все поля обязательны для заполнения!


 
Ненастоящие люди
ЕКАТЕРИНА САЛЬНИКОВА
кандидат искусствоведения

В последние десятилетия у нас вроде бы создается демократическое общество – во всяком случае по формальным параметрам. Однако художественные форматы телевидения с трудом осваивают образы поборников демократии. Зато представителей силы, притом свободной от нравственности, и власти, особенно жестокой и авторитарной, телевидение изображает с плотоядным упоением.

Судя по медийной продукции, наше общество разрывается между боязнью сильной и суровой власти – и ностальгией по таковой. Те представители власти и силы, с которыми простой гражданин сталкивается сегодня, ему не нравятся. Авторитет их низок по естественным причинам. В ток-шоу на НТВ «Честный понедельник» интерактивный опрос телезрителей показал, что милицию большинство мирных граждан просто боится. Тем не менее, все с удовольствием наблюдают за представителями власти в художественных форматах. И чем эта власть тоталитарнее, тем интереснее и приятнее аудитории.
Сегодня суровая и жестокая власть из прошлых исторических периодов выступает в качестве идеала власти вообще. Во-первых, она осталась далеко и поэтому нынешнего индивида уже не обидит. Во-вторых, те властители показаны, как правило, обладателями колоритных характеров. За ними, как правило, чувствуется незаурядный личностный масштаб, который их во многом извиняет. Ведь на такие роли бледных актеров не берут.
Масштабное высказывание на тему власти - сериал «Иван Грозный» режиссера Андрея Эшпая. Личность Грозного подвергается здесь радикальному и очень знаменательному переосмыслению. Для того, чтобы это переосмысление получилось поубедительнее, режиссер выбирает соответствующий доверительный язык и подробно изображает истоки характера Ивана Васильевича.
Нас так близко знакомят с маленьким Иваном IV, нам столь сумрачными тонами расписывают его детство, отрочество и юность, что быть строгими критиками этого героя зрителю уже совесть не позволит. Само построение телеповествования подразумевает рождение в наших душах прежде всего жалости и симпатии.
Все три исполнителя объединены отсутствием открытого темперамента, энергетической мощи, которая могла бы выплеснуться наружу в тех или иных формах. Даже когда режиссер организует сцену насилования девиц молодым Иваном Васильевичем (Иван Макаревич), сам будущий царь выглядит и ведет себя так, словно внутренне отрешен от того, что творит. Начало же самостоятельной активности Грозного предстает в сериале как реакция на уговоры добрых людей, которым не нравится всевластие Шуйских. Один человек сказал Ивану – слушай, доколе это безобразие будет продолжаться. Другой сказал – вот что, пора бы как-то разобраться, мол, князь ты или не князь. Юный Иван Васильевич подумал, подумал и решил, что надо Шуйских приструнить, то есть хотя бы одного человека бросить на растерзание псам. Сказано – сделано. Голос Ивана кричит что-то угрожающее. Но кричит не убежденно и даже не очень сильно. Сам же Иван и вовсе в этом не участвует. Всей своей мимикой, пластикой, приглушенной эмоциональностью без всякого посыла он остается вне совершаемого. Аки медиум чужой воли.
Получается, что Иван оправдан дважды – бесчинствами опекунов и бояр, которые не стесняясь вершили убийства прямо в присутствии своего подопечного, и, во-вторых, тем, что сам он не получает никакого удовольствия от своей жестокости.
Далее сериал подробно изображает очень нежную и страстную любовь Ивана к Анастасии (Мария Шашлова). И вот тут уже взрослый Иван IV сыгран актером Александром Демидовым как раз с полной эмоциональной включенностью в брачные отношения. Они для этого героя оказываются более важными, чем битвы за Казань и чем беспокойство за благополучие наследников престола, - просто потому, что в этих линиях актер проявляет себя слабее. Возникает нечто вроде Grozny in love. Есть такой специальный жанр в западной популярной культуре.
