все поля обязательны для заполнения!


 
ЦАРСТВО СВОБОДЫ
ХОЛЬГЕР ВЕНДТ
Экономист

Недавно вышел новый номер журнала «Марксистише Блеттер». В центре внимания бывший социалист-утопист Томас Мор (1478-1535 гг.). Летом 1515 г., находясь в Антверпене во время дипломатической поездки на службе у английского короля Генриха VIII, он сочинил историю о людях с острова «Утопия», которые сами, без какой-либо навязанной структуры власти, сформировали свой социальный порядок. По возвращении в Англию он написал вторую часть, сделав её предшествием фантастического рассказа. В ней резко критикуется существующее английское общество. Голландский гуманист Эразм Роттердамский в 1516 г. издал в Лёвене обе части под названием «Утопия. Золотая Книга, столь же полезная, как забавная, о наилучшем устройстве государства и новом острове «Утопия»1. «Юнге Вельт» с небольшими сокращениями публикует вступительное слово Хольгера Вендта касательно центральной темы номера журнала. Учёный-экономист живёт в Рурской области.

 Роман «Утопия» празднует круглую дату. В 1515 г. Томас Мор написал «вторую» часть золотой книги, спустя год - «первую». У тех, кто надеется на окончание бесконечных злодеяний капиталистической эпохи, есть все основания почтить мыслителя, разглядевшего её причины уже на первых начальных стадиях. И у правых, и у левых всё ещё бытует предубеждение, что Мор сконструировал идеальное государство, в зависимости от точки зрения наблюдателя, тоталитарное, гениальное, забавное или эксцентричное, но имеющее мало или ничего общего с общественной реальностью той или любой иной эпохи – картинка из мира грёз. Буржуазно-консервативной экономист Йоахим Старбатти пишет: «Утопия» – это грёзы Томаса Мора об идеальном государстве. «Утопия» в буквальном переводе с греческого означает «Место, которого нет». Уже это название характеризует фиктивность, сказочность идеального государства».2

 Современники Мора придерживались совершенно иной точки зрения. Описание острова Утопии вовсе не считалось чисто фиктивным или безнадёжно нереалистичным. Напротив, близкий Томасу Мору круг интеллектуалов-гуманистов оценил аналитическое содержание книги. Иероним ван Буслейден (меценат и гуманист – прим. «Юнге Вельт») ценил Мора как практического мыслителя, рекомендовал утопическое устройство как полезное и достойное подражания. Эразм Роттердамский писал в письме к Ульриху фон Гуттену, что Мор «опубликовал «Утопию», чтобы выявить причины недостатков в обществе; при этом он, прежде всего, рассматривал условия Англии, которые отлично знал и понимал». А ещё через столетие, во времена Английской революции, молодой Уильям Петти – экономист, учёный и философ, – высказал суждение, что «Утопия» Мора – отличная книга, которую легко реализовать на практике.

 

Книги «Утопии»
Первая книга «Утопия», в рамках которой собственно и идёт речь об Утопии, описывает вымышленную встречу во время реальной поездки во Фландрию, которую автор совершил в качестве дипломата на службе у короля. Томас Мор знакомится (в романе – прим. «Юнге Вельт») с путешественником Рафаэлем Гидлодеем. Основная часть текста передаёт спор, который вымышленный собеседник Мора ведёт в доме Джона Мортона – архиепископа Кентерберийского, позднее -- лорд-канцлера.

 В то время как оппонент Рафаэля бравирует массовыми казнями как испытанным средством против воровства, Гитлодей/Мор объясняет рост преступности увеличивающейся бедностью и социальным отрывом широких слоёв населения от своих корней. Рафаэль рассматривает социально-экономические процессы, приведшие к массовому обнищанию людей, которые ранее в феодальных структурах могли вести достойную безопасную жизнь. С одной стороны, представители должностных лиц и мелкопоместного дворянства в результате роспуска феодальной свиты лишились гарантированных средств к существованию, а с другой стороны, крестьяне в ходе вытеснения традиционного натурального хозяйства товарным производством, ориентированным на прибыль, потеряли землю и социальные средства выживания.

