все поля обязательны для заполнения!


 
ЗА КУЛИСАМИ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
ИНТАН СУВАНДИ
Политолог

Глобализация – не новый этап в истории капитализма, она продолжается уже долгое время. Капитализм – это внутренне и внешне расширяющаяся система, он растёт и распространяется одновременно, его рост и распространение являются глобальными по масштабу и империалистическими - по характеру.

Накопление капитала всегда означает экспансию, капитализм с самого начала не возможен без империализма. От захвата Америк до колониального подчинения Азии и Африки и до современной неолиберальной глобализации, цели капитала остаются неизменными – расширение рынков, разграбление природных ресурсов и эксплуатация дешёвого труда на периферии. Однако глобализация (глобальная капиталистическая экспансия) в разные исторические периоды имела значительно отличающиеся характеристики. Сейчас её основа – это эксплуатация «глобального Юга» путём укрепления монополистического капитализма и олигополистической власти многонациональных корпораций, а также «глобального арбитража труда».

 

Новые тенденции в развитии глобальной экономики
Современную глобальную экономику и нынешнюю волну глобализации, начавшуюся в конце 1970‑х, характеризуют громадный рост торговли и международных прямых инвестиционных потоков; массированное увеличение международных портфельных инвестиционных потоков; ускоренное развитие офшоринга, особенно в обрабатывающей промышленности, как в форме контрактов между независимыми партнёрами, так и сделок в рамках одной многонациональной корпорации (МНК).

Объём иностранных прямых инвестиций (ИПИ) в последние десятилетия рос гораздо быстрее, чем мировой доход. Ввозимые ИПИ выросли с 7% мирового ВВП в 1980 году до примерно 30% в 2009 году. Контракты между независимыми партнёрами также играют важную роль в глобальной экономике, с их помощью компании получают «необычно большую норму прибыли путём своих международных операций и осуществляют стратегический контроль над своими каналами снабжения вне зависимости от сравнительного дефицита». МНК с высоким объёмом ИПИ одновременно являются ведущими международными субподрядчиками.

В последние 25 лет на «глобальном Юге» происходит бум экспортно-ориентированной обрабатывающей промышленности. МНК рыщут по миру в поисках самой дешёвой рабочей силы и находят её в развивающихся странах. Большая доля мировых ИПИ направляется на «глобальный Юг». Медленный, но верный рост этой доли начался в конце 1980‑х, а в 2010 году впервые более 50% всех ИПИ было вложено в «третий мир» и переходные экономики. В 2003 году Всемирный банк констатировал, что ИПИ стали главным источником внешнего финансирования развивающихся стран. В отличие от прямых инвестиций, стоимость контрактов между независимыми партнёрами трудно подсчитать, но аутсорсинг генерирует до 40% мировой торговли.

Промышленность становится главной причиной динамизма «третьего мира» в сфере производства и экспорта, особенно в Восточной и Юго-Восточной Азии, где доля промышленности в ВВП непрерывно возрастала с 1970‑х по 2000‑е годы. Возникает глобальная рабочая сила: 78% всех промышленных рабочих мира сейчас находятся на «глобальном Юге», против 34% в 1950 году и 53% в 1980 году.

 

Теории глобальных цепочек
Концепцию «товарных цепочек» предложили в 1970‑е И. Уоллерстин и Т. Хопкинз в рамках мир-системного анализа. Затем в изучении глобальных цепочек сложились три основных подхода: 1. мир-системный макро-анализ и долгосрочный анализ товарных цепочек; 2. исследование глобальных товарных цепочек (ГТЦ); 3. исследование глобальных стоимостных цепочек (ГСЦ) или глобальных цепочек поставок. Теории ГТЦ и ГСЦ, в отличие от мир-системной теории, сосредоточены на изучении процессов экономической интеграции. Все три подхода во многом сходны, их терминология нередко взаимозаменяема, поэтому мы называем их все теорией глобальных цепочек.

Она понимает товарную цепочку примерно так же, как Уоллерстин и Хопкинз: «сеть трудовых и производственных процессов, конечным результатом которых является готовый товар». Цепочки обычно охватывают значительные территории и включают многие виды производственных единиц с разнообразными способами вознаграждения работников. Для обозначения отдельных процессов в товарной цепочке применяются термины «звено» или «узел». Узел–это конкретный производственный процесс, включающий приобретение и/или производство продукта, рабочую силу и её оплату, перевозки, распределение и потребление.