Анастасия умирает. И Грозный становится озлобленным и жестоким – но не грозным. Он сидит на своем троне согбенный и снова погруженный в себя, затравленный не внешними врагами, а внутренним хаосом. Этот хаос переполняет душу и находит воплощение в виде бессмысленной череды жестоких расправ над теми, кто подозревается в отравлении Анастасии. Силы, пускай гневной и темной, пускай дьявольской и коварной, от этого Ивана не исходит. Тщедушный, с тонким профилем человека, обуреваемого внутренними рефлексиями, Иван этот – существо антипубличное, общения и обращений к кому бы то ни было не любящий.
При том, что Андрей Эшпай – режиссер весьма тонкий, встроенный культурную традицию отечественного кино и хорошо владеющий языком данного искусства, он снимает сериал совершенно в русле современного массового культа личной жизни, личного счастья, утрата которого интерпретируется в сериале как основная причина перемены поведения властителя Руси.
Популярные журналы уверяют свою аудиторию в том, что звезды кино и политики более всего интересуются кулинарией, модой, семьей и дачным огородом. А исторический сериал об Иване Грозном склонен изображать нашего сильного и довольно эффективного в ряде политических акций царя как мужа, не способного нормально править без доброй жены. Перемены в политике Грозного объясняются переменами в его частной жизни. Весь остальной большой мир за пределами личного мира царя ютится где-то на облучке сериального повествования.
Такой откровенный мелодраматизм превращает Ивана Грозного в фигуру более чем условную. Разглядеть в этом Иване Васильевиче русского царя практически невозможно. Это не настоящий царь, не настоящий Грозный, это обычный сериальный герой, создаваемый для того, чтобы зрителю было кого жалеть каждый рабочий день.
Однако сериал исходит из простительности человеческого несовершенства. В симбиозе с исторической темой эта сериальная установка приносит специфические плоды.
Грозный берет власть и владеет властью, распоряжается ею вовсю, в том числе и зверски жестоко, - а силы у Грозного как не было изначально, так и нет. Жестокие проявления власти компенсируют отсутствие силы у этой личности, отсутствие какого-либо внятного посыла своим подданным, своей стране. Драма всевластия при внутреннем бессилии складывается от серии к серии. И это основная модернизация, возможно, стихийная, совершаемая в рамках сериала. Аудитория как бы получает добрый совет не быть слишком требовательной и прощать власть за то, что она бывает неумна, слаба и занята собой, а не государственными делами. Грозному страшно. Грозному тяжко. Грозный устал. Зрителя всеми силами убеждают, что жестокость – естественное свойство не тиранов и не монстров, а наделенных властью обычных людей, с такими же чувствами, как у нас с вами.
Однако я более чем уверена, что у режиссера Андрея Эшпая, равно как и у исполнителей, не было никаких сознательных концепций подобного рода. Но место без концепции в искусстве пусто не бывает. Если не автор, то концепцию строит время, эпоха, общественные умонастроения и художественные кризисы.
Сразу следом за «Иваном Грозным» запустили сериал «Братья Карамазовы» режиссера Юрия Мороза. Роман Достоевского выглядит в телеобработке как продолжение «Ивана Грозного». Только то, что в историческом сериале выдавалось за свойства прошлой жизни, в экранизации классики кажется стилем изображения. Грозный предавался неистовству и депрессии потому, что был царь и на все имел право. Действующие лица в «Братьях Казамазовых» предаются безумным порывам, эскападам и сумрачным мыслям потому, что они герои Достоевского. Следовательно, имеют право вести себя самым иррациональным и диким образом. Наслаждение этим иррационализмом, эпатажностью и прихотливостью интеллектуально-эмоциональных движений сквозит в каждом эпизоде сериала. Давненько нашим актерам не давали играть душевных проявлений, никак напрямую не связанных с сюжетными поворотами. У Достоевского душевная динамика резко превосходит сюжетную, как и во всей русской литературе. В большинстве телесериалов душевных движений и внешних событий примерно поровну. Есть причины изголодаться по сложному эмоциональному рисунку.
