все поля обязательны для заполнения!


 
"УГЛУБЛЯТЬ, ОБОСНОВЫВАТЬ, УКРЕПЛЯТЬ"
Интервью с Эрихом Ханом

Дьёрдь Лукач принадлежит к числу виднейших марксистских философов 20 века. Его ранний сборник статей «История и классовое сознание» (1923) и поздняя работа «К онтологии общественного бытия» (1972/1984) вызвали бурные дискуссии, вышедшие далеко за рамки коммунистического движения. Мы побеседовали о жизни и творчестве Лукача с философом и социологом Эрихом Ханом, который с 1971 по 1990 гг. занимал пост директора Института марксистско-ленинской философии берлинской Академии общественных наук (ГДР), а с 1993 г. - является членом Лейбницевского общества в Берлине.

 

- Несколько лет назад Вам исполнилось 85 лет. Примите наши запоздалые поздравления. 130 лет назад родился Дьёрдь Лукач. Для нас это повод поговорить с Вами о его творческом наследии и о Ваших работах, посвященных этому философу. Особо хочется затронуть тему разрыва и преемственности. Ваши работы о Лукаче публиковались, начиная с 2001 года. Означает ли это, если уж говорить о разрывах, что интерес к Лукачу возник у Вас только после 1989 года?

 

- Ни в коей мере. С работами Лукача меня познакомили преподаватели по историческому материализму в Гумбольдтовском университете, в том числе мой учитель Герман Шелер. Он читал соответствующие лекции в 1953 или 1954 году. Тогда книги Лукача почти не издавались. У Шелера, однако, был старый экземпляр «Истории и классового сознания».

 Сегодня меня удивляет, почему он совершенно не коснулся философских вопросов, вызвавших бурную дискуссию после выхода в 1923 г. этого произведения. Шелер говорил только о теории партии, причем только в позитивном, прагматическом ключе, так что книга показалась нам очень доступным учебником по диалектике классового сознания рабочего класса: классовое сознание – это ни сумма эмпирических представлений, возникающих в головах пролетариев, ни нечто, существующее за пределами их сознания. Оно возникает тогда, когда теоретическая активность коммунистической партии соединяется с реальным сознательным процессом и опытом рабочего класса. Для нас тогда всё это было настолько очевидно, что у меня никогда не возникало никаких сомнений. Я тогда работал пропагандистом, и учеба в университете обеспечила меня очень удачным теоретическим обоснованием моих взглядов.

В этой эйфории мы буквально махом “проглотили” «Юного Гегеля» и «Разрушение разума» Лукача. В том числе потому, что тогда вообще было мало литературы. Между тем, наступил 1956 год, связанный в том числе с участием Лукача в правительстве Имре Надя. Среди нас, студентов Института философии, некоторые были готовы даже создать бригаду для поддержки венгерских коммунистов в борьбе против контрреволюции. К Лукачу же мы относились с непониманием, разочарованием и гневом.

Такие же настроения царили и во время событий 1968 года. Руди Дучке1 тщетно пытался тогда «поставить на ноги Ленина», апеллируя к Лукачу, в особенности, к его «Истории и классовому сознанию». Дучке пользовался авторитетом у представителей внепарламентского левого движения в Западной Германии, которые не принимали коммунистическую партию и позиционировали себя как альтернативу ей и организованному рабочему движению в целом. Они извлекали из Лукача то, что хотели, и, как правило, понимали его слишком абстрактно и искаженно. В любом случае это в очередной раз поставило для нас под сомнение работы Лукача.

Потом была пауза. В 1966 году я ушел в социологию и занялся другими вопросами. Моя встреча с Лукачем после 1989 года произошла благодаря коллеге-философу Гельмуту Зайделю. В 1997 году он представил на I конференции по марксизму в Ганновере блестящий доклад, который и побудил меня обратиться к лукачевской «Онтологии». С этого момента я и начал подробно изучать творчество венгерского философа.

 

- Таким образом, сначала Вы обратились к его философии, затем отвернулись от нее, а потом снова к ней возвратились. Тем самым, в Ваших занятиях ею образовался разрыв. А в самом творчестве Лукача были такие разрывы, или можно говорить только о разрывах в его биографии – когда он покинул буржуазную семью своих родителей?

 

- Это долгий разговор. Прежде всего, разрыв, о котором идет речь, растянулся на годы. Определенная дистанция между Лукачем и его семьей образовалась еще в очень ранней юности. Он протестовал против многих черт уклада жизни крупной буржуазии, в частности против ее лицемерия. Эта дистанция расширилась после его учебы в католической школе. Он слыл строптивым учеником, читал книги, противоречащие морали и нормам его буржуазного окружения. Разрыв вырос прежде всего из его разочарования культурными нравами тогдашнего Будапешта. Так что это был первый повод для большой ссоры, берущий начало в семье и ближайшем окружении Лукача.

