все поля обязательны для заполнения!


 
"РЕВИЗИОНИСТЫ ВСЕГДА КАНТИАНЦЫ"
11-й из тезисов о Фейербахе, упадок буржуазной философии и проблемы развития философии в социалистических странах

Уже несколько лет мы вспоминаем 26 февраля Ганса Хайнца Хольца. В 2015 году этому коммунисту и философу исполнилось бы 88 лет. Он умер 11 декабря 2011 г. В начале 2011 г. главный редактор  газеты Junge Welt ("Молодой мир") Арнольд Шёльцель и представитель издательской группы из Тесина (Швейцария) Иоганнес Эме побеседовали с Хольцем о его жизни, философии и политике. С разрешения издательского дома "Молодой мир" публикует отрывок интервью, касающийся прежде всего немецких философов Иммануила Канта (1724-1804) и Георга Вильгельма Гегеля (1770-1831).

 

Арнольд Шёльцель (А.Ш.): Можно ли сказать, что больше всего препятствий для анализа и адекватного использований философских понятий исходит от кантианства и неокантианства?
- Если внимательно читать Канта, можно обнаружить у него места, в которых он обосновывает свой субъективизм не аргументами, а, грубо говоря, философскими трюками. Это как раз те пассажи, которых касается и Гегель. Читая Канта одновременно с Гегелем, можно обнаружить у Канта много прозрений. Он величайший мыслитель. Я всегда говорил, что Кант – злой рок философии нового времени – из-за своего субъективизма. Но он также величайший мыслитель, который вывел этот субъективизм на новый уровень. Его очень поучительно читать вместе с Гегелем, но становиться на его сторону против Гегеля было бы большой ошибкой.

 

А.Ш. Можно ли считать, что именно Кант подчеркивал, что мы неправильно используем понятия, особенно когда речь заходит о всеобщем?
- Совершенно верно. И именно об этом говорит Гегель, когда пытается рассматривать понятия не в застывшем состоянии, а в их саморазвитии. В гегелевской "Феноменологии духа" одна глава как будто бы вытекает из другой. Такой подход обладает поразительной убедительной силой: понятие не возникает априори, а развивается изнутри. Именно в "Феноменологии духа" – с его отсылкой на тогдашнюю историческую ситуацию – образование понятий предстает как исторический процесс. В "Науке логики" образование понятий – весьма абстрактный процесс, хотя как раз в этой работе изложены основные принципы гегелевской системы. Здесь бы я сказал: на этом фоне Кант просто отходит на второй план. Но без Канта Гегель ничего бы не написал. Он как бы пробивался через господствующее в те годы кантианство, через жёсткие определения кантовского трансцендентального анализа в "Критике чистого разума". На эту жесткость обратил внимание ещё Фихте. Юный Шеллинг протестовал против кантианства – этот протест был, правда, незрелым, но полным гениальных догадок и мыслей. Гегель был не совсем справедлив, когда говорил, что Шеллинг слишком рано изложил систему своих взглядов, вместо того чтобы подождать, пока ему будет что сказать. Но в любом случае всё начиналось с Канта, с ощущения "Так не пойдёт!" Верные кантианцы вроде Карла-Леонарда Рейнгольда и иже с ним, очень влиятельные в свое время, канули в Лету. И неокантианство тоже вымерло.

 

А.Ш.: Как самостоятельное течение – несомненно. Но я постоянно спрашиваю, не мешали ли неокантианские схемы людям, которые даже толком их не знали, ставить вопросы так, как их ставили Лейбниц, Гегель, Ленин и в том числе Вы?
- Да, я бы тоже так сказал. Неокантианство создало схемы, которые довольно некритично были переняты позитивизмом. Возникла традиция, представители которой в большей или меньшей степени являются кантианцами.