Сергей Колтаков, не слишком частый гость телекадра, отрывается по полной программе в образе Федора Павловича, превращая трагикомического старика в чисто фарсового персонажа. Дина Корзун, тоже давно не появлявшаяся в заметных ролях, играет маменьку Лизы с такой эйфорией и театральностью, что ее героиня автоматически воспринимается как полупародия на всех маменек классической литературы. Павел Деревянко купается в мастеровитом артистизме своего Смердякова. Грушенька Елены Лядовой упивается образом взбалмошной Грушеньки. Катерина Ивановна Виктории Исаковой очень старается нервно блестеть глазами, как должна это делать Катерина Ивановна у Достоевского. Иван Анатолия Белого постоянно думает и смотрит думающими глазами. Митя Сергея Горобченко делает широкие жесты и зримо обуреваем страстями. Алеша Александра Голубева кроток, терпелив и последовательно тих.
Нельзя сказать, что кто-то плохо играет. Хорошо играют. Так хорошо, что видно – играют. Поэтому никакой веры в искренность и масштабы душевного наполнения ни один рисунок роли не вызывает. Люди у Достоевского живут не только чувствами, но и сложными противоречивыми идеями. Однако от проникновения в суть интеллектуальной жизни человека наше телевидение отучило актеров даже больше, чем от эмоциональной тонкости. Присвоить мировоззренческие концепции братьев Карамазовых исполнители не в состоянии, а потому их герои выглядят как люди, которые просто очень любят поговорить. Культ приватности, чрезмерный в нашей сериальной индустрии, давно изъял из употребления героя, одержимого некими философскими проблемами, некими нравственными дилеммами или вопросами об устройстве и смысле бытия. Похоже, что создателям сериала «Братья Карамазовы» очень хочется, чтобы такой герой существовал, - однако в его возможность и реальность они так и не заставили себя поверить.
В эмоциональной же палитре имеется один существенный провал – в сериале никто не страдает по-настоящему, никаких мучений не испытывает, здесь все горазды только трепать чужие нервы. В результате возникает костюмированный мир каких-то ненастоящих людей, которые живут какими-то ненастоящими чувствами и проблемами. Получается, что «Иван Грозный» был грубоватой мелодрамой. А «Братья Карамазовы» - излишне эстетизированная мелодрама, где слишком много заумного и искусственного. Вырваться за пределы этого жанра современному телеискусству не удается ни с помощью великой истории, ни с помощью великой литературы.
 

 

 


 

05 Июнь 2009

Комментарии


Имя
Email
Комментарий
Введите число
на картинке
 



В рубрике
РАСПЛЫВЧАТЫЕ КОНТУРЫ КОСМИЧЕСКОЙ ОТРАСЛИ
ТОЧНЫЕ СИГНАЛЫ ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ
СВОБОДА ПЕРЕДВИЖЕНИЯ КАК ВЫЗОВ ГЛОБАЛЬНОМУ АПАРТЕИДУ
ПЕРЕМЕНЫ, К КОТОРЫМ НИКТО, КРОМЕ НАЗАРБАЕВА, НЕ ГОТОВ

Новости
16.04.2019 Глава МИД Палестины объяснил отказ от "сделки века" Трампа
16.04.2019 Только 15% украинцев считают, что дебаты Зеленского и Порошенко определят их выбор
15.04.2019 МИД заявил о полном прекращении сотрудничества России и НАТО
15.04.2019 Германские социал-демократы раскритиковали Меркель за встречу с Порошенко
15.04.2019 Социал-демократы одержали победу на парламентских выборах в Финляндии

Опрос
КАК ВЫ ОТНОСИТЕСЬ К ПОВЫШЕНИЮ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"