Еще одним большим разочарованием для Лукача стала Первая мировая война, которая много в нем поменяла. До этого он занимался теорией искусства и в своих книгах «История развития современной драмы» (1907) и статьях 1910-1912 гг. критиковал состояние буржуазного театра. В своей автобиографии «Мысли о пережитом» он писал: в 1914/15 гг. необходимо было переопределить свою позицию – жить как раньше было уже нельзя.

Одновременно с вопросов искусства и эстетики он переориентировался на этику. Это произошло, конечно, не за один год и даже не за несколько лет. Впервые вопросы этики были затронуты им в 1911 г., в сборнике «Душа и ее формы». Поводом для этого послужили самоубийство его подруги и вызванный им тяжелый душевный кризис. С началом Первой мировой войны интерес Лукача к социальным аспектам человеческого бытия еще более усилился. Он, конечно, не написал книгу об этике, но его интересовали актуальные жизненные вопросы.

Кроме того, мировая война с ее откатом к варварству разбудила в нем интерес к политике. До этого у него не было никаких контактов с левыми группами. В 1914 г. он установил связь с анархо-синдикалистской группой Эрвина Сабо2.  Потом Лукач снова два года посвятил эстетике. В конце концов, он окончательно порвал не только с родительским домом, но и в целом с буржуазной культурой, капиталистическим обществом. Это было как единый поток. Полностью изменился его язык. В его работах всё чаще упоминался, цитировался и комментировался Маркс, правда, поначалу - с некоторым дистанцированием. Однако в конечном итоге Лукач полностью перешел на марксистские позиции, решив, что это и есть та теория, которая ему поможет. Этот процесс начался в 1915 г. написанием работ, посвященных вопросам этики («Достоевский. Заметки и наброски») и продолжился в 1918 годом первыми статьями на политическую тематику. Об этом он сам писал в конце своей жизни: "Самым значимым поворотом в моей жизни было обращение к коммунизму". По словам друзей, в декабре 1918 г. он принял решение вступить в компартию.

 

- А разве не сыграла в этом свою роль и Октябрьская революция?


– Само собой разумеется. Правда, сам он об этом подробно не говорил. Мы можем только делать определенные выводы. Он вообще писал в это время непосредственно на теоретико-политические, марксистские темы. Тему большевизма Лукач затронул в статье «Большевизм как моральная проблема» (1918), в которой он рассказывал о событиях в России и Венгрии. Он увидел в большевистской позиции одну нерешенную моральную проблему, базировавшуюся на «метафизической предпосылке, согласно которой добро способно родиться из зла». Там есть одно блестящее замечание: «Большевизм уделяет недостаточно внимания моральным проблемам пролетарской революции».

Проблема, которая стоит перед пролетарской революцией, заключалась в том, что коммунисты, стремясь к введению социализма, объединили вокруг себя слишком мало людей. В любом случае большевизм должен был учитывать, что вступил в революцию, имея за собой поддержку меньшинства, а не большинства. Из этого проистекала дилемма: он должен был либо противостоять большинству населения, что в конечном счете должно было привести к террору, либо дожидаться, когда достаточное число людей перейдет на социалистические позиции. Этот период, по мнению Лукача, может продолжаться очень долго. В этом случае придется идти на компромиссы и согласиться с размыванием принципов. А это может привести к исчезновению из фокуса конечной цели революции. В этом и состояла дилемма Лукача. Он не мог решиться на большевизм, он был полон демократических ожиданий. Но само собой разумеется, что при принятии любого из этих двух решений пришлось бы столкнуться с чрезвычайно сложными проблемами.

 

- Вы только что сказали, что Лукач порвал со своим буржуазным прошлым, но «диалектичнее» было бы сказать, что в его творческом развитии произошла остановка.

 

- Полностью согласен. Я отмечаю влияние на Лукача так называемой немецкой науки о духе в лице ведущих представителей Баденской (Фрайбургской, Юго-Западно-Германской) школы3 – Георга Зиммеля, Генриха Риккерта, Вильгельма Виндельбанда и Эмиля Ласка. Их ориентация на идеалистическое понимание истории, на историю духа, ‑ это в той или иной степени редукционизм, во всяком случае, что касается движущих сил истории. Позиции этой школы находились в вопиющем противоречии с марксизмом, который уже по крайней мере за 50 лет до этого сформулировал свою позицию по этому вопросу. Школа отрицала какую бы то ни было роль материальных факторов в историческом развитии. Марксизм она признавала только в отдельных моментах.

