все поля обязательны для заполнения!


 
ЕЩЕ РАЗ О ПОЛИТИЧЕСКОМ МАРКСИЗМЕ
НИЛ ДЭВИДСОН
Профессор Университета Стратклайд (Глазго, Великобритания)

Политический марксизм – теоретическое направление, отличающееся политической неопределённостью. Не все его сторонники – революционеры. Некоторые из них живут в схоластическом мире, в котором клятвы в верности тому, что они считают марксистским методом, полностью оторваны от социалистической практики, что ведёт к академическому сектантству. Если бы политический марксизм был лишь увлекательной исторической теорией зарождения капитализма, он бы вообще не имел никакого отношения к современной политической жизни.

Политический марксизм отрицает несколько фундаментальных принципов исторического материализма. Он опирается на неприемлемую концепцию природы человека, на слишком ограниченное определение капитализма (если применять его в полной мере, оно будет означать, что в большей части мира капитализма никогда не было, как нет и по сей день). Политический марксизм преувеличивает отделение экономики от политики при капитализме настолько, что капиталистическое государство как таковое исчезает, остаётся просто «государство при капитализме». Политический марксизм несовместим с теорией государственного капитализма, он фактически говорит о бюрократическом коллективизме.

Демонтаж исторического материализма
В основе марксизма, как его понимали сами Маркс и Энгельс, лежит анализ производства, а не собственности, их теория общественного развития опирается на производительные силы, а не на производственные отношения. Маркс и Энгельс никогда от этого не отказывались. Попытки политических марксистов свести производительные силы к «технологии» безосновательны, и сам Маркс говорит о «развитии способа труда», то есть человеческих способностях, а не технологии.

Политические марксисты утверждают, что в рукописях, известных сейчас как «Основные черты критики политической экономии» (1857-58), впервые делается упор на «отношениях общественной собственности», однако из самой работы этого отнюдь не вытекает. Критика политическими марксистами «детерминизма производительных сил» строится на двух утверждениях. Первое состоит в том, что он ничего не объясняет и не соответствует общепризнанным фактам («идея, что историю движут неизбежные противоречия между силами и отношениями производства, почти так же бессмысленна, как общий закон технического развития в его упрощённой форме»).

Второе утверждение сводится к тому, что «детерминизм» принижает значение человеческого фактора. Однако производительные силы развиваются не сами по себе. Когда мы говорим, что силы производства развиваются, это просто значит, что сами люди успешно повышают общественную производительность труда. Человеческий фактор играет здесь такую же решающую роль, как в классовой борьбе. Когда люди развивают производительные силы, они создают условия для перехода к более эффективным производственным отношениям. Если развитие производительных сил и делает возможным общество определённого типа, но не автоматически, человеческий фактор играет здесь решающую роль.

Правящие классы никогда не бездействуют. Препятствуя развитию производительных сил до того уровня, когда они могут изменить производственные отношения, правящие классы порождали либо столетия относительного застоя, либо повторение фаз развития, никогда не выходящих за установленные пределы. Более редки случаи, когда «блокирующий манёвр» вёл к явной деградации, но даже тогда «антиразвитие» производительных сил способствовало трансформации производственных отношений. Последовательная модернизация производительных сил, производственных отношений и надстройки объясняет две величайших социальные трансформации в человеческой истории – переход от доклассового общества («первобытный коммунизм») к классовому (рабовладельческое, феодальное, вассальное) и переход от феодализма к капитализму.

Как не надо понимать «Капитал»
Политические марксисты не понимают того, что «Капитал» предлагает абстрактную модель капитализма. Большинство из них считает что Англия была единственной страной, где капитализм развивался эндогенно, поэтому марксова модель основана на английском примере – единственном, который был у Маркса перед глазами. Да, в Англии капитализм получил наибольшее развитие, поэтому Маркс и положил английский «образец» в основу своего анализа. Однако он повторял, что капитализм начал развиваться за пределами Англии раньше, чем в Англии («первые зачатки капиталистического производства спорадически встречаются в отдельных городах по Средиземному морю уже в XIV и XV столетиях»). Его замечание о том, что экспроприация сельскохозяйственного производителя приняла в Англии классическую форму, означает признание существования других, «менее классических» форм.

Маркс пишет о «различных моментах первоначального накопления» в Испании, Португалии, Голландии и Франции, и о том, что «в Англии к концу XVII века они систематически объединяются». Упоминание о других странах, кроме Англии, не радует политических марксистов, и они утверждают, что Маркс ведёт речь лишь о зарождении промышленного капитализма, а не происхождении капиталистических общественных отношений, форм эксплуатации или законов экономического развития.

