все поля обязательны для заполнения!


 
ПОЧЕМУ «ВЗРЫВАЮТСЯ» ДВИЖЕНИЯ НЕНАСИЛЬСТВЕННОГО ПРОТЕСТА?

Почему некоторые протестные движения проходят почти незамеченными и быстро забываются, а другие «взрываются», заполняют газетные полосы и эфир, становятся вехами в политической жизни? Этот вопрос стал особенно важен после финансового кризиса 2008 года, за которым в США последовал худший за три четверти столетия экономический спад.

 Процент безработицы достиг двухзначных показателей, чего более трети американцев не могли даже упомнить, а спрос на продовольственные талоны побил все рекорды. Однако власти в Вашингтоне обсуждали прежде всего не меры помощи, а сокращение бюджета и урезание социальных расходов.

Профсоюзы и ведущие общественные организации пытались проводить массовые протесты против безработицы и изъятия купленных в ипотеку домов. Осенью 2010 года профсоюзный гигант АФТ-КПП и Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения провели в Вашингтоне марш «Единая нация, работающая вместе», в которой приняло участие более 175 тысяч человек. В 2011 году общественный активист, бывший сотрудник аппарата Белого дома В. Джонс основал организацию «Перестроить мечту», которая должна была стать прогрессивной альтернативой «Движению чаепития».

Всё это делалось по привычным правилам оргработы: были мобилизованы значительные ресурсы, задействованы организации с массовым членством, выдвинуты развёрнутые политические требования, сформированы широкие коалиции. Однако добиться удалось немногого, а даже самые массовые акции не привлекали внимания СМИ и быстро стёрлись из политической памяти.

Успех пришёл лишь тогда, когда группа активистов разбила лагерь в Зукотти-парке (Манхэттен, Нью-Йорк). Внезапный прорыв движения «Захвати Уолл-стрит» стал результатом не чуда или сверхъестественного вмешательства, а взаимодействия двух могущественных факторов – дезорганизующих протестов и самопожертвования. Вместе они составляют гремучую смесь, придающую энергии народным движениям, поэтому изучение этой «политической алхимии» даёт полезные уроки.

Пёстрая коалиция активистов, вышедшая в бой под знаменем «Захватывай», не использовала традиционные методы оргработы. Движение проводило акции, очень эффективно работающие на дезорганизацию и требующие от участников высокого уровня самопожертвования. Благодаря этому рыхлое движение с ограниченными финансовыми ресурсами набрало силы и сумело изменить условия национальной дискуссии так, как не удавалось гораздо более мощным организациям.

 

Сила дезорганизации
 Эффект всякого протеста напрямую зависит от масштабов дезорганизации, который причиняют его акции. Общественный резонанс протеста тем больше, чем сильнее он парализует привычную деятельность противника и воздействует непосредственно на население. Примерами дезорганизации могут служить перекрытие дорог, срыв публичных мероприятий или конференций, остановка стройки или работы фабрики, флэш-моб в гипермаркете. В периоды обострения социальной нестабильности те, у кого нет ни денег, ни политического влияния, получают возможность пробить стену равнодушия и информационную блокаду. «Наша сила–в нашем умении разрушать устоявшийся ход вещей. Наше единственное оружие – мы сами, и мы бросаем себя в борьбу, как гаечный ключ в конвейер», говорит организатор протестов Б. Растин.

Дезорганизация, при которой протестующие отказываются дальше играть по навязанным им правилам «сотрудничества», рассматривается в классическом труде Ф. Пивен и Р. Клоуорда «Движения бедных людей» (1977). Пивен считала, что такие потрясения является двигателем социального прогресса. В своей книге «Бросая власти вызов» (2006) она доказывает, что «главные шаги по установлению равноправия в американской политической истории были результатом максимально широкого использования эффекта дезорганизации».

Основоположник изучения гражданского сопротивления Дж. Шарп составил список из «198 видов ненасильственных акций», включающий три категории: 1. «Протест и убеждение», включая публичные собрания, марши, вывешивание плакатов и формальные заявления организаций. Они составляют основную часть рутинных протестных акций в США и имеют наименьший дезорганизующий эффект. 2. «Несотрудничество», то есть экономический бойкот, бойкот занятий студентами и забастовки на предприятиях. 3. «Ненасильственное вмешательство», в том числе «сидячие захваты», захват земли и гражданское неповиновение.