Позитивное влияние науки о духе на Лукача проявилось разве что в его педантичном интересе к различным проявлениям духовной жизни: к истории мировоззрений, проблемам эстетики, этики, в целом к проблеме ценностей. Следует заметить, что следы этого интереса просматривались в его произведениях до самого конца жизни. Издатель лукачевских "Записок по идеологии и политике" Петер Людц утверждает, что проблемы сознания всегда занимали большое место в размышлениях венгерского философа.

Его работы выходили по мере того, как прояснялись основы марксизма. В принципе, вопросы, которые он ставил, уже рассматривались Марксом и Энгельсом. Он всегда пробовал "на зуб" положения марксизма, подвергал их испытанию через сопоставления с историческими событиями, победами и поражениями рабочего движения. Он подталкивал марксизм к ответу на вопрос: какие выводы необходимо сделать из определенного развития общественной практики. С этой точки зрения, он оценивал и историю искусства, и марксово определение отношений между базисом и надстройкой, несмотря на то что основатели марксизма уже написали всё важное по этому вопросу. Это было связано с духовным развитием Лукача.

Особую роль в развитии марксизма играли знаменитые "Письма об историческом материализме" Энгельса, в которых исторический марксизм принял законченную форму по сравнению с ранними работами основателей. Энгельс сформулировал проблему так: материализм окончательно доказал, что общественное бытие определяется общественным сознанием, надстройка – базисом, идеология – ежедневной классовой борьбой и т.п. В тогдашней позиции по отношению к идеализму Маркс и Энгельс абсолютно справедливо делали акцент на материальном происхождении идей. Собственная жизнь сознания и идеологии, обратное воздействие идей на бытие, оставались недоисследованными. В момент своего возникновения идеология уже работает. Она ещё не систематизирована, но уже работает. На этом Лукач и сделал акцент – несомненно новый акцент – в своей онтологии, в своей теории бытия существующего.

Я приведу пример. Мы в рамках марксизма-ленинизма часто дискутируем о возникновении и функционировании идеологии. Схематически мы исходим из того, что идеология порождается экономическими, политическими и социальными процессами. Как, однако, объясняется ее обратное воздействие на эти процессы? Собственно, это воздействие противоречит материализму. И вот здесь Лукач в своем позднем произведении рассматривает проблему в новом разрезе и различает две проблемы: проблему истины и проблему духовной данности. Первая, говорит он, есть вопрос гносеологии - что есть истина? Вторая – вопрос онтологии: почему и как действует нечто? Он делает всё, чтобы устранить возможное недопонимание: это две разных науки, два разных образа мыслей. Он осознает относительность данного различения. Я считаю это гениальным открытием. В истории действует не только истина, не только правильная точка зрения. Неправильные взгляды тоже обладают своей силой, и их нельзя свести только к ошибке, случайности, проистекающей из каких-то обстоятельств. И здесь Лукач действительно делает шаг вперёд. Это можно объяснить диалектически, используя понятийный аппарат, разработанный Гансом Хайнцем Хольцем.

 

- Вы утверждаете, что Лукач просто тематически варьировал многое из того, что в свое время было разъяснено еще Марксом и Энгельсом. Но на это можно возразить: он осмыслил качественные изменения империалистической эпохи с ее иррациональным способом мышления и тем самым дал импульс дальнейшему развитию марксизма.

 

- То, что я сказал, касается исключительно философской системы. Но, разумеется, у Лукача - и в этом состоит его масштабность как марксистского философа – не было ни одной крупной работы (оставим в стороне более мелкие), где не затрагивались бы проблемы общественной практики. Он не ограничивается чисто академическим рассмотрением теоретических вопросов. Исходный пункт его теоретических рассуждений – историческая практика. Это в особенной степени относится к "Разрушению разума" (1954) – сборнику работ, посвященных фашистской идеологии. Заслуживают внимания также его подготовительные работы 1933 г. к этому сборнику, посвященные обстоятельствам рождения в Германии фашистской идеологии, а также его памфлет "Отель "Бездна"". В них он обосновывает с антифашистских позиций свой выбор в пользу марксизма и социализма, призывает своих тогдашней друзей и учителей не дать себя обмануть демагогией и не повторить ошибки других. При этом он не щадит и самого себя; это очень сильные места в его работе.