По мнению политических марксистов, Маркс считал, что накопление богатства происходило в Англии уже при капиталистических общественных отношениях, а что касается «происхождения капиталистической системы или «так называемого первоначального накопления» (по словам Маркса, «экспроприации земли у сельскохозяйственного производителя, крестьянина»), которое породило именно капиталистические общественные отношения и динамику, то Маркс прочно увязывает его с Англией и деревней».

Однако Маркс говорит об «экспроприации крестьянина» не только в отношении Англии, отмечая, что она «в различных странах имеет различную окраску, проходит различные фазы в различном порядке и в различные исторические эпохи». Ни ранние, ни поздние его работы не дают оснований полагать, что становление капитализма он связывал только с Англией (или Англией и Нидерландами). Маркс сознавал, что к 1640 году капиталистический способ производства стал господствующим в Англии в большей мере, чем в других странах, но развитие капитализма не было чем-то уникальным для Англии, напротив, оно было общим явлением, во всяком случае, в Европе.

Определение капитализма
Если мнения Маркса противоречат суждениям политического марксиста (что бывает нередко), тот либо доказывает, что Маркс имел в виду нечто иное, либо осуждает его за ...неумение понять свою собственную теорию. Не правильнее ли было бы признать, что Маркс имеет в виду ровно то, что пишет, просто теории капитализма у Маркса и политических марксистов не совпадают. Для последних капитализм – это прежде всего «рыночное принуждение» или изъятие средств производства и существования у непосредственных производителей, что ставит их выживание в зависимость от рынка.
Капиталистических обществ, где все экономические отношения определял бы рынок, никогда не существовало. Иногда это объяснялось сохранением докапиталистических отношений, но чаще – надзором и регулированием со стороны капиталистического государства. «Чистые» капиталистические общественные имущественные отношения никогда не были и никогда не будут где-либо полностью господствующими.

Для Маркса капитализм – система не рыночного принуждения, а конкурентного накопления на основе наёмного труда: «Каким же образом сумма товаров, меновых стоимостей, становится капиталом? Она становится капиталом благодаря тому, что она, как самостоятельная общественная сила, то есть как сила, принадлежащая одной части общества, сохраняется и умножается путем обмена на непосредственную, живую рабочую силу. Существование класса, не владеющего ничем, кроме способности к труду, является необходимой предпосылкой капитала. ...капитал предполагает наёмный труд, а наёмный труд предполагает капитал. Они взаимно обусловливают друг друга; они взаимно порождают друг друга».

По Марксу, отношение между капиталом и наёмным трудом определяет весь характер способа производства. Но что такое наёмный труд? Он не всегда и не чаще всего существует в «свободной» форме, она – лишь идеальный тип. Наличие наёмного труда не означает возникновения капиталистического способа производства. Наёмный труд существовал при феодализме, но как средство удовлетворения потребностей феодала, а не накопления капитала. Только капитализм как способ производства делает наёмный труд главным средством для изъятия прибавочной стоимости.

Это не исключает существования несвободного труда, унаследованного от докапиталистических способов производства, но подчинённого законам капитализма. Политические марксисты постоянно подчёркивают принципиальную разницу между капитализмом и предшествующими способами производства. Это отчасти обоснованно, но таким образом мы перестаём сознавать, что же общего имеет капитализм с другими эксплуататорскими классовыми системами. Именно это общее позволило капитализму успешно поглотить элементы этих систем, как произошло в большей части мира, если не считать горстки «образцовых» стран, где капитализм существует в более или менее чистой форме.

Человеческая природа против капитализма?
Политический марксист Р. Бреннер считает возникновение капитализма, во всяком случае в Англии, непреднамеренным результатом действий двух основных классов феодального общества, то есть крестьян и феодалов. Он рассматривает феодализм как замкнутую самовоспроизводящуюся систему, которая не может быть подорвана внутренними противоречиями. Для него возникновение капитализма в Англии – «экзогенный шок», результат борьбы крестьянского класса, заставившей перейти к новым общественным отношениям.

