «социальная практика». Проект реализуется в столице американского штата Техас городе Хьюстоне, в его 3-м округе, с преимущественно афроамериканским населением.

 Родоначальник проекта Рик Лоуи вспоминает, что в начале 1990-х он работал в более традиционном жанре ангажированного искусства, создавая живописные полотна размером с уличный биллборд и настенные композиции из накладных элементов. Поворотный момент настал, когда в его студию пришла группа учащихся из 3-го округа: «Один из них сказал мне, что моя работа действительно отражает происходящее в округе, но населению нужно не это. Художник должен не просто говорить людям то, что они и сами хорошо знают, а предлагать им новаторские решения проблем. После этого я и вышел за стены студии».

 Лоуи пришлось пересмотреть свои представления о том, что такое политический художник. Он взялся непосредственно за организацию общинной жизни, под лозунгом «Община – это наша форма искусства». Получив стартовое финансирование от Национального фонда искусств и Фонда Элизабет Файерстоун Грэм, Лоуи при помощи корпоративных добровольцев и персонала местных музеев в 1994 году начал реабилитацию нескольких домов в 3-м округе, чтобы превратить их в коммунально-художественный центр.

 Согласно сайту ПРД, к нынешнему времени его «городок» расширился с первоначальных полутора до шести кварталов и с 22 до 40 зданий, включая 12 художественных выставочных и(или) жилых комплексов, коммунальную художественную галерею, 7 домов для молодых матерей, офисные площади, парк, недорогие квартиры и торговые площади. Начатая ПРД «Программа для молодых матерей» каждый год предоставляет группе молодых женщин временное жильё по доступным ценам, а также профессиональную подготовку, обучение уходу за детьми, наставничество и консультирование.

 Проект «Рядовые дома» не избежал проблем, встающих перед любой некоммерческой организации с бюджетом в миллион долларов в год. Прежде всего, были бюрократические рогатки. А в 2006 году бывший финансовый администратор проекта признал себя виновным в растрате не менее 200 тысяч долларов на собственные нужды, включая оплату отпусков и билеты на баскетбол.

 Ещё одна опасность для такого проекта – возможность изоляции от населения, которому он должен служить. Сознавая это и видя, что цены на недвижимость в регионе растут, Лоуи в 2003 году основал отдельную «Корпорацию коммунального развития “Рядовые дома”», чтобы расширить возможности ПРД по работе с населением. Она заявляет, что построила 9 жилых домов для лиц с низкими доходами, а также строит и приобретает другие объекты в окружающем районе.

 В проекте «Рядовые дома» принимали и принимают участие многие художники, в том числе знаменитые, он стал образцом для людей искусства и городских планировщиков. По словам Лоуи, к нему часто обращаются представители других городов, которые хотят освоить его успешный опыт.

 Чтобы оценить фактическое значение этого эксперимента в области социального искусства, вспомним, что когда в начале 2012 года Жилищная администрация Хьюстона объявила запись в очередь на улучшение жилищных условий по программе жилищных ваучеров, то за первый же рабочий день было в режиме онлайн подано более 33 тыс. заявлений. Это зримо подтвердило общеизвестную истину: тысячи жителей Хьюстона отчаянно нуждаются в доступном жилье.

По сравнению с этой многотысячной очередью, десяток-другой зданий проекта «Рядовые дома» выглядит каплей в море. Более того, за то самое время, когда проект завоевал всемирную славу, ситуация с жильём в Хьюстоне – а ведь именно на решение этой проблемы был направлен проект – не только не улучшилась, но ухудшилась. Число людей в регионе Хьюстона, живущих в неприемлемых жилищных условиях, за последнее десятилетие практически удвоилось.

 Таким образом, возникает вопрос: искусство «социальной практики» – это исходная точка для решения социальных проблем или способ отвлечь нас от понимания всего их размаха? От правильного ответа на этот вопрос зависит отношение левых к этому течению, которое само часто выглядит как социальный активизм.

 

Искусство, которое изменяет мир

«Социальная практика» как жанр существует в той или другой форме и под разными названиями уже долгое время. Весь спектр этого искусства был представлен на организованной Нэйто Томпсоном выставке «Жизнь как форма».