 Массовое разведение овец, чья шерсть использовалась как сырьё для развивающейся текстильной промышленности, имело разрушительное воздействие. «Ваши овцы, обычно такие кроткие, довольные очень немногим, теперь, говорят, стали такими прожорливыми и неукротимыми, что поедают даже людей, разоряют и опустошают поля, дома и города. Именно, во всех тех частях королевства, где добывается более тонкая и потому более драгоценная шерсть, знатные аристократы и даже некоторые аббаты, люди святые, не довольствуются теми ежегодными доходами и процентами, которые обычно нарастали от имений у их предков; не удовлетворяются тем, что их праздная и роскошная жизнь не приносит никакой пользы обществу, а, пожалуй, даже и вредит ему. Так вот, в своих имениях они не оставляют ничего для пашни, отводят все под пастбища, сносят дома, разрушают города, делают из храмов свиные стойла. Эти милые люди обращают в пустыню все поселения и каждую пядь возделанной земли, как будто и без того у вас мало ее теряется под загонами для дичи и зверинцами».

 Оба процесса, определённые как причины бедности, тесно связаны с вытесняющим воздействием форм производства, ориентированных на потребительскую стоимость, то есть расширения товарного хозяйства. Этот процесс, усиленный грубой модернизационной политикой Генриха VIII, привёл в XVI в. к взрывному росту нищеты. Мор распознал разрушительную силу, которая должна была раскрутить отпущенную на свободу динамику экономического уклада, ориентированного на деньги и прибыль. Устами Гитлодея автор резюмировал исторический опыт: «Впрочем, друг Мор, если сказать тебе по правде моё мнение, так, по-моему, где только есть частная собственность, где все мерят на деньги, там вряд ли когда-либо возможно правильное и успешное течение государственных дел; иначе придётся считать правильным то, что всё лучшее достается самым дурным, или удачным то, что всё разделено очень немногим, да и те получают отнюдь не достаточно, остальные же решительно бедствуют».

 Критику английского общества у Мора можно прочесть как вполне консервативную. Обвиняется преобладание денежной экономики и разрушение традиционных форм производства, ранее обеспечивавших массе населения достаточное снабжение и достойную жизнь. Наплевательскую жадность верхних классов автор делает ответственной за разрушение некогда функционирующего порядка. Тем не менее, книга Мора не сводится к прославлению ушедших или уходящих феодальных структур. Как центральная фигура европейского гуманизма он не только острый критик зарождающегося капитализма, но одновременно и противник доставшихся в наследство условий, контрастирующих с античным временем как убыточный и трагический откат от уже некогда достигнутого высокого уровня философской мудрости, политического порядка и культуры. Обращение к античности в контексте гуманистической литературы менее представляет собой грустные воспоминания о потерянном Золотом веке; – античное время выступает как поучительный пример для лучшего будущего. Будущего, которое в представлении Мора, избавится не только от господства паразитирующей феодальной аристократии, но и от только нарождающегося господства освобождённой товарно-денежной экономики.

 В уже опубликованной в 1515 г. «второй» книге «Утопии» представлено описание того далёкого острова, на котором общественная жизнь организована гораздо разумнее, чем в тогдашней Европе. Тот факт, что Мор представил свои идеи в форме путевых заметок, не должен вводить в заблуждение: Утопия вовсе не расположена в Новом Свете.

 При внимательном рассмотрении за «Местом, которого нет» скрывается реформированная Англия, а за его столицей Амауротом на реке Анидре – туманный город Лондон на реке Темзе. Общественные структуры утопии организованы достаточно демократично, какой-то благородной касте здесь места нет. Государственные функционеры избираются народом, женщины тоже имеют право быть избранными. Богатство распределяется поровну между всеми членами сообщества, господствует общая трудовая повинность, имеющая лишь несколько исключений. Царит обширная свобода в вопросах веры, даже к политеистическим идеям отношение терпимое, лишь атеизм запрещён.

