все поля обязательны для заполнения!


 
ПРОТЕСТ ИЛИ БУНТ?
ИЛЬЯ КОНСТАНТИНОВ
Заместитель генерального директора Института развития гражданского общества и местного самоуправления

Недавнее трагическое происшествие на шахте «Распадская» в Кузбассе, приведшее к гибели почти 100 человек, и последовавшие за этим события: стихийные выступления шахтеров, громогласный ультиматум некоего «Союза жителей Кузбасса», внезапное, словно по щелчку пальцев, прекращение всяких протестных акций, в очередной раз заставили задуматься о странностях протестного движения в современной России.

Казалось бы, вот она - искра, из которой возгорится пламя организованного рабочего движения, вовсе почти сошедшего на нет в последние годы. Шахтеров «Распадской» поддержат другие горняки, тех – металлурги, железнодорожники… А там и до новых, подлинно независимых профсоюзов недалеко.
Тем более, что оснований для рабочего протеста сегодня больше, чем достаточно.
Зарплата рядового шахтера в Кузбассе – 20-25 тысяч рублей, при ежедневном риске, тяжелейших условиях труда и постоянно растущих ценах.
А многим ли легче судьба рабочего-металлурга, транспортника, строителя?
Для справки: на стройках у нас работают не только гастарбайтеры, и не они одни живут в скотских условиях. Это я не к тому, что гастарбайтеры – люди якобы второго сорта, а к тому, что большинство российских рабочих, да и многие служащие, на родной земле чувствуют себя гостями, причем незваными.
Не очень-то я верю официальной статистике, но за неимением других источников приходится пользоваться. Так вот, даже по данным Роскомстата, в разгар кризиса (с апреля 2008 по апрель 2009 г.) реальная зарплата в нашей стране сократилась на 5 % (та самая «средняя температура по больнице»), а уровень безработицы вырос в полтора раза.
О том, насколько сократились доходы собственно рабочих (а не высших менеджеров), приходится только гадать, но можно с уверенностью утверждать, что темпы их падения были гораздо выше.
При этом, по официальным данным, в 2009 году в России состоялась всего одна (!) забастовка. Для сравнения: в 2000 году было зарегистрировано 817 забастовочных акций.
Разумеется, статистика лукавит, относя к забастовкам далеко не все случаи остановки работы, вызванные трудовыми конфликтами. Да и организовать забастовку после принятия нового Трудового кодекса стало совсем не безопасно.
И, тем не менее, даже невооруженным глазом видно, что забастовочная активность трудящихся в нашей стране крайне низка.
Нет массовых забастовок и в Кузбассе.
А ведь было время! Вспомните конец 80-х - начало 90-х: вся страна гудела от грохота шахтерских касок. Куда делась боевитость горняков?
Одно из объяснений лежит на поверхности: двадцать лет назад шахтеры, независимо от занимаемой должности, обычно действовали заодно. В состав стачкомов входили и рядовые рабочие, и бригадиры, и инженеры Часто забастовщиков негласно поддерживала администрация предприятий и даже руководители местных органов власти.
Сегодня ситуация совсем иная. Между рабочим и менеджером пролегла пропасть.
А до чиновника рядовому горняку и вовсе не дотянуться.
Классовые противоречия, никуда от них не денешься!
Выходит, без барина нашему работяге никак не обойтись?
Но ведь в других-то странах обходятся, да и Россия имеет богатуюую историю рабочего движения.
Когда-то русские социал-демократы ставили вопрос о соединение социализма с рабочим движением. Социализм в то время (самое начало двадцатого века) существовал в виде сравнительно немногочисленных интеллигентских кружков.

А что из себя представляло в то время рабочее движение?
Чтобы не перегружать читателя цифрами приведем лишь статистику, касающуюся общего количества забастовок на территории Российской империи за период 1895-1904 годы – 1765 (менее 200 в год). При этом в 1905 году количество стачек возросло до 13995.
Но 1905 год – это уже начало первой русской революции.
Так что забастовочная активность русских рабочих на рубеже прошлого и нынешнего веков, на первый взгляд, сопоставима. Правда, неузнаваемо изменилась социальная структура общества: в начале XX века 82% населения России составляли крестьяне, большинство которых все еще вело преимущественно натуральное хозяйство. К рабочему классу относилось менее 10 % населения. В той или иной форме, по найму работало лишь около трети трудоспособного населения страны.
Сегодня по найму трудятся практически все, кроме глубоких стариков и младенцев.
Даже крупные предприниматели чаще всего формально являются наемными менеджерами. Сколько в этом море наемных работников собственно рабочих и близких к ним по социальному статусу мелких служащих доподлинно неизвестно.
Точная статистика отсутствует. Но очевидно, что речь идет не менее чем о 70-80% трудоспособного населения. Значит в действительности интенсивность забастовочного движения сегодня на порядок ниже, чем 100 лет назад. И это при чудовищно высоком уровне социальной дифференциации, и соответствующем накале классовой ненависти!

