все поля обязательны для заполнения!


 
МЮНХЕН ЭПОХИ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ
ОЛЕГ БРЫЗГАЛОВ
Политолог

Со времени знаменитой речи Владимира Путина в 2007 г. Мюнхенская конференция по вопросам политики безопасности служит своего рода барометром отношений России и Запада. В этом смысле оправдало ожидания и выступление Дмитрия Медведева в нынешнем году, содержание которого, а также реакция на него позволяют сделать ряд выводов о последних тенденциях развития международной обстановки.

Тезисы Д.Медведева о «новой холодной войне», «откате» диалога по безопасности к уровню 60-х годов прошлого века, опасности «третьей мировой встряски» многие на Западе восприняли как шантаж или даже угрозу. Мол, Медведев «предупреждает», что все это станет реальностью, если не произойдет полное восстановление взаимодействия с Россией, или хотя бы отмена санкций.

В действительности о возвращении к «холодной войне» как системной конфронтации, предопределяющей характер международных отношений, речь, очевидно, не идет. Для этого сейчас нет ни условий, ни предпосылок. Мир за последние десятилетия коренным образом изменился. Вместо биполярной модели наблюдается наличие сразу нескольких центров силы и влияния, ни один из которых, включая США, уже (или еще) не может навязывать остальным свои условия.

Европейский континент, служивший ареной противостояния в годы «холодной войны», утратил роль главной сцены международной политики. Наконец, ситуация в сфере безопасности определяется сегодня не столько межгосударственными, в том числе межблоковыми, противоречиями, сколько так называемыми ассиметричными вызовами, во многом общими для России и Запада.

В то же время в выступлении Д.Медведева содержится констатация: в отношениях с Западом сохраняется стратегическая неопределенность, которая в современную эпоху содержит серьезные риски для обеих сторон. В чем состоит неопределенность? В первую очередь в том, что Запад в лице США и европейских государств (Евросоюза), не будучи способным, и не имея возможности или желания реализовать в отношениях с Россией сценарий конфронтации, не вернулся пока и к сценарию безоговорочного партнерства.

По сравнению с прошлым годом, когда на той же Мюнхенской конференции западные участники откровенно высмеивали министра иностранных дел Сергея Лаврова, между Россией и Западом открылось сразу несколько направлений прагматичного и достаточно эффективного взаимодействия. Отметим успешное завершение переговоров вокруг ядерной программы Ирана, решение вопросов утилизации химического оружия в Сирии (в сентябре 2013 г. из-за «химии» президент Обама едва не начал бомбардировки режима Б.Асада). «Нормандский формат» по Украине, а также дополняющий его российско-американский канал Сурков-Нуланд обеспечивают (неустойчивое) равновесие в украинском конфликте, причем ответственность за тупик в деле его дальнейшего урегулирования накапливается на киевской стороне, из-за глубокого политического кризиса не способной обеспечить выполнение Минских договоренностей в части проведения конституционной реформы и принятия закона о выборах.

Наконец, российская военная операция в Сирии позволила коренным образом изменить ситуацию и создать новый коллективный формат урегулирования конфликта в этой стране в виде Международной группы, объединившей не только Россию и ведущие страны Запада, но и таких непримиримых противников, как Саудовскую Аравию и Иран. Важно отметить, что Россия и США вместе, на равных играют в группе ведущую роль, а уровень и продуктивность взаимодействия С.Лаврова и госсекретаря Дж.Керри помогает вытягивать двусторонние российско-американские отношения с той нижней точки, где они оказались после Крыма и Украины.

В то же время наметившееся взаимодействие России и Запада по сути ограничивается отдельными, хотя и значительными проблемами, не переросло в более широкое сотрудничество и пока не позволяет преодолеть обнаженные Крымом глубинные разногласия. Показателем здесь могут служить те же Минские договоренности об украинском урегулировании. Их выполнение – Москвой, а не Киевом – все еще рассматривается на Западе, как в США, так и (в меньшей степени) в европейских столицах, в качестве главного условия отмены санкций.

Более того, по отдельным аспектам ситуация действительно выглядит как откат к временам «холодной войны». В частности, это касается наблюдаемого в рамках НАТО возвращения к характерным для той эпохи концептуальным установкам «сдерживания на передовых рубежах», воплощаемым в современных условиях: вместо масштабного и весьма затратного военного присутствия США в Европе - высокая мобильность и способность к быстрому усилению при поддержке существенного уровня передового присутствия на ротационной основе, создание совместных сил повышенной готовности, учреждение многонациональных командно-штабных ячеек передового звена сил реагирования в странах Балтии и Восточной Европы, и т.д. Все это свидетельствует, что «российский вызов» в НАТО воспринимают как долгосрочный фактор.