 

А.Ш.: Я вспоминаю Ваше эссе в "Франкфуртер альгемайнен цайтунг" о философском конгрессе 1953 г. Вы тогда сказали, что осмысленное использование понятий ушло в прошлое, и тем самым прервалась традиция философского осмысления горячих вопросов современности, что можно рассматривать как признак упадка интеллектуальной деятельности. Поэтому необходимо, чтобы философия вернула себе свой "Органон", свой орган мышления. Не являлось ли это упреком в адрес буржуазной послегегельянской философии, что она уже не способна к фундаментальной постановке вопросов?
- После Гегеля произошёл упадок метафизики. А такая фундаментальная постановка вопросов – в высшей степени метафизична. Этот упадок наступил с вместе с торжеством естественнонаучного эмпиризма, вытеснив метафизику в сферу частного мировоззрения… Впоследствии были люди вроде Шопенгауэра, создававшего метафизику для образованных буржуа. Однако у этой метафизики уже не было мощи, способной формировать мировоззрение. То же самое касается и Эдуарда фон Хартмана. Эти поздние метафизики XIX века - уже не в счёт. Отсюда причины, по которым Ницше восстал против философии в целом. Он понимал, что она утратила всю свою силу. И это справедливо для всей послегегельянской философии.
 Отсюда подход Маркса – обосновать философию, не являющуюся философией замкнутого на себе мышления. Такая философия была столь блестяще исчерпана Гегелем, что после него она могла становиться только хуже. Маркс всё изменил. Об этом 11-й тезис о Фейербахе: ваша философия только объясняет мир, а нужно найти такую философию, которая не только объясняет, но и помогает решать вопросы практически.
 Этот вопрос до сих пор остается открытым. Какая философия и с помощью каких категорий рассматривает практические отношения – как философски осмысленные, а не как непосредственно практические? Недостаток послеленинской марксистской философии в том и состоит, что она рассматривает философию как критику буржуазной идеологии и не задается вопросом, чем должна быть сама марксистская философия. 11-й из тезисов о Фейербахе интерпретируется в том духе, что он провозглашает конец философии. Но Маркс в своей критике Гегеля говорил об "упразднении и воплощении в действительность философии": "Вы можете упразднить ее, только если вы воплотите ее в действительность. Вы можете воплотить ее в действительность только если вы упраздните ее как чистую теорию"[1]. Эта диалектика упразднения и воплощения философии в действительность была проигнорирована марксистской философией. И это одна из причин, почему социалистическая система оказалась столь восприимчива к буржуазной философии.
 Если бы она имела собственную философию, она имела бы полный иммунитет против буржуазных влияний. В результате же возникли определенные буржуазные философии, описывающие разного рода реальности – вроде экзистенциализма или югославской "Праксис"-философии, – проникнутые элементами теории, не марксистскими в своей основе.
 Я думаю, это был решающий идеологический фактор, который привел к постепенному иссушению теории в социалистических странах. Последним, кто возвращался к теоретическим вопросам, я считаю, был всё-таки Сталин. В своей работе о марксизме и языкознании [2] он говорит не только о языкознании, но и о схеме базиса и надстройки. И говорит логичные вещи.
 Это вполне разумная модель, позволяющая объяснить определенные идеологические взаимосвязи. Но есть еще кое-что, о чем следует подумать. И все это осознание проблем после смерти Сталина полностью ушло в небытие, и данная работа никогда больше не обсуждалась.