Почему Бреннеру нужно такое объяснение? Потому что политические марксисты не верят в то, что люди могли по собственной воле стать капиталистами – эту роль необходимо было им навязать. Они не верят, что капитализм мог вытекать из самой человеческой природы. Однако ни один способ производства не является органически чуждым для природы человека. Люди могут не иметь предрасположенности к капитализму, но приобретать её при определённых условиях и без принуждения. Вся конструкция Бреннера основана на представлении о человеке, природа которого органически враждебна капитализму (да и вообще экономическому развитию), и который может принять капитализм только под давлением. Так мы можем потешить себя мыслью, что капитализм стал лишь результатом стечения исторических совпадений и обстоятельств. Но тогда не распространяется ли это и на социализм?

Рыночная конкуренция, наёмный труд и товарное производство, из которых сложился капитализм, возникли гораздо раньше его самого. Политические марксисты правы в том, что наличие этих элементов не означает наличия капитализма, и что социально-экономическая деятельность, результатом которой стал капитализм, не имела своей сознательной целью его построение, по крайней мере, сначала. Но ни то, ни другое не значит, что капитализм был маловероятен. Напротив, при определённых условиях вероятность была весьма высока, поскольку капитализм оказался одним из очень немногих способов организовать эксплуатацию или социальные отношения в целом.

Политические марксисты не верят, что при докапиталистических способах производства у кого-либо был стимул для развития производительных сил, так как только при капитализме «индивидуальные экономические единицы обязательно имеют мотивацию ...для освоения новых технологий». Но трудно согласиться с тем, что стимулов для перехода к капиталистическому производству не было, поскольку крестьяне жили натуральным хозяйством в самоуправляющихся общинах, и им незачем было развивать производительные силы.

Стремление улучшить условия жизни было и остаётся одним из главных импульсов для развития производительных сил, оно в конечном итоге связано с классовым обществом, не в последнюю очередь потому что когда непосредственный производитель должен отдать кому-то часть своего продукта, возникает вполне реальный мотив (если не императив) произвести больше, и это изначально не имело никакого отношения к рыночному принуждению. Расширение производства, дающее дополнительный доход, могло дать тем же крестьянам средства, чтобы откупиться от натуральных повинностей или нанять работников для их исполнения, или даже приобрести собственность, передаваемую по наследству и навсегда избавлявшую от феодальной зависимости

Результат отделения экономики от политики
Определение капитализма, предлагаемое политическим марксизмом, основано на «полном разделении» политического от экономического начал. По словам Б. Тешке, специфику капитализма как системы определяет тот «исторически беспрецедентный факт, что капитал на мировом рынке может в принципе циркулировать без покушений на чей-либо политический суверенитет. Как правило, капитализм не угрожает государственной целостности. В принципе, бизнес ведётся между частными партнёрами в дополитической сфере глобального гражданского общества».

Оговорки «в принципе» и «как правило» выдают некоторую неуверенность. Потоки капитала движутся вне контроля государств, но только если это финансовый капитал. Однако в конце концов он достигает места производства, неизбежно связанного с территорией, и тем самым – с государственной властью. Это «платоническое» понимание капиталистической экономики и капиталистического государства не имеет отношения ни к одной реальной экономике или государству. Хуже того, здесь происходит конвергенция с одной из ключевых идеологических позиций буржуазии, особенно при неолиберализме, а именно, что политика и экономика являются или хотя бы должны являться раздельными сферами. И для Тешке отделение политики от экономики – не идеологический постулат, а абсолютная истина, более важная для определения капитализма, чем его фактическое состояние в любой данный момент.

Капитал может выполнять некоторые функции государства, и наоборот. На протяжении всей истории капиталисты использовали внеэкономические средства для привлечения, удержания, запугивания и управления рабочей силой. Развитие капитализма не может быть полностью основано на несвободном труде, поскольку капитализму нужна мобильность рабочей силы, но индивидуальные капиталисты использовали и продолжают использовать несвободный труд. Степень такого использования зависит не от системы, а от эффективности сопротивления рабочих ей: Во многих случаях такой контроль капиталистов опирается на насилие. Начиная с частных армий Дж. Рокфеллера в США в XIX веке до современного расцвета частного охранного бизнеса, насилие никогда не оставалось монополией капиталистического государства.

Политические марксисты выдвигают два объяснения Второй мировой войны и «холодной войны». Первое (по книге Э. Вуд) состоит в том, что в мире, который не был полностью капиталистическим, они были порождены не «императивами» самой системы, а борьбой между капиталистическими и докапиталистическими (в 1914-1945), и капиталистическими и «посткапиталистическими» (в 1945-1989) странами. Из книги Вуд вытекает, что капиталистические «императивы» сейчас правят бал: «В первый раз в истории современного национального государства ведущие мировые державы не вовлечены в прямое геополитическое и военное соперничество. Это соперничество было фактически замещено конкуренцией капиталистического образца». В результате, полагает Вуд, «эпоха классического империализма …давно закончилась», а конфликт между «коренными» капиталистическими государствами немыслим.