 Также во «второй книге» «Утопии» значительное место занимают экономические вопросы. Изложение принципов функционирования экономической системы Утопии предшествует описанию политических, религиозных и философских условий и формирует их основу. Качество данных моделей сильно недооценено.

В то время как все почитают Томаса Мора как политика, писателя, философа, государственного теоретика и богослова, постоянно включают в исторические книги как выдающуюся личность, его игнорируют как экономиста. В большинстве изложений истории экономических теорий его имя полностью отсутствует. Здесь с ним обошлись весьма несправедливо; в книгах «Утопии» есть экономические идеи, выходящие далеко за пределы уровня знаний своего времени.

 

 

Экономист
Мор последовательно разоблачает господствовавшее в XVI в. монетаристское или впоследствии меркантилистское представление, – преодолеть его удалось лишь во второй половине XVII в. классикам экономической мысли (Адам Смит, Давид Рикардо, Жан-Батист Сэй, Томас Мальтус, Джон Стюарт Милль – прим. «Юнге Вельт») – о том, что богатство наций якобы заключается в массе драгоценного металла, накопленного их князьями или гражданами. Стремление к золоту и серебру, основной элемент экономической мысли его эпохи, предстаёт у Мора смехотворной глупостью. Утописты используют золото для изготовления ночных горшков, детских игрушек или цепей для рабов.

 Богатство утопического общества состоит из конкретных полезных вещей: из одежды, продуктов питания, жилья и так далее. Сутью и основным теоретическим достижением экономических концепций Мора является систематическое рассмотрение полезных товаров как продуктов человеческого труда. Утопия – очень плодородная земля, но это не страна с молочными реками и кисельными берегами. Тут мы не среди мифических островов южных морей, где счастливым дикарям достаточно лишь протянуть руку, чтобы удовлетворить все свои потребности. Утопия – это литературно искажённая Англия; здесь, как и там, именно человеческий труд должен сначала отвоевать богатство у природы.

 Когда ежегодный труд народа является источником, из которого этот народ изначально обеспечивается всеми необходимыми и приятными жизненными вещами, – и в этом вопросе точки зрения Томаса Мора и Адама Смита совпадают, – то часть населения, не занятая в производстве, должна содержаться его производительной частью.

Различение производительной и непроизводительной частей населения, как следствие, приводит к идее прибавочного продукта. Уже у Мора данное следствие хорошо прослеживается. В конце «второй» книги, в некоторой степени как резюме вышеизложенного, герой Мора Рафаэль заявляет: «В самом деле, возьмем какого-нибудь дворянина, золотых дел мастера, ростовщика или кого-нибудь другого подобного. Какая же это будет справедливость, если все эти люди совершенно ничего не делают, или дело их такого рода, что не очень нужно государству, а жизнь их протекает среди блеска и роскоши и проводят они ее в праздности или в бесполезных занятиях? Возьмем теперь, с другой стороны, поденщика, ломового извозчика, рабочего, земледельца. Они постоянно заняты усиленным трудом, какой едва могут выдержать животные; вместе с тем, труд этот настолько необходим, что ни одно общество не просуществует без него и года, а жизнь этих людей настолько жалка, что по сравнению с ними положение скота представляется более предпочтительным».

 Это несправедливое состояние преодолимо: «Но возьмем всех тех лиц, которые заняты теперь бесполезными ремеслами, и вдобавок всю эту изнывающую от безделья и праздности массу людей, каждый из которых потребляет столько продуктов, производимых трудами других, сколько нужно их для двух изготовителей этих продуктов; так вот, повторяю, если всю совокупность этих лиц, поставить на работу, и притом полезную, то можно легко заметить, как немного времени нужно было бы для приготовления в достаточном количестве и даже с избытком всего того, что требуют принципы пользы или удобства».