Вмешательство означает не только отказ участвовать в политических или экономических структурах, но активную прямую дезорганизацию повседневной деятельности «объектов воздействия». Хозяину закусочной гораздо труднее перенести сидячий захват его заведения, чем абстрактный экономический бойкот. Дезорганизующий эффект труднее выдерживать долго, поэтому такие акции могут давать более быстрый и глубокий результат, чем другие ненасильственные конфликты.

 

«Захватывай всё»
Движение «Захвати Уолл-стрит» прибегло к конфронтации в варианте вмешательства, чем резко отличалось от предшествующих шествий и демонстраций. Марш «Единая нация, работающая вместе» состоялся в уикенд, он был типичным «тематическим» маршем и одним из многих массовых маршей в Вашингтоне за несколько месяцев, поэтому он легко мог остаться незаметным, несмотря на всю свою масштабность.
В долгосрочной перспективе численность протестного движения имеет значение; но в решающий период важнее драматизм и активность. В «Захвати Уолл-стрит», особенно на первых порах, участвовало гораздо меньше людей, чем в традиционных организациях. Однако «захватчики» вызвали гораздо большую дезорганизацию, попытавшись разбить лагеря возле банков в «финансовом сердце» Манхеттена, срывая повседневный бизнес тех, кого считали главным виновником экономического кризиса.

Полиция в конце концов оттеснила протестующих на несколько кварталов от Уолл-стрит, но захват Зукотти-парка поставил власть имущих перед выбором–позволить продолжать оккупацию неопределенно долгое время и тем самым создать площадку для непрерывного протеста против финансовых учреждений, или приказать полиции выступить на стороне «богатейшего одного процента» и разогнать лагерь. Последнее полностью подтвердило бы заявления протестующих о том, кому на самом деле служит американская демократия. Для власти оба варианта были проигрышными, но вопрос, сколько «захватчики» продержатся, захватывал воображение публики.

Захват имел и другие преимущества, прежде всего, его можно было повторять. Когда организаторы выдвинули лозунг «Захватывай всё!», они сами не ожидали, что так и получится: лагеря «захватчиков» вырастали в городах по всей стране и даже за рубежом, например, в Лондоне, где активисты «Захватывай» разбили пикет прямо возле Лондонской фондовой биржей. Движение расширялось, протестующие организовывали сидячие захваты банков и демонстрации, перекрывали улицы и мосты. К концу года в ходе акций от Фресно (штат Калифорния) до Мобила (Алабама), от Бостона (Массачусетс) до Анкориджа (Аляска), от Колорадо-спрингз (Колорадо) до Гонолулу (Гаваи), было арестовано около 5,5 тысяч «захватчиков».

Всё это придавало «Захватывай» сил, однако акции по срыву «бизнеса как обычно» могут вызвать негативный отклик, поскольку причиняют неудобство людям и нарушают привычный порядок. Организаторы таких акций должны тщательно культивировать симпатию к своему делу, добиваться признания окружающими его легитимности и максимально использовать политический потенциал дезорганизации, сводя к минимуму отрицательную реакцию общества.

 

Дезорганизация и самопожертвование
Именно поэтому дезорганизация неотделима от второго ключевого фактора–самопожертвования. Общественные движения набирают силу тогда, когда их участники демонстрируют приверженность своему делу. Один из лучших способов достичь этого–показать готовность перенести лишения и неудобства, попасть под арест или получить телесные повреждения. В отличие от пацифизма, ненасильственная борьба не исключает конфликта, напротив, путём невооружённого протеста она идёт к открытой конфронтации. Такое ненасильственное сопротивление не имеет ничего общего с пассивностью, скорее оно является разновидностью асимметричной войны.

Примером является применённый М. Ганди вариант ненасильственного сопротивления и массовой мобилизации, или сатьяграха. Один из первых исследователей гандизма К. Шридарани в своей книге «Война без насилия» (1939) отмечает, что теория Ганди основана на понимании страдания как источника социальной силы и власти, будь то на войне, так и при сатьяграха, только на войне страдание причиняется противнику, а участники сатьяграха «навлекают на себя страдание, причиняемое противником, но не причиняют страдания ему». Сам Ганди заявлял, что «ни одна страна не может встать на ноги, не очистившись в огне страдания».

Современное гражданское сопротивление, порождающее ненасильственный конфликт, даёт результаты тогда, когда его участники проявляют смелость и решимость, не боясь ареста, преследований или физических травм. Задавая себе вопрос, насколько они готовы приносить жертвы ради своего дела, они переживают момент личной трансформации, проясняют свои ценности и укрепляются в своей правоте. Организаторы успешных социальных движений призывают соратников приносить на алтарь победы время, силы и средства, идти на раздоры с соседями или родными, ставить под угрозу своё благополучие в целом.