Я вижу в его антифашистских выступлениях проявление того настроения, отпечаток которого был оставлен в его душе Первой мировой войной. Это заметно по используемым им формулировкам, доведенным, конечно, до совершенно нового уровня. Потрясение времен Первой мировой войны было очень персональным, ситуационным и мало отрефлексированным философски. Чувство протеста накапливалось в душе Лукача на протяжении 1914-1918 гг. Оставалось только найти путь от искусства к этике и от этики к политике. В "Истории и классовом сознании" с этикой в непосредственном смысле этого слова было покончено. Снова к этим вопросам он вернулся уже в конце жизни – в "Онтологии".

 

А как Лукач стал причиной разрыва внутри антифашистского и социалистического лагеря? Почему функционеры и ученые ГДР стали рассматривать его как ревизиониста? Его, конечно, упрекали за участие в правительстве Имре Надя, но ведь начали также находить ревизионизм и в его произведениях. Чем это можно объяснить?

 

‑ Я бы все-таки развел такие разные темы, как дебаты внутри антифашистского лагеря и упреки в ревизионизме. Первая тема выходит за рамки нашего разговора. Что касается упреков в ревизионизме, то впервые с ними в адрес Лукача выступил Г.Зиновьев в 1924-25 г. в ходе V конгресса Коминтерна. Потом эта критика продолжилась в 20-30-е годы и с новой силой – в 1960-е. В центре этой критики стояли философские проблемы, поднятые в уже упомянутой книге "История и классовое сознание" – его самой известной и вызвавшей наиболее горячие споры работе.

Непосредственной причиной такой неординарной реакции на этот текст – правда, сначала на Западе – послужило то, что он впервые в марксистской философии (так он предположил в предисловии к переизданию работы в собрании сочинений 1967 г.) с революционно-критических позиций поднял проблему отчуждения. Акцентируя эту проблему, он затронул чувства и разум широкого круга буржуазных интеллектуалов. Понятие "отчуждение" заставило их задуматься.  Стало понятно, что капитализм представляет угрозу не только для рабочего класса, но и для всех классов и слоев общества. Лукач не был первым, кто об этом написал. Его заслуга состояла в том, что он поставил вопрос о сознании, о субъективном факторе, о силе, которая может преодолеть отчуждение. Как говорит поздний издатель работ Лукача Франк Бензелер, целью "Истории и классовом сознании" было определить исторический субъект, который может покончить с отчуждением. Это может быть только пролетарская революция. Таков ход мысли Лукача. Он развивает теорию, которая углубляет, обосновывает и укрепляет пионерские мысли Маркса о роли рабочего класса.

 

- А откуда появляется этот исторический субъект – пролетариат? Не возникает ли он в "Истории и классовом сознании" как бог из машины?

 

‑ Очень распространенный упрек. Я придерживаюсь другого мнения. Я уже упомянул, что Лукач многое взял у Маркса и Энгельса. Например, их историко-экономическое обоснование исторической роли пролетариата. Об этом говорит использование им в качестве эпиграфа к одной из наиболее значимых статей этого сборника знаменитой фразы из "Святого семейства": "Дело не в том, в чём в данный момент видит свою цель тот или иной пролетарий или даже весь пролетариат. Дело в том, что такое пролетариат на самом деле и что он, сообразно этому своему бытию, исторически вынужден будет делать" (Собрание сочинений Маркса и Энгельса ‑ MEW, том 2, стр. 38)4. Это в высшей степени материалистическая и последовательно историческая формулировка, выраженная, правда, абстрактным образом.
Лукач описал объективно возможное мировоззрение пролетариата и общества в целом в конкретной исторической ситуации. Всё это базируется в конечном счете на экономическом анализе Маркса и Энегельса.

 

А что касается упреков Лукача в ревизионизме? Как с этим обстоит дело?

 

‑ Я часто ссылаюсь на работы Йорга Камлера, ученика и коллеги марбургского социолога Вольфганга Абендрота. Он спорит со всеми теми, кто хочет свести эти дебаты к чисто теоретическим или чисто мировоззренческим дискуссиям. Камлер указывает на социальные причины идеологической критики Лукача: в 30-е годы перед Советским Союзом стояла задача во что бы то ни стало привести крестьян в капиталистическое индустриальное общество – со всем, что это общество сопровождает. При этом Камлер внес в дискуссию тезис о неизбежности своего рода "воспитательной диктатуры". В конечном счете, как выяснилось позже, речь шла о том, быть или не быть самому Советскому Союзу. Лукач незадолго до своей смерти тоже подчеркивал это обстоятельство.

Очевидно, что, чтобы понять суть этих процессов, недостаточно теоретических уверток – нужна работающая концепция, объясняющая, что, как и почему происходит. Необходим единый подход, основанный на единых принципах и единой идеологической концепции. Как это произошло у нас в 1945 году, которому я обязан своими первыми представлениями о том, что такое фашизм и каковы причины войны. Я получил их из упрощенных материалистических постулатов "Краткого курса истории ВКП(б)".