 

 

Объём работы
Даже утопическое общество нуждается в людях, освобождённых от материального производства, чтобы иметь возможность использовать своё время на другие вещи. Некоторым особенно талантливым мужчинам и женщинам разрешается полностью посвятить себя научным исследованиям – занятию, которое Мор, очевидно, не рассматривает как производительный труд. Государственные функционеры и священники набираются из этой группы. Эти люди являются полезными, но непроизводительными и должны содержаться другими людьми. Поэтому их количество следует поддерживать на минимально возможном уровне: «Там в целом городе с прилегающим к нему округом из всех мужчин и женщин, годных для работы по своему возрасту и силам, освобождение от неё даётся едва пятистам лицам».

Для качественного определения труда как необходимого условия для производства полезных вещей вводится количественный аспект: объём работы или рабочее время. Учёт временнóго аспекта работы и её измерение в часах – систематически выдержанный мотив экономических пассажей «Утопии». «Если у утопийцев только шесть часов уходят на работу, то отсюда можно, пожалуй, вывести предположение, что следствием этого является известный недостаток в предметах первой необходимости. Но в действительности этого отнюдь нет; мало того, такое количество времени не только вполне достаточно для запаса всем необходимым для жизни и ее удобств, но дает даже известный остаток».

 И хоть по большей части утописты аскетами не являются: они ценят хорошую еду и качественные развлечения, – потребности их ограничены. Отсюда и объём работы, который необходимо затратить на удовлетворение этих потребностей. Цель деятельности государства – сокращение фактического рабочего времени до общественно необходимой величины: «Отсюда, так как все они заняты полезным делом и для выполнения его им достаточно лишь небольшого количества труда, то в итоге у них получается изобилие во всем. Вследствие этого огромной массе населения приходится иногда отправляться за город для починки дорог, если они избиты. Очень часто также, когда не встречается надобности ни в какой подобной работе, государство объявляет меньшее количество рабочих часов. Власти отнюдь не хотят принуждать граждан к излишним трудам. Учреждение этой повинности имеет прежде всего только ту цель, чтобы обеспечить, насколько это возможно с точки зрения общественных нужд, всем гражданам наибольшее количество времени после телесного рабства для духовной свободы и образования».

 

 

Свободное время на семью и культуру
Теперь мы подошли к пункту, по которому Мор резко расходится с более поздними авторами – классиками экономической мысли. Прежде чем обсуждать эту разницу, следует, тем не менее, отметить важные совпадения. В особом выделении труда как источника общественного богатства, в основополагающем различении производительных и непроизводительных слоёв населения и, соответственно, в развитии концепции «прибавочного продукта» как центрального элемента построения теории и относительно количественного выражения количества работы через время – существует в «Утопии» достойное внимания предвосхищение (и, возможно, источники) классической мысли.

 Постановка цели у Мора, напротив, фундаментально отличается от классиков экономической мысли. Материальный уровень жизни утопистов высок, просто сказочен по сравнению с работающим населением Англии того времени, однако он остаётся неизменным. Каждый член общества получает количество товаров, разумно необходимое ему для хорошей жизни. Доля непроизводительных членов общества, насколько это возможно, ограничена, работа распределяется максимально равномерно, чтобы уменьшить ежедневное рабочее время до уровня, необходимого для обеспечения данного – фиксированного – стандарта. Это даёт свободное время на поддержание семейной жизни, образования и культуры.

 Буржуазные классики, особенно Уильям Петти, хотели также максимально ограничить долю непроизводительных членов общества. Но в резком контрасте с Мором Петти требует увеличения индивидуального рабочего времени. Это представлялось ему, наряду с последовательным содействием научно-техническому прогрессу, средством для постоянного и в принципе неограниченного увеличения национального богатства.