Кстати, как часть политики «сдерживания» России в альянсе теперь рассматривают и развитие отношений с Украиной, Грузией и Молдавией, что напоминает еще более давние западные подходы – создания «санитарного кордона» на рубежах Советской России в 20-30 е годы.

Понятно, что предстоящий в июле саммит НАТО в Варшаве может привести к дальнейшей эскалации противостояния, особенно если на нем будут приняты решения об «укреплении безопасности» восточноевропейцев за счет переброски дополнительных контингентов или даже развертывания новых баз на их территории, в нарушение Основополагающего акта об отношениях России и НАТО 1997 г.

Основным пафосом речи Д.Медведева в Мюнхене следует считать именно призыв к преодолению стратегической неопределенности. Российский премьер справедливо указывал аудитории на множащиеся риски отсутствия прочной основы взаимодействия России и Запада.

 Глобальная угроза международного терроризма, разрастающиеся региональные конфликты, беспрецедентная по масштабам миграция беженцев есть только внешние признаки глубоких процессов переформатирования мироустройства, которые несут смену политической, экономической, технологической, социальной формаций. По сути, вопрос ставится ребром: на что может рассчитывать Россия в отношениях с Западом в этих новых условиях, являемся ли мы партнерами, или наши повестки входят в непримиримое противоречие друг с другом.

Фигура Д.Медведева для постановки этого вопроса, как и выбор момента, думается, не случайны. Российский премьер, как тот «хороший полицейский», чья задача - дожать уже почти расколовшегося криминального элемента. В роли «хорошего» он узнаваем: еще не стерлись из памяти времена «перезагрузки» 2009-2010 гг., высокое качество диалога «друга Барака» и «друга Дмитрия». Сейчас уже понятно, что в «дружбе» с Россией Обама сделал ставку не на того, а ухудшающаяся международная обстановка стала важным фактором принятия в 2011 г. решения о возвращении В.Путина в Кремль (автор придерживается теории, что такое решение не было частью изначальных договоренностей тандема, а выросло из контекста, в том числе и международных событий. Особенно сметавшей десятилетиями выстраивавшиеся режимы на Ближнем Востоке «арабской весны», а также нарушения США и их союзниками принятой СБ ООН с молчаливого согласия России – то есть Медведева - резолюции по Ливии, закончившегося убийством Каддафи и практически распадом страны).

Но у завершающего полномочия в Белом доме Обамы еще есть шанс подправить свое внешнеполитическое наследство. А может, и отношения с Россией, ведь одно тесно связано с другим.

Выступая в Мюнхене, Дмитрий Медведев, без сомнения, адресовал свою речь и Вашингтону. «Окно возможностей», чтобы его услышали, будет открыто до ноябрьских выборов в Америке. Понятно, что любой следующий американский президент почти неизбежно будет жестче Обамы, которого в рамках предвыборной кампании обвиняют в «утрате американского величия и мощи» и «управлении упадком Америки». И хотя в этом «упадке» много объективного, а не «обамовского», ни наиболее вероятный кандидат демократов Хиллари Клинтон, ни тем более республиканцы (кроме, может быть, Дональда Трампа) совершенно не демонстрируют намерения следовать советам патриарха Генри Киссинджера, в недавней лекции в фонде Горчакова призывавшего США и Россию вместе решать вопросы будущего мироустройства. Ставка ими делается если не на противостояние, то на «изменение режима» в России в результате внутренних проблем и экономического кризиса. И это ожидание тоже усложняет преодоление неопределенности через выбор в пользу позитивного взаимодействия с Москвой.

 Однако при всем сохраняющемся значении США основной аудиторией Мюнхена были все-таки европейцы. Именно от лица европейцев председатель конференции В.Ишингер говорил о «худшей ситуации» (в сфере безопасности) со времен окончания Второй мировой войны.

Кстати, складывается такое удручающее Европу положение в том числе и в результате падения внимания США к европейским проблемам. Не случайно многие эксперты на конференции не преминули отметить, что Америка в мюнхенской дискуссии непривычно отсутствовала. Не в том смысле, что она там не была представлена – в Мюнхене были и Дж.Керри, и традиционная делегация американских законодателей во главе с престарелым сенатором Джоном Маккейном.