 

Йоганнес Эме (Й.Э.): Эта работа, возможно, нет. Но появлялись ли по крайней мере в сталинское время самостоятельные философские сочинения? Я вспоминаю о венгерском логике Бела Фогараши [3]. В своей "Логике" он выводил понятие отражения из критики упрощенной схемы базиса и надстройки. Это характерный пример литературы, выходившей до ХХ съезда КПСС. Ее можно читать и сегодня. Что вообще писали до 1956 года об отношениях между базисом и надстройкой? Что бы Вы порекомендовали?
- Фогараши очень много ругали. Я вспоминаю также чешского философа Йиндржиха Зеленого, чьи выдающиеся работы не были замечены – разве что частично на Западе. Зеленый был нашим крупным представителем в международном сообществе философов, но в ЧССР его философию никогда всерьез не воспринимали. В заслугу ГДР можно поставить то, что она издала Зеленого на немецком языке. На чешском его работы до сих пор не опубликованы, во всяком случае те, которые могли бы получить международное признание.
 Были и другие люди, но Зеленого я считаю очень значительным философом. "Логика" Фогараши – вне области моей специализации, но его работы в целом я оцениваю как несомненно очень значимые. У Фогараши были сильные трения с Георгом Клаусом [5]. Клаус отвергал Фогараши. Расхождения в их позициях были предметом дискуссии, однако никогда не воспринимались как чисто теоретический спор. Оба бились друг с другом не на шутку – что было, то было. На мой взгляд, главным теоретическим недостатком философии в социалистических странах после 1950-х было то, что никто не занимался основополагающими вопросами теории.

 

А.Ш.: Я вообще не знаю, существовали ли политически обусловленные препятствия для обсуждения таких основополагающих вопросов. В том числе, что касается обсуждения Маркса.
- Я бы сказал, что речь шла даже не о Марксе, а о возвращении к Ленину, к обсуждению взаимоотношений марксизма и эмпириокритицизма. Это было связано с ХХ-м съездом КПСС и Н.Хрущевым. После Сталина развитие ленинской традиции стало проблематичным – ее никто не критиковал, но проблемы возникли. В философии это выразилось в том, что никто уже не продолжал гегелевской традиции. Ревизионисты вообще не любят диалектики. Ревизионисты – всегда кантианцы.
 В 1981 г. мы проводили в Риге конгресс, приуроченный к очередной годовщине издания "Критики чистого разума". Там собрался весь цвет советской философии. Это был своего рода праздник Канта.
 Мой доклад был единственным, в котором содержалась достаточно умеренная критика в адрес Канта. Я анализировал учение Канта о категориях и его "Аналогии опыта" [6] и показал, что в "Аналогиях" есть одна неувязка, которая заметна также при сравнении различий между первым и вторым изданиями "Критики чистого разума". Такой филологический анализ никто не приветствовал, потому что здесь нужно думать.
 Конечно, можно рассматривать Канта как революционного мыслителя, которым он, конечно, тоже был, но в ограниченных, весьма ограниченных масштабах. В конце концов, ведь это Кант сказал: революция всегда не права. Но ведь результаты революции потом могут оказаться правильными. Так что, я должен сказать, это не философская позиция. После 1956 г. философия развивалась в направлении ревизионизма, и это вылилось в ее переход на неопозитивистские позиции. И поэтому такой человек, как Фогараши, не мог быть оценен по достоинству, это понятно.

 

Й.Э.: Тогдашние представители социалистической философии должны были как-то ссылаться на Ленина. Они что – сознательно игнорировали инвективы Ленина в адрес Канта? Ведь в его конспектах гегелевской "Науки логики" прямым текстом говорится, в чём заключаются основополагающие, в том числе гносеологические, проблемы и недостатки Канта.
- Конспекты к гегелевской "Логике" в социалистических странах практически полностью игнорировались философией. В 1980 г. две академии – Московская и Берлинская – совместно издали сборник к юбилею Гегеля [7]. Я писал в этом сборнике об этих конспектах. Но это была единственная статья, посвященная данной теме. Сборник редактировали Теодор Ойзерман и Манфред Бур [8]. Бур много сделал для того, чтобы моя статья вышла. А Ойзерман сказал: "Ну что ж, люди смогут заодно почитать и Ленина". Такова была установка: ради бога, делайте что хотите! Ленин как-то сказал: все редакторы журнала "Под знаменем марксизма" должны вступить в клуб друзей гегелевской "Логики" [9]. Всё это полностью позабыто. Никто не хочет даже слушать, когда это место цитируется. Никто с ним не может спорить, но никто не хочет и слушать.