 Точку зрения Маркса можно рассматривать как синтез обоих подходов: развитие производительных сил остаётся (возможно, лучше: становится) в посткапиталистических обществах средством для неограниченного увеличения материального обеспечения трудящихся. Материальное благосостояние, освобождённое от давления на потребителя и иррациональности капиталистического генерирования спроса, является основой свободного развития человека. В то же время развитие производительных сил и рациональное разделение труда становятся средством к уменьшению необходимого рабочего времени. Ограничение царства необходимости, расширение царства свободы – вот центральный мотив работ Мора и Маркса.

 

 

Примечания:

1 Полный перевод названия, а также все последующие цитаты из «Утопии» Т. Мора приводятся из перевода, выполненного А. И. Малеиным и Ф. А. Петровским – прим. переводчика.

2 Йоахим Старбатти: «Утопия» Томаса Мора, в: ОРДО («Ежегодник для упорядочения экономики и общества», — научное ежегодное издание, публикующее рецензируемые статьи в области экономических и социальных наук — прим. переводчика), том 27 (1976 г.), стр.16.

 

 

Источник: «Юнге Вельт» http://www.jungewelt.de/2015/11-09/050.php
Перевёл с немецкого: Ананьев Александр

23 Декабрь 2015

Комментарии
Сергей Бахматов  |  21 Декабрь 2015 в 07:11
Несомненная заслуга Томаса Мора в том, что он одним из первых попытался представить альтернативу капиталистическому развитию общества. Попытка неудачная, поскольку вместо одной дороги к рабству предлагает другую. Отмена товарно-денежных отношений, рынка и введение распределительной системы приводит к неограниченной власти государства, а в долгосрочной перспективе - к реставрации капитализма и всего того, от чего стремились избавиться. Кстати, К. Маркс недалеко отошёл в своих идеях устройства общества от идей Т. Мора, поэтому саму идеологию следовало бы называть не марксизм, а моризм.
Н.Р.  |  22 Декабрь 2015 в 03:36
Заблуждение социалистов от Мора до марксистов заключалось в том, что они считали все виды труда качественно однотипными, ценность товара определяли затраченным на его производство рабочим временем и даже не задавали себе вопроса, откуда в идеальном обществе будут браться инновации. Отсутствие в таком обществе товарно-денежных отношений и рынка ведёт к тому, что рациональную цену товара определить не удастся. И, кстати, непонятно, что в этом обществе будет стимулом к труду. По всей видимости, в рамках рыночного социализма эти трудности можно было бы преодолеть, но мы пока ни одной реально работающей модели такого социализма не видели. Попытки создать демократический, рыночный, самоуправляющийся социализм в Венгрии 1956 г. и Чехословакии 1968 г. были подавлены советской бюрократией. Как показывает опыт, коммунистическая номенклатура может реставрировать примитивный капитализм, но рыночного самоуправленческого социализма она не допустит.
Сергей Бахматов  |  22 Декабрь 2015 в 04:24
Мы пока ни одной реально работающей модели рыночного социализма не видели по очень простой причине: его не захотели построить. В Восточной Европе были попытки уйти от тоталитарного советского социализма, но до рыночного социализма им было далеко. На эту тему у меня есть статья "Социализм XXI века".
Коммунистическая номенклатура, как и сама КПСС, одновременно есть причина и следствие тоталитарного государства, которое следует из общества, построенного по модели Мора - Маркса.