Самопожертвование в ходе акций ненасильственной конфронтации часто оказывается публично зримым, привлекая общее внимание и вызывая сопереживание. Примерами служат участник бойкота, готовый идти пешком 8 километров до работы, лишь бы не ехать на сегрегированных автобусах; учитель, объявляющий голодовку против сокращения расходов на школы; экологический активист, неделями сидящий в дупле старого дерева, чтобы его не спилили; или защитник прав коренного народа, пристегнувшийся наручниками к бульдозеру, чтобы помешать стройке на священном месте. Когда посторонние видят перед собой кого-то переносящего страдания, им трудно остаться равнодушными, это заставляет их встать на чью-то сторону.

Считается, что ненасильственная акция должна тронуть сердце противника и заставить его раскаяться и изменить позицию, но самопожертвование направлено не на это. Ваше участие в акции, невзирая на опасность для здоровья и угрозу ареста, мобилизует всех, кто рядом. В эпоху движения за гражданские права студенты, проводившие сидячие захваты закусочных, доказали это–на их стороне выступили родители, однокурсники и священники, многие из которых до этого отмалчивались.

В ходе протестов в Нэшвилле (Теннеси) в 1960 году афро-американское население начало объединяться в поддержку студентов: чернокожие торговцы носили передачи попавшим за решётку, владельцы недвижимости выставляли её на продажу, чтобы собрать деньги на залог, а ведущий чернокожий адвокат города З. Луби возглавил защиту в суде.  Особенно возмущены были члены семей арестованных, опасавшиеся за их репутацию и за безопасность своих детей, поэтому они организовали экономический бойкот в поддержку захватов.

 

Двойной удар
Самопожертвование и дезорганизация по отдельности могут давать громадные результаты, но вместе они составляют ещё более взрывоопасную комбинацию. Самопожертвование помогает решать две проблемы – риск негативной общественной реакции и угрозу скорых жёстких репрессий. Оно вызывает симпатии в обществе, приглушает негативные реакции и расширяет возможность мобилизации участников протеста, и может обратить на пользу движению даже репрессии.

С самого начала участники «Захватывай» были готовы перенести серьёзные лишения. Уже плакат «Захвати Уолл-стрит. Возьми с собой палатку», на котором была изображена шеренга полицейских в противогазах, означал, что участники протеста готовы жить в походных условиях и столкнуться с полицией. Это сразу отличило движение от бесчисленных демонстраций, участники которых собираются там, где дозволено, час-два держат плакаты и скандируют лозунги, а затем не спеша расходятся.

Участники акции, ночевавшие на холодной плиточной мостовой, чтобы донести свой протест до самих организаторов финансового кризиса, не сразу привлекли внимание общества и средств массовой информации. За пять дней сидячих забастовок, шествий, скандирования и нескольких арестов, освещение в печати свелось к рекламному объявлению в независимой газете на Манхеттене и колонке в канадской «Торонто стар». Чтобы прорвать фактическое замалчивание, понадобились два драматических события, каждое из которых означало подлинное самопожертвование для участников акции и вызывало возмущение против полицейского произвола.

 

Репрессии подливают масло в огонь сопротивления
24 сентября, в недельный «юбилей» захвата парка, протестующие прошли 4 км до площади Юнион-сквер и двинулись назад. По пути полиция арестовала более 80 человек, аресты привлекли общественное внимание, но ещё больший резонанс имели действия младшего инспектора полиции Э. Болонья. Безо всякого повода он «расстрелял» из перцового баллончика двух женщин, которые уже были ограждены оранжевой полицейской лентой и никакой агрессивности не проявляли. От боли они упали на колени и буквально выцарапывали себе глаза. Нападение было снято на мобильный телефон, запись размещена в Интернете, за четыре дня собрала более миллиона просмотров, сделала «Захвати Уолл-стрит» событием национального масштаба, вызвала взрыв общественного негодования и привела новых протестующих в палаточные лагеря в Нью-Йорке и других городах.