 

 

Примечания редакции
[1] Имеются в виду "Критика гегелевской философии права" (1843) и прежде всего работа "К критике гегелевской философии права. Введение" (1844). В последнем труде формулируется программа упразднения и воплощения философии в действительность: "Философия не может быть воплощена в действительность без упразднения пролетариата, пролетариат не может упразднить себя, не воплотив философию в действительность". Оба текста опубликованы в 1-м томе собрания сочинений Маркса-Энгельса (с. 391).
[2] Работа И.Сталина "Марксизм и вопросы языкознания" вышла на немецком языке в 1952 г. в берлинском издательстве "Народ и знание" (Volk und Wissen).
[3] Бела Фогараши (Béla Fogarasi), 1891-1959. Участвовал в работе "Воскресного кружка" в Будапеште, одним из руководителей которого был, в частности, Дьёрдь Лукач. В 1930-45 гг. преподавал философию в Москве, был политическим сторонником Сталина. После 1945 г. возвратился в Будапешт. Его труд "Марксизм и логика" вышел в 1946 г., а "Логика" – в 1950-м.
[4] Йиндржих Зеленый (Jindřich Zelený), 1922-1997. Преподавал в Карловом университете в Праге, с 1981 г. – член Академии наук Чехословакии. На немецкий язык переведены его работы "Научная логика Маркса и "Капитал"", "Диалектика рациональности. К развитию типа рациональности материалистической диалектики" и "Диалектическая онтология" (2001).
[5] Георг Клаус (1912-1974) был ведущим специалистом ГДР в философских вопросах кибернетики, логики, семиотики и естественных наук. Им изданы многочисленные работы и словари, получившие широкое распространение. Особо следует отметить "Философский словарь", изданный в 1964 г. под редакцией Манфреда Бура.
[6] Учение о категориях и "Аналогии опыта" – составные части "Трансцендентального учения о началах" кантовской "Критики чистого разума" (1-е издание – 1781, 2-е – 1787).
[7] Речь идет о сборнике статей "Vom Mute des Erkennens. Beiträge zur Philosophie G. W. F. Hegels" ("Мужество познания. Статьи о философии Г.В.Ф.Гегеля"), изданном в 1981 г. в Берлине к 150-летию философа.
[8] Т.Ойзерман (род. 1914) – тогдашний завотделом истории философии Института философии Академии наук СССР. М.Бур (1927-2008) – руководитель Центрального института философии Академии наук ГДР в Берлине (после Г.Клайса); область научных исследований – история классической немецкой философии от Канта до Гегеля.
[8] В 33 томе сочинений Ленина (берлинское издание) говорится: "Чтобы выдержать эту борьбу и провести ее до конца с полным успехом, естественник должен быть современным материалистом, сознательным сторонником того материализма, который представлен Марксом, то есть должен быть диалектическим материалистом. Чтобы достигнуть этой цели, сотрудники журнала «Под Знаменем Марксизма» должны организовать систематическое изучение диалектики Гегеля с материалистической точки зрения, т. е. той диалектики, которую Маркс практически применял и в своем «Капитале» и в своих исторических и политических работах" (русское издание – Ленин В.И. О значении воинствующего материализма // Полное собрание сочинений, т. 45, с. 30).