Между тем Камлер соглашается, что в ходе дискуссии вокруг "Истории и классового сознания" речь шла не только о понятиях и концептах (материализм, гегельянство, диалектика природы, отражение), но и о направлении развития ленинизма после смерти Ленина. Эта дискуссия происходила в рамках V конгресса Коминтерна. Должен ли ленинизм рассматриваться как жесткая система однозначно толкуемых постулатов или речь идет о философском осмыслении материалистического метода – "революционной диалектики"? Эскиз к подобного рода проекту революционной диалектики Лукач набросал еще в 1924 году в небольшой статье "Ленин". Он пытался сформулировать теорию и метод, с помощью которых можно было бы философски осмыслить конкретные проблемы исторической практики. Своей подвергнутой резкой критике книге он хотел инициировать дискуссию вокруг проблемы диалектики.

То же самое касается и дебатов, вспыхнувших после публикации в 1960 г. в ГДР сборника "Дьёрдь Лукач и ревизионизм". Стоит упомянуть и об этом. Ни у кого, в том числе ГДРовских авторов, не было никаких сомнений, что выход сборника явился политической реакцией на позицию Лукача вокруг событий в Будапеште осенью 1956 года. Вся теоретическая аргументация была подчинена именно этой цели. И это касается не только данной публикации.

Правды ради следует признать, что эта книга не стала в ГДР последней из числа посвященных Лукачу. Институту философии и истории литературы Академии наук ГДР принадлежит заслуга в организации в 1985 г., в сотрудничестве с венгерскими властями, международного симпозиума, приуроченного к 100-летию философа. Значение и влияние Лукача на философию надо было по достоинству оценить, а его работы ‑ "критически-конструктивно" освоить. С позиций сегодняшнего дня, ход симпозиума и публикации по его итогам следуют оценить как яркую, взвешенную, корректную, основанную на аргументах дискуссию с венгерскими товарищами. С нашей стороны имела место и определенная самокритика.

Важную роль в подготовке симпозиума сыграли Вернер Митенцвай и другие ученые. Тем самым они продолжили дело Вольфганга Хариха, который еще до 1956 года опубликовал в знаменитой "Голубой серии" издательства "Ауфбау" более дюжины основополагающих работ Лукача.

 

 

1 Руди Дучке (1940-1979) —социолог-марксист, в 1960-е гг. лидер студенческого движения в Западной Германии и западном Берлине. Прим.переводчика.
2 Эрвин Сабо (1877-1918) – венгерский политик левого толка (сначала левый социал-демократ, затем анархо-синдикалист, затем коммунист), теоретик марксизма, историк и социолог. Прим.переводчика.
3 Смесь философии жизни и неокантиантства. – Примеч. JW.
4 На русском языке – Сочинения Маркса и Энгельса, 2-е издание, т. 2, стр. 40.

 

Интервью вели Даниэль Братанович и Андреас Хиллингхорст

Статья была опубликована на сайте издания Junge Welt

Перевод  с немецкого Дмитрия Тарбеева

 

06 Май 2015

Комментарии
Н.Р.  |  20 Апрель 2015 в 08:39
Лукач чётко заявил: классовое сознание не есть сумма эмпирических представлений, возникающих в головах пролетариев. Следовательно, рабочие сами не могут осознать свои классовые интересы. Их классовые интересы правильно понимает только коммунистическая партия, то есть группировка радикальной интеллигенции, никто из членов которой никогда на фабрике не работал. А если интересы самих рабочих расходятся с "высшими интересами" пролетарского класса, как их понимает компартия, то реальных рабочих заставляют силой принять эти "высшие интересы". Так устанавливается диктатура "метафизического пролетариата" (то есть партии) над реальным пролетариатом. А отсюда прямая дорога к "диктатуре пролетариата" по Ленину-Троцкому (т. е. к диктатуре компартии), тоталитаризму и прочим советским прелестям.
Н.Р.  |  20 Апрель 2015 в 10:19
Лукач принимал ленинскую концепцию партии, согласно которой партия знает интересы рабочих лучше них самих, а то, в чём видят свои интересы реальные рабочие, не имеет никакого значения. Но неизбежным следствием этой концепции является тоталитаризм и сталинизм - чего Лукач, при всём своём критическом отношении к Сталину, так и не понял.
Сергей Бахматов  |  21 Апрель 2015 в 02:37
Справедливости ради надо отметить, что Лукач был одним из немногих марксистов, который подметил моральную ущербность марксизма: "Он увидел в большевистской позиции одну нерешенную моральную проблему, базировавшуюся на «метафизической предпосылке, согласно которой добро способно родиться из зла». Там есть одно блестящее замечание: «Большевизм уделяет недостаточно внимания моральным проблемам пролетарской революции»".
Построение социализма есть суперпозиция решения этических и экономических проблем. Марксизм же в этом отношении страдал от однобокости.