Важное значение для теории глобальных цепочек имеет изучение начавшегося в 1970‑х в большинстве развивающихся стран перехода от импортозамещающей индустриализации к экспортно-ориентированной, в том числе благодаря офшорингу/аутсорсингу. Офшоринг, то есть поставки товаров и услуг с зарубежных, а не национальных площадок, сам по себе не нов, но теория глобальных цепочек считает рост международного производства и офшоринга отличительной чертой современной глобализации. Торговля ведётся по всё более сложным и высокоорганизованным схемам, при которых всё больше товаров и услуг поступает из развивающихся стран, где сосредотачивается всё большая (и растущая) доля рабочей силы.

Этот сдвиг в корпоративной стратегии считается одной из причин «новой волны» глобализации. Он должен обеспечить более низкие издержки, большую гибкость, возможность направлять больше средств на финансовые операции и рост акционерной стоимости при сокращении обязательств по созданию и сохранению рабочих мест. Важной новой тенденцией стало возникновение корпораций – крупных торговых компаний, которые сами ничего не производят, но в последние два десятилетия являются «моторами» глобальных цепочек. Они практикуют аутсорсинг в цепочках с доминирующим покупателем, создают в странах-экспортёрах, прежде всего в «третьем мире», децентрализованные производственные сети. Они – торговцы, которые лишь проектируют и/или под своим брендом выносят продукт на рынок. Такие цепочки, в отличие от основанных на ИПИ цепочек с доминирующим производителем, опираются на контракты между независимыми партнёрами.

Теория глобальных цепочек недостаточна для критического понимания материальных отношений, особенно между глобальным капиталом и трудом «глобального Юга», лежащих в основе глобализации производственных процессов. Эта теория недооценивает роль многонациональных корпораций (МНК) в глобальной экономике и глобализации производства, степень и методы их контроля над децентрализованными цепочками с доминирующим покупателем, а следовательно, их фактическую власть.

Ослабляется ли эта власть благодаря глобализации производства? Радикальные экономисты доказывают, что возникновение систем товарных цепочек не означает равномерного распределения контроля над производством по всему миру. Хотя МНК переходят с иерархической организации на сетевую, их структура управления по-прежнему остаётся национальной, их руководящие органы и НИОКР сосредоточены на «глобальном Севере», а инновации вместе с инвестициями передаются в развивающиеся страны. Примером может служить Китай, где выдаётся всё больше и больше патентов, однако в основном это «усовершенствование, освоение и творческая имитация» импортированных технологий. МНК производят 85% высокотехнологичных экспортных товаров Китая; c 2002 по 2009 годы доля таких товаров, производимых корпорациями, принадлежащими иностранцам, выросла с 55 до 68%.

Теоретики глобальных цепочек чаще всего упускают из виду связь между властью МНК и неравными отношениями «глобального Севера» с «глобальным Югом», рассуждая лишь о том, как развивающиеся страны могут занять более выгодную позицию в цепочке. В пример они приводят подъём новых индустриальных экономик (НИЭ) Восточной Азии благодаря переходу к «треугольному производству», когда заказы из стран Европы и США размещаются в НИЭ, передающим производство офшорным предприятиям на «дешёвой» периферии–в Китае, Индонезии или Гватемале. Это позволяет НИЭ перейти с роли поставщика для розничных и брендовых компаний США на роль посредника в цепочках с доминирующим покупателем

 

Монополистический капитал и многонациональные корпорации
«Новая волна» глобализации продолжает долгую историю империалистического глобального капитализма, монополистического капитала, развития многонациональных корпораций и усиления их власти, то есть всего того, что теория глобальных цепочек обычно упускает из виду. От развития монополистического капитализма неотделимы возникновение и эволюция МНК. Господствующее положение этих гигантских корпораций объясняется их способностью устанавливать и навязывать монопольные цены. Повышения цен происходят «очередью», чаще всего – после того, как цену повышает ведущая корпорация в данной отрасли, при этом снижения цен олигополии избегают, чтобы не допустить ценовой междоусобицы.

Небольшое (и постоянно сокращающееся) количество МНК контролирует мировое производство. Их мощь и богатство увеличиваются по мере того, как увеличиваются их размер и многонациональность. МНК формируют новую структуру менеджмента, позволяющую повышать эффективность производства, «импортировать» в экономику достижения науки, оптимизировать процесс принятия решений, создавая вертикальную систему управления, которую венчает штаб-квартира в метрополии. Правда, в противоречие с этой системой неизбежно вступает необходимость децентрализации системы управления, чтобы приспосабливаться к специфике каждой страны.