Партия есть инструмент политической борьбы, поэтому существование её оправдано только на этапе перехода от капитализма к социализму. После осуществления этого перехода и начала строительства нового общества любые партии наносят непоправимый вред демократическим процессам в обществе.
Посудите сами, если в обществе существует партийная система, то правящая партия становится частью государственного аппарата и будет всеми средствами сохранять за собой такое положение, что не имеет ничего общего с демократией. Всем хорошо известны средства манипуляции массовым сознанием, которыми очень легко воспользоваться, находясь у власти. Если же в стане имеются партии разной политической направленности, то построение социализма становится вообще невозможным. Приходит к власти буржуазная партия и начинает переделывать то, что сделала предыдущая. Паны дерутся, у холопов чубы трещат.
По этой причине народовластие единственно возможно при организации власти по типу обновлённых Советов на подлинно демократической основе и без каких-либо партий.
Н.Р.  |  22 Декабрь 2015 в 05:03
У меня на многопартийную систему другая точка зрения. На мой взгляд, это важное достижение цивилизации, неотъемлемая форма цивилизованной политической борьбы. Представьте себе такую ситуацию: пришла к власти социалистическая партия и наделала массу ошибок (скажем, подменила обобществление национализацией). В этой ситуации очень важна возможность ее переизбрать, заменить другой партией. В конце концов, отнюдь не все ведь являются сторонниками демократического социализма, в любой стране есть либералы, национал-консерваторы, экологисты и пр. Они ведь тоже должны иметь возможность выразить своё мнение! В том числе и путём создания соответствующих партий.
Обратите внимание, что даже в демократически избранных Советах 1990 г. вскоре возникли протопартийные фракции. Объединение в партии - это, можно сказать, естественная потребность людей. Более того: если бы Советы созыва 1990 г. опирались на более мощную и развитую многопартийную систему, правящей номенклатуре было бы не так легко с ними справиться.
Сергей Бахматов  |  22 Декабрь 2015 в 05:58
Советы в СССР были инструментом в руках КПСС. Становление политической силы не может свершиться одномоментно, поэтому Советы 1990 г. ничем не отличились от предыдущих.
В Советах должны быть представлены все слои населения и, конечно же, это будет настоящая элита, которая будет включать интеллектуалов в различных сферах деятельности. Элита настоящая, так как источником своим она будет иметь низовую демократию, основанную на новом социалистическом экономическом укладе. Так что интересы общества будут защищаться по всем направлениям, а ошибки исправляться.
Ещё раз повторяю Вам, что это совсем другая парадигма власти. В партию ведь народ никого не выбирает, поэтому там, мягко говоря, могут появиться случайные люди, а, грубо говоря, попросту демагоги и популисты, собственно, что мы и наблюдаем. А могут появиться новые Гитлеры, Муссолини и им подобные, ничего не мешает.
Поэтому партийная политическая система есть порождение буржуазной демократии и привести может только к реставрации капитализма.
Помните, как во времена конверсии предприятий в СССР, чтобы не собирались делать, а всё автомат Калашникова получается. То же самое относится и к партиям: строим социализм, а всё капитализм получается.
Н.Р.  |  22 Декабрь 2015 в 07:20
Советы созыва 1990 г. всё-таки заметно отличались от предыдущих, так как выборы проходили на альтернативной основе, на основе более-менее демократического избирательного закона, и после выборов в них возникли различные протопартийные фракции. В Моссовете, к примеру, появились 13 фракций, в том числе, кстати, были и сторонники самоуправленческого социализма (6 человек). И я считаю, что это нормально. Ведь люди видят будущее страны и пути, ведущие к нему, по-разному. Беспартийная система могла бы существовать, только если в обществе царит полная гармония, а интересы всех людей совпадают. Но это уже из разряда утопий.
Сергей Бахматов  |  22 Декабрь 2015 в 07:49
Друг мой, полная гармония неосуществима, но к этому надо стремиться, не правда ли? Для этого надо иметь достойные цели развития и средства их достижения.
Что касается Советов 1990г., то они же выбирались из общества, сформированного 70 летним пребыванием тоталитарного режима. Конечно, там были ростки здравого смысла, которые, увы, погоды не делали.
Н.Р.  |  22 Декабрь 2015 в 08:00
В полностью гармоничном обществе не нужна была бы и политика. Видимо, из этой предпосылки Маркс и вывел свою теорию отмирания государства. Но поскольку полная гармония неосуществима, а противоречия и конфликты интересов существуют в любом обществе, то и государство, и социальный и политический плюрализм должны и будут существовать. Как сказал немецкий социолог Ральф Дарендорф, "сама мысль о бесконфликтном обществе есть акт насилия по отношению к человеческой природе".
Сергей Бахматов  |  22 Декабрь 2015 в 08:27
К.Маркс, как и Т. Мор, был утопистом, и мы уже об этом говорили. Политика - средство утверждения экономических интересов. Поскольку полная гармония в обществе недостижима, то есть две возможности: отстаивание групповых интересов, число которых превелико, или отстаивание интересов всего общества, что достижимо при установлении истинной демократии, которая в свою очередь достижима при демократизации всей экономической жизни и соответствующим политическом устройстве общества.
Во всём этом имеется в виду не бесконфликтность общества, а правильное разрешение этих конфликтов в соответствии с интересами народа. Как сказал бы Маркс, осуществляется разрешение не антагонистических, а просто противоречий. Справедливости ради, надо заметить, что далеко не всё в его учение было неправильно.