Ещё одно замечание: "В любом случае большевизм должен был учитывать, что вступил в революцию, имея за собой поддержку меньшинства, а не большинства. Из этого проистекала дилемма: он должен был либо противостоять большинству населения, что, в конечном счете, должно было привести к террору, либо дожидаться, когда достаточное число людей перейдет на социалистические позиции".
Какая разница в том, меньшинство терроризирует большинство или наоборот?
От этого насилие не перестаёт быть насилием.
Решение проблемы социалистических преобразований состоит в том, чтобы создать условия для их развития так, чтобы они были приемлемы для всех членов общества. Только так можно обеспечить демократическое развитие в сторону социализма.
Н.Р.  |  21 Апрель 2015 в 04:22
Интересно, кстати, ещё вот что. Статью "Большевизм как моральная проблема", в которой он доказывал, что большевизм опирается на метафизическое допущение, что добро может родиться из зла, Лукач написал в ноябре 1918 года. А уже в декабре 1918 г. он вступил в венгерскую компартию! Ну а когда в марте 1919 года была провозглашена Венгерская советская республика, он стал заместителем наркома и политкомиссаром. Нелогично-с...
Сергей Бахматов  |  21 Апрель 2015 в 05:37
Подспудное ощущение дискомфорта испытывал, а убеждения отсутствовали. Это как раз называется гордыней, когда в католической школе закладывали в душу одно, а на практике хочется попробовать другое. Якобы мы сами с усами.
Н.Р.  |  21 Апрель 2015 в 07:00
Он, похоже, действительно опасался, что если следовать демократическому методу, процесс созидания социализма будет слишком долгим, а социалисты могут постепенно уклониться в оппортунизм и утеряют революционный дух. А большевистскими методами вроде бы можно всё построить быстро и сразу. Но для того, чтобы быстро создать "диктатуру пролетариата", пришлось пожертвовать общечеловеческой этикой и использовать насилие. Демократический социализм ведь чем отличается от большевизма - не только тем, что в первом случае сохраняется парламент и политический плюрализм, но и тем, что эволюционный путь не требует разрыва с общечеловеческой этикой. Демократы (будь то либералы или социалисты) не навязывают силой никакого пути, они предлагают людям самим его выбрать. Здесь сохраняется самоопределение человека, т. е. уважается нравственная автономия личности. А диктатура с ней несовместима, это всегда путь принуждения. Лукач, похоже, понимал эту проблему, колебался между демократическим социализмом и диктаторским - но утопия быстрого прыжка "в царство свободы" его ослепила.
Сергей Бахматов  |  21 Апрель 2015 в 09:49
Демократический социализм имеет другую слабость.
Да, они силком в рай никого не загоняют. Но для движения по пути к социализму, пусть даже эволюционному, требуются конструктивные действия, направленные на создание условий для постепенной трансформации общества в нужном направлении.
Для этого нужно создать и обеспечить развитие социалистического экономического уклада наряду с уже существующим капиталистическим экономическим укладом.
Они же занимаются в основном сглаживанием противоречий капитализма и оставляют всех наедине с агрессивной буржуазной пропагандой.
Так что до истинных социалистов они явно не дотягивают.
Н.Р.  |  25 Апрель 2015 в 13:32
Французский историк Франсуа Фюре писал, что Лукач был самым выдающимся философом коммунизма, но так и не смог понять его природу. Но это и неудивительно: если изначально принимаешь миф, что партия (т. е. секта радикальных интеллектуалов-фанатиков)тождественна с рабочим классом, понять будет уже ничего нельзя. Собственно, Сталин только немного дополнил базовый ленинский миф о тождестве партии и пролетариата - он отождествил себя самого с партией и пролетариатом.
Сергей Бахматов  |  26 Апрель 2015 в 03:19
Здесь, как ни парадоксально это звучит, заблуждение начинается изначально. Партийность в её общепринятом понимании вообще является буржуазной формой правления, так как подлинное народовластие при ней исключено. Буржуазная демократия не пронизывает и не может пронизывать всю толщу общества, поскольку не может начинаться с "низов". Какая может быть демократия, например, на частном предприятии? Если что-то не нравится, укажут на дверь и придадут ускорение в нужном направлении.
Поскольку нет источника "снизу", вся власть формируется спонтанно из желающих и имеющих возможность доминировать в обществе (политических партий). Политическая партия (особенно у власти) - инструмент доминирования в обществе, а не демократии.
Партия, представляющая интересы всего общества (только так она может вписываться в демократию) уже не партия, а форма организации народовластия. То есть полноценного представительства народа на всех уровнях власти через общественные организации и объединения.
Н.Р.  |  26 Апрель 2015 в 05:19