Целью корпораций неизменно остаётся установление и удержание монополистической власти, то есть способности генерировать постоянную высокую прибыль. В ходе глобализации ведущие олигополии экспортируют капитал в недоразвитые страны, чтобы обеспечить высокие прибыли за счёт эксплуатации изобильного дешёвого труда и контроля над ключевыми природными ресурсами.

Экспорт капитала характерен для всей истории монополистического капитализма. Уже в эпоху колониализма благодаря вывозу капитала в отсталые страны, где «прибыль обычно высока, ибо капиталов мало, цена земли сравнительно невелика, заработная плата низка, сырые материалы дёшевы», была заложена «солидная основа империалистского угнетения и эксплуатации большинства наций и стран мира, капиталистического паразитизма горстки богатейших государств».

После Второй мировой войны иностранные инвестиции, прежде всего в обрабатывающую промышленность, становились всё более важным элементом мировой империалистической системы, лидером которой стали США. Неудивительно, что в 1914-1960 годах их доля в совокупных иностранных инвестициях ведущих стран-экспортёров капитала выросла с 6,3% до 59,1%. Инвестиции, особенно прямые, позволяют конкурировать на иностранных рынках непосредственно, а не путём экспорта. Они укрепляют позиции МНК, поскольку направляются в наибольшей степени монополизированные отрасли.

 

Империалистическая глобальная экономика глазами «глобального Юга»
Понимание современного империализма невозможно без анализа систематического расхождения в степени эксплуатации между империалистическим «глобальным Севером» и периферийными странами «глобального Юга». В разной стоимости рабочей силы или в сверхэксплутации нет ничего нового, но в последние 30 лет неолиберальной глобализации эти факторы приобрели решающее значение.

Рассмотрим офшоринг/аутсорсинг как элемент глобального арбитража труда. Экономист С.Роуч, который ввёл этот термин, понимал под ним замену высокооплачиваемых работников в США и других развитых странах низкооплачиваемыми работниками равной квалификации за рубежом. Это является для компаний «актуальной тактикой выживания» путём снижения издержек и поиска новых путей повышения эффективности.

Здесь снижение издержек – это использование корпорациями резко дифференцированной оплаты труда на несовершенном глобальном рынке. На нём капитал и товары перемещаются сравнительно свободно благодаря либерализации торговли, если не считать препятствий, создаваемых монополистическим контролем, и ещё сохраняющимся протекционизмом. Однако рабочая сила по большей части замкнута в национальных границах, что вызвано многими экономическими, политическими и социальными факторами, включая иммиграционные ограничения.
Офшоринг носит империалистический характер, это прежде всего эксплуатация труда «глобального Юга» империалистическим глобальным капиталом. Глобальный арбитраж труда, углубляющий интеграцию «глобального Юга» в мировую капиталистическую экономику, является неравным обменом, из которого капитал извлекает гораздо больше выгоды, чем его наёмные работники на «глобальном Юге».

Агрессивность глобального капитала в поиске более дешёвой рабочей силы находит отражение в попытках таких финансовых институтов, как Всемирный банк и Азиатский банк развития (АБР), формировать на «глобальном Юге» то, что они считают благоприятным инвестиционным климатом. Рабочая сила занимает здесь важнейшее место. Так, говоря об Индонезии, эксперты АБР называют её трудовое законодательство проблемой, которая больше, чем квалификация работников, мешает улучшить инвестиционный климат. Повышения минимальной оплаты труда также рассматриваются как нагрузка на предпринимателей и снижение инвестиционной привлекательности страны.

Укажем на несколько главных черт глобального арбитража труда. Во-первых, это стратегия сокращения социально необходимой стоимости труда (благодаря использованию низкооплачиваемого труда) и его максимальной эксплуатации на «глобальном Юге», включая потогонные условия труда на заграничных заводах, запрет профсоюзов государством, сдельно-прогрессивную оплату труда и т.п.

Во-вторых, глобальный арбитраж труда формирует глобальную «резервную армия труда», в том числе благодаря: а) «большому удвоению», то есть включению в глобальную экономику рабочей силы из бывших социалистических стран, включая Китай, и бывших протекционистских стран, таких как Индия; б) росту агробизнеса на глобальной периферии, вызывающему обезземеливание крестьян и их отток в города. Глобальная резервная армия труда нужна как для того, чтобы повышать прибыли, так и для того, чтобы «разделять и властвовать» над трудом в глобальном масштабе, усиливая конкуренцию за рабочие места между рабочими всего мира, особенно «глобального Юга».