Вуд считает, что «капиталистический империализм почти целиком стал вопросом экономического господства», при котором ведущие капиталистические державы манипулируют рыночными императивами. Казалось бы, тогда можно ожидать меньшей вероятности войн или даже их полного прекращения. Однако, выяснив разницу между капиталистическим империализмом и прежними территориальными империями, которые опирались на внеэкономическое принуждение, Вуд заявляет: «универсальность капиталистических императивов вовсе не отменила необходимость военной силы». Для чего? Для того, чтобы навязывать капиталистические экономические императивы, которые и так уже будто бы универсальны! Таким образом, имперские державы будут продолжать военное и политическое давление, вплоть до войн, на государства «глобального Юга», но не друг на друга.

Второе объяснение войн сводится к тому, что при системе множественных государств, которую капитализм унаследовал от феодализма, даже самые большие из них не могут предсказать или контролировать результат своих действий, поскольку все остальные государства ведут себя сходным образом. Это делает возможным деструктивный результат, например, Первую мировую войну. Поэтому лучшим выходом для капитала, считает уже известный нам Бреннер, явилось бы создание глобального государства.

Однако межкапиталистическая конкуренция происходит не только на рынке, и участниками конкуренции могут быть не только капиталисты, но и государства, конкуренция между которыми приводит к конфликту. Как отмечает Дж. Арриги, есть два типа конкуренции между капиталистами. Первый – это своего рода регулируемое сотрудничество, при котором все получают выгоду от расширения бизнеса. При конкуренции второго типа прибыли одного капиталиста достигаются за счёт другого, «положительная сумма» становится «нулевой суммой». В конкуренции этого типа участвуют не только фирмы, но и государства, и «межкапиталистические войны являются одной из важнейших форм конкуренции».
Конкуренция между государствами похожа на конкуренцию между отдельными фирмами, только её участниками являются национальные экономики. Государственные администраторы и политики принимают решения, которые могут привести не к банкротству, а к катастрофе, поскольку ставки риска выше, они имеют более долгую перспективу и не только экономический характер. В конечном итоге траектория геоэкономической конкуренции заканчивается геополитическим соперничеством.

Вместо заключения
Предлагаемая политическими марксистами концепция капитализма может иметь значение для современной практики, прежде всего для понимания того, чего можно ожидать от межкапиталистической конкуренции на уровне государств. Сотрудничество с политическими марксистами не исключено, но массированное вливание их идей в международную социалистическую традицию может быть затруднительным.

 

 

Перевод Олега Теребова

Оригинал статьи был опубликован в журнале International Socialist review

16 Март 2014

Комментарии


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
УРОВЕНЬ ЖИЗНИ РОССИЯН ПРОДОЛЖАЕТ ПАДАТЬ
КВАСЬНЕВСКИЙ: В НЫНЕШНЕЙ СИТУАЦИИ ТРАДИЦИОННАЯ ПАРТИЙНАЯ СТРУКТУРА СТАНОВИТСЯ ПРЕПЯТСТВИЕМ
АЛЕКСАНДР КВАСЬНЕВСКИЙ: НАМ УГОРОЖАЕТ ИНФЛЯЦИЯ ЕВРОПЕЙСКИХ ЦЕННОСТЕЙ
ВАСИЛИЙ КУЗНЕЦОВ - ЛЕГЕНДА СОВЕТСКОЙ ДИПЛОМАТИИ

Новости
13.12.2019 Правительство Франции продолжает работу по пенсионной реформе
13.12.2019 Полиция и армия Чили массово нарушали права человека во время протестов – ООН
13.12.2019 Минтруд назвал ожидаемой рекордно высокую убыль населения РФ в 2019 году
13.12.2019 ОБСЕ отмечает активность соцсетей во время агитации на выборах в парламент Узбекистана
13.12.2019 Кризис в Ливане угрожает существованию последнего оплота христиан в регионе
13.12.2019 Британский парламент может возобновить обсуждение соглашения о Brexit на следующей неделе

Опрос
В ЧЕМ ПРИЧИНА БЕДНОСТИ В РОССИИ?






Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"