Сергей Бахматов  |  22 Декабрь 2015 в 08:41
Пардон, не "соответствующим", а "соответствующем".
Н.Р.  |  22 Декабрь 2015 в 10:12
Несомненно, правильное разрешение конфликтов обеспечивает социальный прогресс. Но при этом главный инструмент правильного (справедливого, рационального) разрешения таких конфликтов и коллизий - политические партии. А интерес всего общества - это просто совокупность групповых интересов, отстаиваемых этими партиями.
Сергей Бахматов  |  22 Декабрь 2015 в 11:08
Вот поэтому, друг мой, Вы и буржуазный либерал:-))
Вы предпочитаете отстаивать групповой интерес буржуазии, а не всего общества. Но не получается совокупного интереса групп общества, поскольку условия не равны у этих групп. У буржуазии есть капитал, а поэтому средства манипуляции общественным сознанием и много ещё чего. Поэтому и политические партии Вам видятся как совершенная форма устройства политической жизни общества.
Н.Р.  |  22 Декабрь 2015 в 11:56
Буржуазия - тоже одна из групп общества. И она имеет право выражать и представлять свои интересы, как и все другие социальные группы. На мой взгляд, это хорошо, если в обществе есть оформленные социальные группы со своими интересами и эти интересы выражают и представляют политические партии. Больше того, друг мой - если бы российское общество не было столь аморфно, как сейчас, если бы в нём выделились социальные группы и "снизу", путём самоорганизации, сложились выражающие их интересы политические партии - это был бы колоссальный прогресс в направлении реальной демократии. ("Буржуазной" демократии, если Вы предпочитаете этот термин). Большая проблема России заключается в том, что партии в нашей стране в 1990-91 годах стали возникать раньше, чем возникли социальные группы, интересы которых они могли бы выражать. Поэтому партии оставались преимущественно интеллектуальными клубами и не смогли стать реальным противовесом правящей бюрократии. Но если бы в России установилась "буржуазная" демократия, это был бы колоссальный шаг вперёд от нынешней квазифеодальной системы.
Сергей Бахматов  |  22 Декабрь 2015 в 12:58
Буржуазия, конечно же, имеет право выражать и представлять свои интересы, главным из которых, может со временем оказаться тем, что их когда-нибудь не подняли "на вилы" за их амбиций и самозабвенный эгоизм. В этом отличаются мои представления о политическом процессе от представлений Маркса и иже с ним. Здесь нет никакого противоречия: сила действия вызывает противодействие, а это закон природы. Ничего личного, только политика...
Поверьте, что лучше договориться, во что не верил Маркс и Ленин. Я же считаю, что Homo Sapiens достоин лучшей участи. Вот Вы, например, ужасаетесь беспределом, творившимся во времена сталинизма. Неужели Вы хотите повторения? Не хотите, тогда подумайте над тем, что мы обсуждаем сейчас. Естественно, не только Вы, но и Вам подобные.
Сергей Бахматов  |  23 Декабрь 2015 в 04:35
Демократия по определению означает, что источник власти - народ. Следовательно, для её реализации требуется, во-первых, чтобы выборы во власть проводились из достойных представителей народа, которым доверяется руководство, и при самой широкой избирательной базе, во-вторых, ответственность за ненадлежащее исполнение своих обязанностей, в-третьих, отсутствие возможных коррупционных связей.
Если рассматривать партийную политическую систему на основании этих требований, то выясняется, что ни одно из этих требований при ней не выполняется. Выборы в партию от представителей народа не происходят, следовательно, член партии становится кандидатом во власть, минуя сито демократического отбора снизу. Что касается ответственности за невыполнение предвыборных обещаний, то я ещё ни разу не видел, чтобы партия, не выполнившая предвыборных обещаний, самораспустилась. Наоборот, как правило, она продолжает находиться у власти и дальше. Как известно, там, где нет ответственности, начинаются злоупотребления. Партия, конечно, имеет программу, декларирует ценности, заявляет, что защищает интересы народа. Но это всего лишь декларация. Как говорят политики, обещать ещё не означает жениться. По этой причине в политической борьбе процветает демагогия и популизм, а в партию пробираются карьеристы, не имеющие ничего общего с интересами народа. Наконец, создание крупной политической партии с разветвлённой сетью и поддерживаемой СМИ – очень недешёвое мероприятие и требует финансирования, которое вряд ли может быть покрыто за счёт членских взносов и субсидий государства. Даже сама организация такой партии требует средств немалых, чего уж говорить о предвыборных кампаниях, которые в современном обществе явления крайне затратные. Таким образом, партия своим существованием и приходом к власти обязана капиталу или связи с ним. А поскольку есть обязательства, то нетрудно догадаться, чью волю она будет исполнять в своей повседневной деятельности. Кроме этого у партии есть ещё один мощный инструмент для пополнения кошельков всех своих членов – неформальный лоббизм, который, конечно же, имеет прямое отношение к коррупции.
Коль скоро ни одно из трёх требований демократии при партийной политической системе не выполняется, то такую власть следует называть олигархией. Кстати, большей частью эти требования не выполнялись и в советском государстве, поскольку там система была также партийная. Партия там была надсистемой, которая управляла всем, что исключало демократию.
В советской беспартийной системе все три требования демократии выполняются.