С другой стороны, у партии есть большой плюс - представительство определённой части общества. Не могут же существовать у всех одни и те же интересы! А если так, нужны разные партии, выражающие интересы различных социальных групп. Партия, представляющая интересы всего общества, как мне кажется, именно поэтому существовать не может. КПСС, конечно, декларировала, что она является такой партией и что "народ и партия едины", - но народом считалась только та часть общества, которая едина с партией. Здесь мы сталкиваемся с тоталитарным мифом, который утверждает: народ=пролетариат=партия=политбюро=диктатор. А отсюда вытекает, что личные враги диктатора являются врагами народа.
Н.Р.  |  26 Апрель 2015 в 05:23
Просто если мы признаём плюрализм социальных групп, мы должны признать и партийно-политический плюрализм.
Сергей Бахматов  |  26 Апрель 2015 в 05:40
Этот большой плюс, на мой взгляд, является большим минусом. Если партия представляет интересы определённой части общества, то её приход к власти будет только закреплять эти интересы в ущерб другой части общества. При этом закрепляется могущество этой части общества, которое позволит создать вторую партию, представляющую интересы этой части общества под другим названием. Это в свою очередь позволит передавать власть из рук одной партии в руки другой и тем самым увековечить свою власть.
Так все и происходит. Какая разница, каков символ партии, осёл или слон?
С другой стороны, подлинное народовластие (беспартийное) подразумевает представительство интересов всех слоёв населения. При этом имеется источник формирования власти (низовая демократия), которого не может быть при партийной организации.
Посудите сами, чтобы вступить в какую-либо партию не надо мандата народа, который ты собираешься представлять. Кто заполнит со временем ряды такой партии? Правильно, карьеристы и приспособленцы!
В 90г.г. в СССР произошло разрешение противоречия: экономическое устройство общества пришло в соответствие с его, по сути, буржуазной (партийной) формой правления.
Н.Р.  |  26 Апрель 2015 в 05:57
Демократия - это правление большинства при уважении прав меньшинства. А нынешнее меньшинство может попытаться стать большинством и сменить правящую партию на следующих выборах. По-моему, это вполне разумный механизм.
Кстати, в России в начале 90-х годов полноценная партийная система не сформировалась во многом потому, что ещё не сложились чёткие социальные группы со своими осознанными интересами.
Сергей Бахматов  |  26 Апрель 2015 в 06:13
Механизм, может быть, и "разумный", но у него есть один, но решающий недостаток: его нельзя реализовать на практике.
Большинство при буржуазной демократии вообще не участвует в истинном формировании власти. Это для него большой спектакль под названием схватка за власть меньшинств, в которой ему благосклонно предоставляется роль формального участника.
Н.Р.  |  26 Апрель 2015 в 14:04
Но ведь всё-таки при либеральной демократии правительство формирует партия (или коалиция), получившая большинство голосов избирателей! Возможно, конечно, и правительство меньшинства, но оно бывает, как правило, неустойчивым, так как ему сложно получать поддержку в парламенте.
Сергей Бахматов  |  26 Апрель 2015 в 15:23
При партийной политической системе дискредитируется сама идея выборности власти, поскольку выбор происходит из представителей партий, а не народа. А вы говорите о какой-то там либеральной демократии, которая всегда была лишь фигурой речи в буржуазном обществе.
Н.Р.  |  26 Апрель 2015 в 16:19
Я не вижу здесь противоречия. Ведь партии представляют интересы каких-то сегментов народа, каких-то социальных групп. Люди голосуют за политиков-профессионалов? Да, конечно, - но любое дело ведь лучше сделают профессионалы, чем дилетанты.
Сергей Бахматов  |  27 Апрель 2015 в 07:46
Я хочу ещё раз акцентировать Ваше внимание на то, что вступающие в какую-либо партию не имеют мандата общества на управление государством, но из-за партийной политической системы становятся профессиональными управляющими. Мы уже в партии, выбирайте нас! Такая система способствует попаданию во власть людей, мягко говоря, случайных, а грубо говоря, карьеристов. По большому счёту, всё это лучше назвать охлократией, а не демократией.
Политик-профессионал, если его нравственность оставляет желать лучшего, обманет очень профессионально. Общество страдает значительно больше от безнравственности властей, чем от её недостаточной компетенции. Порядочный человек всегда сможет в сжатые сроки войти в курс дела и приносить пользу обществу, а вот плут независимо от его компетенции всегда будет приносить много вреда.
Вы же сами знаете, что такое предвыборные обещания и последующие дела. Всё это лицемерие и связано как раз с буржуазной (партийной) системой политической власти.