 Газета «Нью-Йорк таймз» так объясняет успех «социальной практики»: «Её носители легко сочетают изготовление произведений искусства, перформанс, политический активизм, работу с населением, охрану окружающей среды и журналистское расследование. Так они создают искусство глубокого вовлечения, чаще всего выходящее за стены галерей и музеев. Тем самым они подходят к решению древнего вопроса “Зачем нужно искусство?” ближе, чем кто-либо в современном искусстве».

 «Социальная практика» охватывает самый разнообразный круг занятий, свойственных профессиональным художникам, некоммерческим художественным организациям и обычным благотворительным организациям. Можно вспомнить несколько самых ярких примеров. Нидерландская врач и художница Ребекка Гомперц организовала проект «Женщины на волнах», в рамках которого на судне в нейтральных водах делаются аборты женщинам из стран, где они запрещены законом. Датская художественная группа «Суперфлекс» реализует проект «Энергия Гуарана», цель которого – помочь мелким бразильским фермерам начать выпуск прохладительного напитка. В рамках проекта «Дорчестер» художник Тистер Гейтс реабилитировал заброшенное здание в южном Чикаго и превратил его в культурный центр с библиотекой, архивом и афро-американской кухней «соул».

 Художественные задачи «социальной практики» нередко отступают на второй план, в результате она мало отличается от обычной выставочной деятельности или любой творческой работы условно прогрессивного характера. За искусство «социальной практики» выдаются и рассмотрение в Пулитцеровском фонде искусств вопроса о фактической расовой сегрегации в Сент-Луисе, и стихийный взрыв восторга в нью-йорском Гарлеме после избрания Б. Обамы президентом в 2008 году («настоящий уличный театр»).

 Но если так, то за искусство можно выдать и шовинистические демонстрации возле Белого дома после убийства У. бин Ладена, сборища «Чайной партии», театрализованные евангелические шествия или любые из сотен других подобных мероприятий. «Социальную практику» определяют не формальные, а политические критерии, но они нигде не формулируются и не определяются, поэтому остаётся просто туманной эстетикой прогрессивного направления. Она так настойчиво доказывает, что является искусством, что как будто боится раскрывать своё политическое содержание.

 

Прошлое, настоящее и будущее «социальной практики»

У «социальной практики» немало прецедентов в прошлом, начиная с «театра участия» в 1960‑е и феминистских попыток создать новые обряды в 1970‑е. Непосредственным предшественником стали возникшие в 1990‑е свободные формы перформанса, известные как «реляционная эстетика».

 В XXI веке она стала предметом ожесточённых споров. Теоретик этой эстетики Николя Буррио определил её как конструктивную оппозицию меркантильному миру и способ возобновления общинной жизни. «Реляционное» искусство постоянно подвергается критике за то, что по сути является мистификаторским: оно изображает общность и манипулирует риторикой «вовлечённости», чем маскирует реальные линии раскола в мире. По мере того, как в 2000‑е индустрия искусства всё более глобализировалась, требуя всё больше художественных фестивалей и ярмарок по всему миру, «реляционная эстетика» стала всё больше превращаться в новую отрасль коммерческого искусства.

 «Социальная практика» использует концептуальную основу «реляционной эстетики», но пытается политически её заострить, чтобы её не проглотила индустрия искусства. Всё больше художников, работающих в сфере экспериментального искусства, видит в таких проектах, как «Рядовые дома», поле для жизненной практики и даже радикальных действий.

 Однако марксистская теория искусства учит, что ни одно художественное действо не может быть радикальным или антикапиталистическим само по себе. То, что на одном этапе выглядит радикальной оппозицией ценностям искусства при капитализме, позже часто оказывается составной частью этого искусства. Пока существует такое фундаментальное обстоятельство, как сам капитализм, новации в искусстве не могут в конечном итоге не попадать в его эксплуатацию.

 В Веймарской Германии пределом радикализма казалось создание высококачественных и доступных предметов искусства для простого человека, а не для элиты. Возник Баухауз со своими дизайнерами, оказавший решающее влияние на промышленный дизайн, то есть применение искусства к потребительским товарам. Но то, что казалось тогда почти социализмом, сейчас стало практикой сетевых гипермаркетов.

 В 1960‑е первое поколение концептуальных художников задалось целью творить искусство в форме не привычного художественного объекта, а самоценной и общедоступной идеи. Сегодня торговля идеями, образами и интеллектуальной собственностью, в том числе по Интернету, стала массовой нормой.