Имя
Email
Комментарий



В рубрике
ПРОБРЮССЕЛЬСКОЕ БОЛЬШИНСТВО УТРАТИЛО ЧИСЛЕННОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО В ЕВРОПАРЛАМЕНТЕ
КТО НУЖЕН НОВОМУ ПРЕЗИДЕНТУ?
ПРИВЕДЕТ ЛИ КАПИТАЛИЗМ К КЛИМАТИЧЕСКОЙ КАТАСТРОФЕ?
СМОЖЕТ ЛИ ТРАМП ВЕРНУТЬ ДОВЕРИЕ РОССИИ?

Новости
18.06.2019 В Йошкар-Оле прошел третий Социальный Форум Социал-демократического союза женщин России
18.06.2019 Руководство фракцией социал-демократов в ЕП перешло к Испании
18.06.2019 ООН: Население планеты за 30 лет увеличится на 2 млрд человек
18.06.2019 Кудрин обеспокоен возможностью социального взрыва из-за падения уровня жизни
18.06.2019 Рекордное число россиян считает службу в армии обязательной для мужчины - опрос
17.06.2019 Датские социал-демократы перестали требовать запретить "Северный поток - 2"

Опрос
КАК ВЫ ОТНОСИТЕСЬ К ПОВЫШЕНИЮ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"