 

Перевод с немецкого Дмитрия Кареева

Статья опубликована в издании Junge Welt

 

11 Март 2015

Комментарии
Н.Р.  |  04 Март 2015 в 19:02
"Ревизионисты не любят диалектики", "ревизионисты всегда кантианцы". Правильно! Но почему это так? Во-первых, потому что они совершенно правильно предпочитают эволюцию революции и всяким диалектическим скачкам - natura non facit saltus. Во-вторых, потому что хотят этического (а не материалистического) обоснования социализма и признают общечеловеческие нравственные ценности. Кантовская этика не даёт превратить человека в средство (чем грешат все революционеры).
Н.Р.  |  04 Март 2015 в 19:10
А почему произошло иссушение философии в социалистических странах? Ответ совершенно очевиден - просто потому, что власти давили всякую неортодоксальную мысль. В СССР, собственно, не было даже и марксистской философии - вся советская "философия" сводилась к комбинированию цитат Маркса, Ленина и Сталина, чтобы оправдать очередной зигзаг "генеральной линии партии". Как Джон Стюарт Милль, "философия невозможна там, где страх перед последствиями мысли сильнее любви к истине".
Н.Р.  |  04 Март 2015 в 19:10
Как сказал Джон Стюарт Милль
Сергей Бахматов  |  05 Март 2015 в 13:05
Категорический императив Канта, на котором основывается этический социализм, - выхолощенная схема. В качестве примера можно привести «золотое правило нравственности», которое перекликается с ним и которое до сих пор считается основополагающим этическим принципом и берёт своё начало, по сути, от времён Конфуция и Аристотеля:

1) принцип права требует, чтобы человек не делал никому другому того, чего он не желает, чтобы другой сделал ему;

2) принцип приличия состоит в том, чтобы делать другому то, чего он желает, чтобы другой сделал ему;

3) принцип уважения предполагает, чтобы человек поступал так, как он желал бы, чтобы поступали другие.

Эти принципы «золотого правила этики» могут быть опровергнуты в простой ситуации: допустим, что я очень люблю ходить в гости и принимать гостей. Если я буду слишком часто заходить к другу в гости, а он предпочитает побыть в одиночестве, то я ограничу его свободу (свободу выбора), что несправедливо. Несмотря на то, что «золотое правило этики» мной соблюдено, такие действия с моей стороны вряд ли можно назвать нравственными. Все люди разные, поэтому и нравственное отношение к ним не может быть тождественно единым без ограничения личной свободы каждого. Отношение к каждому члену общества должно учитывать его индивидуальность, что и означает любовь к ближнему, о которой говорил Христос и которая включает в себя все эти правила, но исключает эгоизм. То есть категорический императив заключается в том, чтобы относиться к окружающим нас людям с любовью, а задача наша - выяснить, в чём она (любовь к ближнему) должна выражаться в общественной жизни. Мои попытки прояснить это можно найти в статье: «Свобода, справедливость, мораль. Миф или будущее?"
Приводя этот пример, я хотел сказать, что мораль, свобода и справедливость настолько тесно связаны между собой, что невозможно сформулировать универсальным одно из этих понятий, не привлекая остальные два. Можно сказать, что они - три аспекта одного сущего.