 Чтобы избежать поглощения системой, «социальная практика» подчёркнуто отстраняется от рынка искусства и демонстрируя свою политическую активность. Однако сама цель ухода от коммерческого искусства показывает ограниченное понимание роли искусства в капиталистическом обществе. Искусство выполняет для современного правящего класса множество функций, в том числе не направленных на получение прибыли. Одна из них – помогать «баронам-разбойникам» и хищническим корпорациям ассоциироваться с чем-либо, чтобы дистанцироваться от собственной практики и негативной репутации. Неудивительно, что и среди спонсоров проекта «Рядовые дома» мы находим нефтяную компанию «Шеврон», торговую сеть «Икеа» и даже Банк Америки, ныне оказавшийся в центре скандала в связи с намеренным обманом и обиранием домовладельцев, пострадавших от жилищного кризиса.

 В Европе «социальная практика» неплохо вписывается в неолиберальную политику замены государственных социальных служб добровольческими. Когда британский премьер-министр Дэвид Кэмерон объявлял о своей программе «большого общества», предусматривающей расширение гражданского активизма и добровольчества, он специально привёл похвальный пример из мира искусства – работу добровольцев в Национальных музеях Ливерпуля. Тогда правительство как раз собиралось сократить тысячи рабочих мест в сфере культуры, включая сотрудников тех самых музеев. Поэтому профсоюз работников сферы услуг заявил, что «вся идея “большого общества” – это лишь дымовая завеса для урезания роли государства, сокращения рабочих мест и заполнения образовавшихся брешей добровольцами».

 Иногда «социальная практика» может казаться обычной, художественно окрашенной некоммерческой деятельностью. Томпсон замечает: «Проект “Рядовые дома” – это некоммерческая организация, созданная художником». Поэтому ему свойственны все слабости некоммерческой деятельности: приходится воздерживаться от самых радикальных лозунгов, чтобы не отпугнуть осторожных спонсоров; лечить симптомы социальных болезней, а не сами болезни; в конечном итоге, сводить принципиально важную работу политической организации масс к символическим жестам, попадая в ту самую западню, которой политическое искусство и политические художники всегда старались избежать.

 

Конструктивная критика

Критика «социальной практики» с правого фланга сводится к тому, что это – не более чем самая новая разновидность «радикального шика», она лишь доказывает, что современное искусство «быстро становится коммунальным активизмом, к которому прибегают самозваные пропагандисты своих собственных представлений об общественном благе». Однако сама способность этого искусства возбуждать гнев политических и художественных консерваторов служит лучшим доказательством того, что это искусство имеет значение.

 «Социальная практика» как форма и теория искусства выросла из реакции на симбиоз современной индустрии коммерческого искусства с капиталом, из всепоглощающего голода на живое искусство. Правильнее всего сказать, что искусство «социальной практики» ставит реальные вопросы, но само на них ответить не может. Его недостатки можно оценивать и критиковать, но от него ни в коем случае нельзя просто отмахнуться, иначе мы упустим возможность придать этому течению в искусстве совершенно новое направление.

 

 

Статья была опубликована на сайте International Socialist Review

Перевод с английского Олега Теребова

17 Август 2016

Комментарии


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
ПРОБРЮССЕЛЬСКОЕ БОЛЬШИНСТВО УТРАТИЛО ЧИСЛЕННОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО В ЕВРОПАРЛАМЕНТЕ
КТО НУЖЕН НОВОМУ ПРЕЗИДЕНТУ?
ПРИВЕДЕТ ЛИ КАПИТАЛИЗМ К КЛИМАТИЧЕСКОЙ КАТАСТРОФЕ?
СМОЖЕТ ЛИ ТРАМП ВЕРНУТЬ ДОВЕРИЕ РОССИИ?

Новости
18.06.2019 В Йошкар-Оле прошел третий Социальный Форум Социал-демократического союза женщин России
18.06.2019 Руководство фракцией социал-демократов в ЕП перешло к Испании
18.06.2019 ООН: Население планеты за 30 лет увеличится на 2 млрд человек
18.06.2019 Кудрин обеспокоен возможностью социального взрыва из-за падения уровня жизни
18.06.2019 Рекордное число россиян считает службу в армии обязательной для мужчины - опрос
17.06.2019 Датские социал-демократы перестали требовать запретить "Северный поток - 2"

Опрос
КАК ВЫ ОТНОСИТЕСЬ К ПОВЫШЕНИЮ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"