В-третьих, глобальный арбитраж труда скрывает более комплексные империалистические отношения между глобальным капиталом и трудом на «глобальном Юге». При аутсорсинге или контрактах с независимыми иностранными поставщиками МНК вступают в непрямые отношения с рабочими или фермерами, выполняющими заказ, и видимого перемещения прибыли от этих иностранных поставщиков к заказчикам на «глобальном Севере», то есть многонациональным корпорациям, часто не происходит.

Экономист-марксист Дж. Смит показывает, как трудно отследить распределение прибылей, на примере 30-гигабайтного смартфона «Эппл» iPod. В 2006 году он продавался за 299 долл. США, а производство обходилось в 144,4 долл. Это означало прибыль в 154,6 долл. (52%), которая делилась между «Эппл», её дилерами и государством, получающим налоги. Эти 52% считаются добавленной стоимостью для США и учитываются в их ВВП, хотя производство смартфонов осуществлялось только в Китае. Там общий фонд оплаты труда составил только 19 млн. долл. против 719 млн. в США. Жители потребляющих стран пользуются не просто дешёвыми товарам, но и той частью прибыли от них, которую в виде налога получает государство, а виде «комиссионных»–рабочие, арендодатели и все участники процесса продажи.

Разоблачая «иллюзию ВВП», Смит отмечает, что когда мы покупаем товар, произведённый в одной из стран «Юга», лишь очень небольшая часть уплаченной цены учитывается в ВВП этой страны, а большая зачисляется в ВВП страны, где произошло потребление. Возникает абсурдная ситуация: у более бедных стран, в которых фактически происходит производство и которые вносят больший вклад в глобальное богатство, ВВП гораздо меньше чем у стран, где производства нет. Смит объясняет это тем, что данные о ВВП и торговле учитывают лишь сумму рыночных операций, но стоимость создаётся только в процессе производства и существует отдельно от окончательной продажной цены.

Если мы поймём, как замалчивается и маскируется статистикой вклад «глобального Юга» в глобальное богатство и как это замалчивание ещё более способствует эксплуатации труда, происходящей в «сокровенных недрах производства» (К. Маркс) на «глобальном Юге», мы лучше поймём суть империалистического господства «глобального Севера» над «глобальным Югом».

Понимание империалистической глобальной экономики невозможно без марксовой теории стоимости в сочетании с исследованием исторических и политических аспектов глобализованного производства. Анализ роли капитала и государств «глобального Юга», которые, с одной стороны, подчинены капиталу «глобального Севера», с другой, эксплуатируют собственных рабочих, выявит всё разнообразие властных отношений между государствами–участниками глобальной экономики.

Мы можем разработать теорию империализма, которая будет опираться на трудовую теорию стоимости и анализ товара, прежде всего такого товара, как рабочая сила. Живой труд имеет решающее значение для глобализации производственных процессов именно потому, что превращение рабочей силы в товар – это суть капитализма, а производство этого товара глобализуется вместе с капитализмом.

 

 

Перевод с английского Олега Теребова

Статья была опубликована в журнале Monthly Review 

25 Август 2015

Комментарии


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
КВАСЬНЕВСКИЙ: В НЫНЕШНЕЙ СИТУАЦИИ ТРАДИЦИОННАЯ ПАРТИЙНАЯ СТРУКТУРА СТАНОВИТСЯ ПРЕПЯТСТВИЕМ
АЛЕКСАНДР КВАСЬНЕВСКИЙ: НАМ УГОРОЖАЕТ ИНФЛЯЦИЯ ЕВРОПЕЙСКИХ ЦЕННОСТЕЙ
ВАСИЛИЙ КУЗНЕЦОВ - ЛЕГЕНДА СОВЕТСКОЙ ДИПЛОМАТИИ
ТЕОРИЯ ФОРМАЦИЙ МАРКСА И ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО КИТАЯ

Новости
05.12.2019 Президент Ирака одобрил закон об отмене привилегий для чиновников - ТВ
05.12.2019 Финские социал-демократы поддерживают продолжение работы Ринне на посту премьера
05.12.2019 В Париже проходит акция протеста против пенсионной реформы
05.12.2019 Третья волна маршей протеста началась в 9 крупных городах Колумбии
04.12.2019 В Мадриде пройдет массовая акция протеста против изменения климата
04.12.2019 В 2020 году 168 миллионов жителей планеты будут нуждаться в гуманитарной помощи - ООН

Опрос
СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО СЕСТРЫ ХАЧАТУРЯН ДОЛЖНЫ БЫТЬ ОПРАВДАНЫ?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"