Н.Р.  |  05 Март 2015 в 16:07
Я думаю, в Вашем примере категорический императив надо сформулировать следующим образом. Не делай другим того, чего ты не хочешь, чтобы другой сделал тебе. Я не хочу, чтобы кто-то меня раздражал своим поведением. Соответственно, я не должен раздражать своим поведением другого. Если я знаю, что другой человек не очень любит принимать гостей, я не должен ему мешать. А то ведь так можно далеко зайти. Например, мазохист решит, что его долг - мучить ближних... Вы совершенно правы, что отношение к каждому члену общества должно учитывать его индивидуальность. Но категорический императив это учитывает. Может быть, "золотое правило" нравственности точнее было бы сформулировать так: "Не нарушай ничьих индивидуальных прав, поскольку ты не хочешь, чтобы нарушали твои права".
Сергей Бахматов  |  05 Март 2015 в 16:50
Суть категорического императива в том, что он должен быть универсален, и не зависеть от внешних обстоятельств. Это чисто формула, в которую подставляются переменные и получают правильные результаты. Подставь в эту формулу любовь, и категорический императив станет универсальным на все времена.
Если человек любит ходить в гости и принимать гостей, то он в соответствии с категорическим императивом Канта принимает решение, что может ходить в гости, когда захочет, так как у него такое поведение никакого раздражения не вызвало бы. Учёт индивидуальности подразумевает нечто большее: любовь к ближнему, что исключает неосознанный эгоизм.
Дело в том, что любовь - центральное понятие для взаимоотношений между людьми, а попытки сформулировать нравственные законы, обходя его, тщетны.
Н.Р.  |  05 Март 2015 в 16:57
Самая лучшая формула категорического императива дана в Новом Завете: "Люби ближнего как самого себя".
Сергей Бахматов  |  05 Март 2015 в 17:02
Истина! Но перед нами стоит грандиозная задача развернуть это понятие и осознать, что за ним кроется. Каким должно быть общественное устройство, при котором это станет реальностью?
Н.Р.  |  05 Март 2015 в 20:48
Любить ближнего можно при любом общественном устройстве...
Сергей Бахматов  |  05 Март 2015 в 21:30
Любить-то можно, только далеко не у всех получается.
Справедливое общественное устройство, дающее всем людям свободу во всех аспектах общественного бытия, совершенно необходимо для реализации этой идеи.
Собственно оно и есть практическое воплощение взаимной любви людей.
Н.Р.  |  05 Март 2015 в 22:12
И сами усилия для воплощения в жизнь такого социального устройства - суть проявление любви к ближнему.
Ещё В.С.Соловьёв в своё время писал о необходимости для каждого действовать в пределах своего призвания для преобразования в духе высшей правды всех наших общественных форм и отношений. (См. его статью "О подделках").
Сергей Бахматов  |  05 Март 2015 в 22:39
Само собой разумеется, что подобные усилия будут проявлением любви к ближнему. Дело в том, что сначала нужна соответствующая концепция такого общественного устройства, а потом уже усилия.
Если бы все знали своё призвание для преобразования в духе высшей правды, а оставались бы одни усилия, то эта проблема не стоила бы и выеденного яйца или делом на одну трубку, как говаривал Шерлок Холмс.
Н.Р.  |  05 Март 2015 в 23:55
Так, может быть, проблема в том, что все люди осознают своё призвание?
Н.Р.  |  05 Март 2015 в 23:55
что не все люди
Сергей Бахматов  |  06 Март 2015 в 00:30
Безусловно, это так. Я бы сказал, что признанной концепции свободного и справедливого общества вообще пока не существует.
Если не учитывать, конечно, коммунистическую идею, которая грозит всем несвободой. Из программы КПРФ я понял, что должных выводов они не сделали и никак не могут расстаться со своим прошлым.
Нет цели, нет осознанных действий...
Н.Р.  |  06 Март 2015 в 12:46
КПРФ идёт в будущее с широко закрытыми глазами...
Н.Р.  |  07 Март 2015 в 14:35
Между коммунизмом и кантианским этическим социализмом существует принципиальная разница. Для коммунизма человек - средство. Для кантианства (в соответствии с категорическим императивом) - всегда цель.
Сергей Бахматов  |  07 Март 2015 в 23:41
Кант был мыслителем аутистично-идеалистического типа, что вообще характерно для западной мысли. Для философов такого склада характерно стремление к чисто рациональному объяснению всего и вся. С этой точки зрения философия Маркса очень похожа на философию Канта.