Напрашивается парадоксальный вывод: классовая борьба в традиционных для рабочего и социалистического движения формах в современной России практически отсутствует.

И дело вовсе не в наступлении постиндустриальной эпохи. Западная Европа, обогнавшая нас по уровню социально-экономического развития на несколько десятилетий, нынче бурлит от классовой борьбы в самых что ни на есть классических ее формах.
А вся Латинская Америка уже несколько десятилетий переживает социальный сдвиг тектонических масштабов, связанный с резким обострением всех социальных противоречий.
Значит, причины повергшие Россию в глубокую социальную апатию носят не глобальный, а локальный характер и отражают специфику нашего исторического развития.
Из сказанного, конечно, вовсе не следует, что российское общество свободно от социальных противоречий, что в нем нет места социальному протесту.
Скорее, наоборот: с различными протестными проявлениями мы сталкиваемся буквально на каждом шагу.

Протест является повседневной поведенческой нормой для среднестатистического россиянина.

Но формы этого протеста совершенно нетрадиционны, отчасти уникальны для экономически развитых стран, к числу которых по традиции все еще относят Россию.
Прежде всего, я имею в виду различные формы пассивного сопротивления: от неуплаты налогов, до уклонения от службы в вооруженных силах.
Согласен, стремление минимизировать налоговые выплаты характерно отнюдь не только для россиян. Но, пожалуй, ни в одной мало-мальски цивилизованной стране мира (кроме наших соседей по постсоветскому пространству, страдающих похожими недугами) уклонение от налогов не имеет столь массового характера и не встречает такой поддержки в обществе.
Не менее широко распространены и попытки «откосить» от армии всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Причем, в наши дни (в отличие от сравнительно недавнего прошлого) «уклонистам» активно помогают родственники, друзья, соседи, коллеги по работе и даже целый ряд общественных организаций.
Служба в вооруженных силах не просто непрестижна, среди значительной части городской молодежи бытует мнение, что идти в армию «западло» (прошу прощения за сленг).
На литературном русском языке эта мысль будет звучать приблизительно следующим образом: «уважающий себя человек не должен служить в таких вооруженных силах такому государству».
Можно по-разному относиться к практике уклонения от налогов, бегству от воинской службы или, скажем, широко распространенному нежеланию сотрудничать с милицией (молва гласит, что «менты хуже бандитов»), но нельзя не видеть протестного характера этих явлений.
Правда, протест этот направлен не против классовых антагонистов в марксистском понимании этого слова, а против государственной политики, государственных чиновников, государственной власти.

 Россиян совершенно не устраивает характер нынешнего российского государства.

В этом отношении исключительный интерес для аналитика представляет реакция общества на скандальную историю так называемых «приморских партизан» - вооруженной банды, длительное время нападавшей на сотрудников милиции.
Интернет переполнен комментариями на эту тему, причем, большинство комментаторов, явно или скрыто, сочувствуют бандитам. Их называют «партизанами» и «борцами с милицейским беспределом», приписывают им идейную и даже политическую мотивацию.
В Интернете можно найти прокламации «приморских партизан», с призывами начать беспощадную борьбу с представителями власти.
Не знаю, насколько аутентичными являются эти документы, но если они сфальсифицированы, то факт такой фальсификации представляется мне не менее красноречивым, чем спровоцировавшие его события. Ведь интересны не столько мотивы, которыми в действительности руководствовались преступники, сколько мнение общества об этих мотивах. А оно однозначно: «менты довели парней до смертоубийства»!
Не верите? Поройтесь в Интернете – сами убедитесь.
Складывается впечатление, что государство (в лице правоохранительных структур) и общество находятся в состоянии холодной войны, которая грозит перейти в «горячую» фазу.
Тревожные факты, свидетельствующие о нарастании противостояния между обществом и государством, постоянно множатся.
Конфликт в Кадашах. Казалось бы, абсолютно локальная проблема.
Сторонники сохранения исторического облика Москвы протестуют против планов возведения элитного жилого комплекса.
Но гнев общества направлен не против инвесторов и застройщиков, а против правительства Москвы, разрешившего застройку. Таким образом, локальный конфликт приобретает политический характер. В противостояние активно включаются различные партии и общественные организации, милиция, другие силовые структур и температура конфликта возрастает.
Другой пример. В следственном изоляторе «Матросская тишина» скончалась подследственная Вера Трифонова, обвиняемая в мошенничестве.
Следователи утверждают, что причиной смерти стала врачебная ошибка.
Общественность не верит, пологая (не без оснований), что в стране сложилась практика выбивания показаний из подследственных, и велика вероятность того, что Вера Трифонова стала ее очередной жертвой.
Соответствует ли эта версия действительности, не знаю.
Но уверен в том, что и без того подмоченный авторитет правоохранительных органов и государства в целом в очередной раз пострадает.