Второе событие произошло ровно через неделю, во время марша в ознаменование двух недель со дня захвата. Протестующие двинулись к Бруклинскому мосту, полиция приказала им перейти на его проезжую часть, где быстро окружила колонну и арестовала около 700 человек. Некоторые демонстранты с тротуара сверху снимали на видео, как полицейские надевают наручники, и это событие стало в реальном времени хитом в Интернете. Арест стал самым массовым на тот момент в истории «Захватывай» и одним из самых массовых в истории Нью-Йорка. Как и в предыдущем случае, он не запугал протестующих, но усилил драматический эффект происходящего и привлёк новых участников. Уже 5 октября «Захватывай» провело самый массовый марш, в котором участвовало до 15 тыс. человек, в том числе делегации от крупнейших профсоюзов Нью-Йорка.

История гражданского сопротивления доказывает его умение извлекать политический капитал из преследований и притеснений со стороны власти. Современное государство, имеющее силы безопасности с диктаторскими полномочиями и вооружённую до зубов полицию, готово к подавлению бунтов и беспорядков, которые только оправдывают «ежовые рукавицы» репрессий и дают предлог для милитаризации общества. Подконтрольные бизнесу СМИ и местные теле- и радиостанции взахлёб рассказывают о том, что они считают актами насилия, и восхваляют усилия по наведению порядка.

Но ненасильственная борьба порождает асимметричный конфликт, когда использование силы власть имущими может обернуться против них. Жёсткие репрессии в отношении ненасильственного сопротивления выглядят необоснованными, бесчеловечными и опасным для общества. Они настраивают общественность против нападающих, заставляют сочувствующих вливаться в ряды демонстрантов и привлекают перебежчиков даже из организаций, которые обычно не поддерживают такие протесты.

По мере развития «Захватывай» это помогало стимулировать мобилизацию. Широкую известность получил инцидент в Университете Калифорнии–Дэвис (УКД) 18 ноября 2011 года, когда полиция в полном боевом снаряжении начала сносить установленные студентами палатки. В попытке помешать им около 20 студентов уселись вдоль тротуара и сцепились руками. Через несколько минут лейтенант университетской полиции Дж. Пайк начал опрыскивать сидящих из баллончика с самой сильнодействующей перечной смесью, а студенты только корчились от боли и пытались прикрыть глаза. Возмущённые студенты и преподаватели потребовали отставки канцлера УКД Л. Кейтхи, а видеозапись этого нападения почти сразу стала хитом в Интернете и способствовала популярности «Захватывай».

Это движение стало одним из примеров, когда протестная кампания усиливалась благодаря попыткам подавить её. Так было и в ходе битвы за гражданские права чернокожих американцев на сегрегированном Юге США. Как заметил в 1966 году председатель юридического комитета Палаты представителей Конгресса Э. Селлер, «настаёт время, когда у движения за гражданские права нет лучшего друга, чем его враг, который вновь и вновь лучше всего доказывает, что мы не можем оставаться равнодушными».

Впрочем, не следует недооценивать заслуги самих участников борьбы за гражданские права или активистов «Захватывай», которые сегодня сумели привлечь внимание нации к проблеме неравенства. Общественные организации редко идут на значительное самопожертвование и ещё реже сочетают его и дезорганизацию творчески и планомерно. Именно движения, которые сумеют заново освоить и эффективно использовать эту комбинацию, смогут скорее всего «взорваться» в будущем.

 

Статья впервые опубликована на сайте Waging Nonviolence.

Перевод с английского Олега Теребова

 

13 Апрель 2015

Комментарии


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
ПРОБРЮССЕЛЬСКОЕ БОЛЬШИНСТВО УТРАТИЛО ЧИСЛЕННОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО В ЕВРОПАРЛАМЕНТЕ
КТО НУЖЕН НОВОМУ ПРЕЗИДЕНТУ?
ПРИВЕДЕТ ЛИ КАПИТАЛИЗМ К КЛИМАТИЧЕСКОЙ КАТАСТРОФЕ?
СМОЖЕТ ЛИ ТРАМП ВЕРНУТЬ ДОВЕРИЕ РОССИИ?

Новости
18.06.2019 В Йошкар-Оле прошел третий Социальный Форум Социал-демократического союза женщин России
18.06.2019 Руководство фракцией социал-демократов в ЕП перешло к Испании
18.06.2019 ООН: Население планеты за 30 лет увеличится на 2 млрд человек
18.06.2019 Кудрин обеспокоен возможностью социального взрыва из-за падения уровня жизни
18.06.2019 Рекордное число россиян считает службу в армии обязательной для мужчины - опрос
17.06.2019 Датские социал-демократы перестали требовать запретить "Северный поток - 2"

Опрос
КАК ВЫ ОТНОСИТЕСЬ К ПОВЫШЕНИЮ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"