Но в современных реалиях США все больше перестают быть для Европы позитивным фактором, с ней перестают связывать расчеты на улучшение. Все больше наоборот: под воздействием своих внутренних трудностей Америка уходит либо самоустраняется, как это происходит на Ближнем Востоке, оттого и нарастают проблемы европейцев. Большие трудности испытывает Европа и на экономическом фронте. Суть их состоит в том, что Евросоюз как формация больше не может обеспечить устойчивый рост своей экономики. Посткризисное (с 2009 г.) восстановление по рецептам «жесткой экономии», продиктованным Германией, помогает отчасти оздоровить бюджетно-финансовые показатели, но не обеспечивает развития.

По итогам 2015 г. объем экономики еврозоны (19 стран ЕС из 28) который год подряд остается ниже уровня 2008 г. Хотя в текущем году наблюдается определенное оживление, ожидаемые темпы роста в 1-1,5 проц. явно недостаточны для ЕС и существенно ниже, чем в других глобальных «центрах силы». Понятно, что введенные против России санкции и ее ответные меры не добавляют здоровья европейской экономике. С учетом того, что экономикой проблемы Европы далеко не исчерпываются, можно согласиться с теми экспертами, кто говорит об экзистенциальном кризисе, переживаемом европейским проектом как таковым. Тут впору спрашивать не о готовности Европы вернуться к партнерству с Россией, как это делал в Мюнхене российский премьер, а о способности Евросоюза вообще сохранить себя в качестве значимого игрока на международной арене.

В отношении перспектив изменения линии Евросоюза в отношении России Мюнхен еще раз подтвердил, что выбор отказа от стратегического сотрудничества с Москвой связан, в первую очередь, с Бундесканцлерин Ангелой Меркель, и все еще держится на ней. Младшие европейские партнеры Германии, почти не стесняясь, говорят, что ориентируются на германскую позицию по урегулированию на Украине. Но сохранять стройность рядов все труднее. Встреча Д.Медведева в ходе конференции с премьер-министром Франции Мануэлем Вальсом, в ходе которой последний заявил о готовности восстанавливать отношения, еще одно этому свидетельство. Да и позиции самой Меркель в Германии серьезно пошатнулись на фоне миграцинного кризиса.

Что касается собственно России, читаемость пафоса медведевской речи не дает пока возможности однозначно ответить на вопрос, что стоит за мюнхенскими пассажами – тактический ход, стремление воспользоваться складывающейся ситуацией, или очередной стратегический разворот, теперь уже с Востока обратно на Запад.

 Прошлый год в российской внешней политике прошел под знаком БРИКС и ШОС, их саммиты в Уфе стали праздником консолидации незападного мира. Но если кто-то всерьез рассчитывал, что связи с этими странами быстро помогут компенсировать политический, финансовый и технологический разрыв с Западом, то начало 2016 года должно было стать для такого мечтателя жесткой геополитической посадкой. Оно показало, что сложности в российской экономике продолжаются, ожидавшегося «дна» все еще не видно. И так обстоит дело не только у нас, но и у других стран БРИКС, за исключением разве что Индии.

Конечно, отношения с тем же Китаем – важный резерв и существенное пространство для маневра российской внешней политики. Но конвертировать эти преимущества в практическую политику прямо сейчас непросто. При этом уже понятно, что даже в среднесрочной перспективе поставки газа и нефти в Китай не смогут заменить российскому бюджету западный рынок углеводородов. Что касается инвестиций и технологий, китайцы вкладываться в нас не спешат, также опасаясь попасть под санкции. Все это только усиливает стратегическую неопределенность, которую высветила мюнхенская речь Д.Медведева.

 

17 Март 2016

Комментарии


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
РОССИЯ И США ОТВЕТСТВЕННЫ ЗА ВСЕОБЩУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ
РОССИЯ МОЖЕТ СТАТЬ ВЕДУЩИМ "ЭКСПОРТЕРОМ" БЕЗОПАСНОСТИ
ИНДУСТРИЯ СНА
ПАРЛАМЕНТСКИЕ ВЫБОРЫ В ГРЕЦИИ: ПАРТИЯ ЦИПРАСА УСТУПАЕТ КОНСЕРВАТОРАМ

Новости
17.08.2019 ООН: Каждый десятый ребенок в мире находится в трудовом рабстве
17.08.2019 Правительство и оппозиция Венесуэлы возобновят переговоры в Норвегии
16.08.2019 Додон заявил, что соцпартия и блок Acum подпишут новое соглашение
15.08.2019 Левая оппозиция победила на праймериз в Аргентине
13.08.2019 Французские профсоюзы осудили насилие со стороны полиции
13.08.2019 Большинство британцев за Brexit любой ценой - опрос

Опрос
СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО СЕСТРЫ ХАЧАТУРЯН ДОЛЖНЫ БЫТЬ ОПРАВДАНЫ?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"