В нашем разговоре мы, конечно, никак не можем обойти стороной и акции оппозиции на Триумфальной площади, ставшие уже неотъемлемой частью российского политического пейзажа. Ситуация вокруг Триумфальной площади – это, я бы сказал, классика жанра.
Акции проводит радикальная внесистемная оппозиция, еще недавно крайне малочисленная и малоавторитетная.
Разреши власть проведение их митингов, собралось бы несколько сот человек, поговорили, попротестовали и разошлись. Раз, другой, третий… одни и те же лозунги, лидеры, речи… Очень скоро это бы всем надоело.
Но власти уперлись, видимо опасаясь, что Триумфальная площадь может стать центром подготовки российского варианта «цветной революции», хотя никаких признаков революционной ситуации невооруженным глазом было не разглядеть.
Впрочем, сверху, наверное, виднее: раз власти опасаются революции, значит они ее заслужили.
Но речь в данном случае не об этом.
Как только обществу стало ясно, что на Триумфальной власть пошла на принцип, и акции оппозиции будут разгоняться в силовом порядке, численность и энтузиазм протестующих стали стремительно расти.
Чем яростнее ОМОН работает дубинками, тем лучше настроение оппозиции.
И без того не слишком любимое россиянами государство снова демонстрирует свою антинародную сущность.
В разгорающийся костер войны между государством и обществом подбрасываются все новые охапки дров.

Таких примеров можно приводить десятки и сотни. Но и сказанного уже достаточно, чтобы сделать некоторые выводы.

Социальная напряженность в российском обществе нарастает, но конфликт развивается не по линии «труд-капитал», а по линии «общество-государство».
Это свидетельствует о том, что задачи демонтажа тоталитарного государства, вставшие перед Россией несколько десятилетий назад, до сих пор не решены. А социальная структура нашего общества остается не вполне капиталистической.
Несмотря на всю ненависть к олигархам и нуворишам, в повседневной жизни рядовому россиянину мешает главным образом мелкий чиновник (он же милиционер).
Надо полагать, что чем выше социальный статус нашего соотечественника, тем выше уровень чиновника, мешающего ему жить. Но суть дела от этого не меняется.
Социальный протест в этих условиях носит по преимуществу пассивный характер. Но масштабы этого пассивного протеста постоянно возрастают, угрожая уже самим устоям государства и общества.
В последнее время наметилась тенденция перерастания социального протеста в активные формы. Однако имитационный характер «суверенной демократии» и некоторые особенности национального менталитета препятствуют развитию протестного движения по легитимному руслу и в конструктивном направлении.
Пока экономическая ситуация в стране остается более или менее терпимой, а мировые цены на энергоносители позволяют верстать не слишком дефицитный бюджет, развивающийся конфликт между обществом и государством едва ли приобретет открытый характер.
Но последствия наступления новой волны экономического кризиса, особенно если она придется на период президентских выборов, могут оказаться непредсказуемыми.

Война между государством и обществом из фигуры речи может стать жутким эмпирическим фактом.
Избежать такого развития событий, думаю, еще можно, но для этого уже требуются неординарные усилия. И инициатива должна исходить с самой вершины государственной пирамиды. Нужно спешить.
Боюсь, что до часа «Х» осталось не так уж много времени.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

15 Июнь 2010

Комментарии


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
РОССИЯ МОЖЕТ СТАТЬ ВЕДУЩИМ "ЭКСПОРТЕРОМ" БЕЗОПАСНОСТИ
ПАРЛАМЕНТСКИЕ ВЫБОРЫ В ГРЕЦИИ: ПАРТИЯ ЦИПРАСА УСТУПАЕТ КОНСЕРВАТОРАМ
ИНДУСТРИЯ СНА
ПРОБРЮССЕЛЬСКОЕ БОЛЬШИНСТВО УТРАТИЛО ЧИСЛЕННОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО В ЕВРОПАРЛАМЕНТЕ

Новости
19.07.2019 Профсоюзы Франции призывают к протестам против пенсионной реформы
19.07.2019 Европарламент озабочен отказом в регистрации оппозиционных кандидатов на выборах в Мосгордуму
19.07.2019 Зеленский сожалеет, что в Раду не пройдет много партий из-за высокого барьера
18.07.2019 СПЧ предложил научиться жить по действующей Конституции, а "не менять учебник"
18.07.2019 Мосгоризбирком отказал в регистрации на выборы 57 кандидатам
18.07.2019 Президент Украины внес в парламент проект о наказании за незаконное обогащение

Опрос
СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО СЕСТРЫ ХАЧАТУРЯН ДОЛЖНЫ БЫТЬ ОПРАВДАНЫ?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"