Кант делал несколько попыток сформулировать категорический императив: в первой попытке его К.И. был очень похож на «золотое правило этики», известное задолго до него, во второй, поняв, что он не всегда работает, он вводит понятии средства и цели, а ещё позже признаётся, что в практической жизни он, скорее всего, также не реализуем.
Дело в том, что любое поступок всегда является средством для достижения определённой цели. Отношение к людям как к цели у него означает, что цель субъекта действия не входит в противоречие с индивидуальными интересами объекта действия.
Но, поскольку все люди разные и каждый – «вещь в себе», то такие разграничения крайне затруднительны, этим объясняется его собственный пессимизм в отношении своего же К.И.
Если Конфуция и Аристотеля, которые первыми сформулировали «золотое правило этики», можно понять: они ещё не знали основной заповеди христовой, то попытки Канта можно объяснить только тем, что в термине «любви к ближнему» он видел некую иррациональность, а этого не допускал его чисто рациональный подход.
Но в этой иррациональности великая мощь, поскольку она обеспечивает ту индивидуальность в отношениях, которую неспособен дать чисто рациональный К.И.
Кант попытался, но не смог и честно признался.
Н.Р.  |  08 Март 2015 в 12:53
У Канта вообще чрезмерный акцент на понятии "долга". Он строил свою этическую систему, опираясь скорее на долженствование чистого разума, чем на любовь к ближнему. Но "в первом приближении" его категорический императив можно считать высшей этической нормой. Запрет рассматривать людей как средство - великая мысль! Отсюда вытекает и идеальная цель политики: созидание общества, в котором каждый человек станет самоцелью. Эта цель, конечно, полностью не может быть осуществлена, но усилия по её воплощению в жизнь придают жизни смысл.
Сергей Бахматов  |  08 Март 2015 в 13:14
В том то и дело, что, исключив понятие любви, Кант получает только долг. Но чисто долг - понятие скучное и не всегда определённое, а любовь наоборот наполняет всё жизненным содержанием. Любовь, как нечто само собой разумеющееся, исключает использование людей как средство. Такова логика любви, которой свойственно сострадание, благородство, искренность, самопожертвование и т.д.
Поэтому К.И. Христа во сто крат мощней кантовского. Логика Христа диалектична, поэтому исключает формальные противоречия чисто практического разума.
Все построения Маркса оказались «выстрелом из пушки по воробьям», так как в них полностью отсутствовало понятие любви ко всем людям, а только навязанный самим себе долг.
Н.Р.  |  08 Март 2015 в 13:23
Кроме того, Маркс вообще исключил из своих построений общечеловеческую этику и ввёл понятие "классовой морали". А Ильич сделал из этого вывод, что "всё, что делается во имя пролетариата, морально". С известными результатами...
Н.Р.  |  08 Март 2015 в 13:27
На вопрос Анжелики Балабановой, можно ли использовать обман в борьбе за власть, Ленин раздражённо ответил: "Порядочно всё то, что совершается в интересах пролетарского дела". Если это перевести на нормальный язык - порядочно всё то, что способствует укреплению диктатуры большевистской партии над пролетариатом...
Сергей Бахматов  |  08 Март 2015 в 13:28
Это и есть естественное следствие игнорирования категорического императива (заповеди) Христа.


Имя
Email
Комментарий
Введите число
на картинке
 



В рубрике
КОСМОС В СОВРЕМЕННОМ СОЗНАНИИ
РОССИЯ И ТУРЦИЯ: СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ ВРЕМЕННЫХ СОЮЗНИКОВ
ЭФФЕКТ БЕРНИ САНДЕРСА?
ЛЕВЫЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ

Новости
16.10.2017 Германские социал-демократы победили на местных выборах в Нижней Саксонии
16.10.2017 Оппозиция Венесуэлы отказалась признавать результаты губернаторских выборов
16.10.2017 ФАО сообщила о росте числа голодающих в мире
16.10.2017 Наблюдатели от СНГ сочли выборы президента Киргизии открытыми и прозрачными
16.10.2017 Лидер консерваторов Австрии победил на выборах на фоне укрепления позиций ультраправых

Опрос
СКАЗЫВАЕТСЯ ЛИ НА ВАС ЛИЧНО УХУДШЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ В СТРАНЕ?




Результаты прошедших опросов

2008-2009 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"