Н.Р.  |  27 Апрель 2015 в 08:04
Но ведь вступающие в какую-либо партию получают мандат от общества (избирателей) на управление государством! И, кстати, если есть партии, избирателю легче ориентироваться. Если он за социальную справедливость - голосует за левых, если за свободный рынок - за правых. Кроме того, даже если избирать парламент полностью по одномандатным округам, в нём всё равно возникнут фракции из депутатов, близких друг другу по взглядам. А что это, как не та же самая многопартийность? Вспомните Верховный Совет созыва 1990 г. Он избирался полностью по мажоритарным округам, партии в выборах практически не участвовали - но в результате в нём всё равно возник целый ряд фракций (от радикальных демократов до коммунистов). Поскольку люди различаются по взглядам и интересам, партии всегда были и будут существовать, просто они могут так не называться.
Сергей Бахматов  |  27 Апрель 2015 в 08:44
Вступающему в партию не нужно собирать голоса от народа, а потом он пользуется преимуществом и услугами в деле своего продвижения всё той же партии и без участия народа. Народу остаётся только голосовать, когда его выдвинут кандидатом. О каком мандате Вы говорите? Мандат от партии и от народа – это не одно и тоже. Во всяком случае, в отношении КПСС Вы всегда хорошо это понимали.
Вы никак не хотите понять, что самовыдвиженец и избираемый ближайшим окружением - это две разные вещи. Во власть должны делегировать, а не выбирать из самозванцев. Без "низовой" демократии да ещё под "прессом" капитала власть всегда будет ущербна.
Н.Р.  |  27 Апрель 2015 в 10:18
Не очень понял, почему вступающему в партию не нужно собирать голоса от народа? Он же сможет пройти в парламент (или в местный орган власти) только в том случае, если соберёт голоса избирателей! Так что самозванцем я его отнюдь не считаю - он ведь смог получить голоса электората. Что касается КПСС, я согласен, что там партия фактически просто раздавала мандаты депутатам. Но ведь тогда не было альтернативных кандидатов и оппозиционных партий! Если бы были реальные выборы на альтернативной основе, этот фокус бы не прошёл.
Сергей Бахматов  |  27 Апрель 2015 в 10:47
Голоса избирателей он получает уже, будучи членом партии и, пользуясь всеми её преимуществами.
Вот пример: допустим, что циник, обладающий даром красноречия, задумал сделать карьеру.
Самый короткий путь - это не лопатить (как он думает) на общество, а вступить в партию и колебаться с её генеральной линией. Поскольку он обладает даром красноречия, то он вскоре займёт в этой партии заметное место и будет выдвинут кандидатом на что-то. Поскольку то же самое происходит в других партиях, то он окажется в компании таких же проходимцев. Скорее всего, он выиграет выборы, если его партия круче. После выхода на "первую орбиту", он будет раскручивать себя уже сам через подчинённые ему средства массовой информации и будет продвигаться всё выше и выше.
Так человек, не ударивший "палец о палец" для народа, сам сделался его повелителем.
Если есть законные средства попасть проходимцу во власть, то будьте уверены в том, что он это непременно сделает. Вот она партия в действии!
О каких фокусах Вы говорите!?


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
АНТИГЕРМАНСКАЯ ИГРА НА ГАЗОВОМ ПОЛЕ
РОССИЯ И США ОТВЕТСТВЕННЫ ЗА ВСЕОБЩУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ
КОГДА ПРЕРВЕТСЯ МОЛЧАНИЕ КРЕМЛЯ
РОССИЯ МОЖЕТ СТАТЬ ВЕДУЩИМ "ЭКСПОРТЕРОМ" БЕЗОПАСНОСТИ

Новости
13.09.2019 Испанские социалисты отклонили предложение по правительственной коалиции
13.09.2019 Twitter заблокировал аккаунты Рауля Кастро и Компартии Кубы
13.09.2019 В США согласовали параметры расследования, нацеленного на импичмент Трампа
13.09.2019 Мадуро отказался ехать на сессию Генассамблеи ООН
12.09.2019 Президент Румынии в третий раз отказал премьеру в назначении новых министров
12.09.2019 Трамп вновь пообещал снизить налоги для среднего класса

Опрос
СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО СЕСТРЫ ХАЧАТУРЯН ДОЛЖНЫ БЫТЬ ОПРАВДАНЫ?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"