все поля обязательны для заполнения!


 
В ЗАЩИТУ РЕАЛЬНОГО МИРА

Искусство переживает кризис. Во-первых, современное искусство существует в мире, который сам переживает множество кризисов. Это мир стремительной индустриализации, расизма, сексизма, неравенства и экономического хаоса. Во-вторых, современное искусство изобилует собственными противоречиями, связанными с проблемами «реального мира», перечисленными выше. Например, какое значение имеет искусство, созданное одним человеком или небольшой группой, в мире, где одним нажатием кнопки можно немедленно получить доступ к миллионам изображений?

На протяжении поколений искусство отвечало на технический прогресс, превращаясь в радикальную лабораторию по сигнификации, что выражалось в бесконечной череде авангардистских движений. Этот процесс породил нечто, что именуется «мир искусства», а фактически является особой отраслью промышленности, свойственной индустриальному капитализму. Эта «отрасль» характеризуется автономным производством товара (произведения искусства), который выносится на рынок через «бутики» (художественные галереи) и легитимизируется специализированным кругом интеллектуалов (школы искусств, журналы, музеи и пр.).

Привлекательная сила искусства кроется в автономии художника. Джулиан Сталлабрасс замечает: «Свобода искусства – это больше, чем идеал. Несмотря на малые шансы на успех, профессия художника так популярна, поскольку она сулит перспективу труда, внешне свободного от узкой специализации и позволяющего художнику наполнять работу и жизнь своим особым смыслом».

Благодаря этому художников постоянно влекло к радикальной политической деятельности. Однако они также сталкиваются с тем, как пишет в своей книге "Тезисы об искусстве и классах" Бен Дэвис, что «нет удобного соответствия между искусством и политикой». То, с чем искусство справляется хорошо, не обязательно соответствует тому, чего в данный момент требует подлинное социальное движение.

Вот что пишет Дэвис об «арабской весне»: «По мере того, как эфир заполняли кадры с площади Тахрир, я направлял художникам в Египте запросы о помощи в подготовке статьи об их реакции на восстание. Одна египетская художница ответила мне по электронной почте, критически оценив и поставив под сомнение цель моей работы. "Сейчас это касается не художников, это касается всех египтян ", - написала она». Иными словами, самым важным для художников было бы явиться на площадь Тахрир, как это сделали все остальные. Непосредственные интересы революции свели на нет все художественные соображения.

Многим художникам и учёным этот ответ не понравится. И творцы, и ценители искусства часто, с основанием безосновательно, приписывают ему фантасмагорические свойства. Перефразируя Терри Иглтона, говорить или писать об искусстве – это не то же самое, что говорить или писать о сексе. Как правило, значение искусства преувеличивается или занижается. Отчасти это объясняется тем, что само искусство является одной из основных жизненных потребностей. Точно так же как секс или пища, искусство может пробудить в человеческом разуме «волшебный» ответ.

 

Однако есть и другая причина для разногласий по поводу значения современного искусства. В последние десятилетия взлёт постмодернизма – смешанного набора идей, который делает упор на фрагментацию идеологии и повествовательности – как будто «освободил» искусство. Оно стало миром искусства, воображающего, что искусством может быть всё, что угодно – любой символ, изделие, объект или идея. С другой стороны, экспоненциальный рост теории искусства и критики всё больше и больше усиливал роль художников и интеллектуалов. Некоторые доказывали, что поскольку революционного пролетариата не существует, авангардом новой критической и революционной работы стали интеллектуалы и художники.

Конечно, искусство не может быть чем угодно – существует трудный процесс, связанный с прогрессом теории, который определяет, чтò попадает и чтò не попадает в выставочное пространство. Более того, аудитория изобразительных искусств остаётся явным меньшинством. В XXI веке казалось, что искусство стало одновременно тяжёлым (с учётом его всемирно-исторического значения) и нестерпимо лёгким (ввиду своей свободной от ограничений практики и относительно небольшой аудитории).

В отличие от Фредерика Джеймсона, Дэвис рассматривает постмодернизм как «культурную идеологию неолиберализма». Основные черты постмодернизма, такие как фрагментированность, враждебность к «метаповествованиям» (особенно марксизму), децентрализация и гиперсубъективность, полностью соответствуют глобализации капитала, в тиски которой попадает рабочий класс. Этот взгляд, отчасти заимствованный у Дэвида Харви, имеет прямое отношение к попытке Дэвиса заново определить отношение искусства к классам. Это–главный посыл книги «Девять с половиной очерков об искусстве и классе». В то же время Дэвис на этом не останавливается. Он раскрывает связанные с этим вопросы, связанные с художественными формой и содержанием, сексизмом, расизмом, неравенством и концептуализмом.

Конечно, исходный пункт большей части художественной критики – это образ или объект. Само по себе это не проблема, проблема возникает тогда, когда мир искусства остаётся «свободноплавающим» и изолированным от «большой жизни». Субъект искусства слишком часто становится искусством для себя, а не «реальным миром». Дэвис также начинает свою книгу с анализа того, как работает искусство, но доводит этот анализ до изучения взаимоотношений искусства с остальным миром.

Как замечает Дэвис, класс часто выражается в мире искусства как реакция против рынка искусства, когда художники стремятся найти язык для обсуждения класса помимо рынка искусства. Он написал «Девять с половиной очерков об искусстве и классе» и приклеил их скотчем к дверям Нового музея, как образец многогранного марксистского анализа классовой структуры и современного искусства.

В «художественных кругах», где проявляется тенденция игнорировать класс и преувеличивать индивидуальные субъективные действия, эти вопросы породили немалую путаницу. Среди художников проявлялась также тенденция по идейным причинам отождествлять себя с рабочим классом. Действительно, многие художники–наёмные работники, но когда они работают учителями, барменами или служителями галерей, они художниками никак не являются. С марксистской точки зрения, когда художники работают как таковые, они относятся к среднему классу. Вся структура мира искусства определяется его индивидуализированным подходом к производству товара. Это не моральная оценка, а лучшая позиция для понимания отношения искусства и мира:

По определению, средний класс занимает промежуточное место между трудом и капиталом. Если одним полюсом его существования является рефлексивная необходимость подняться над «типовой» работой на других, то другим является естественная враждебность к крупному капиталу (как ни удивительно, ещё король Леопольд в своём знаменитом письме предупреждал королеву Викторию: «Взаимодействие с художниками ...требует большой осторожности; они знакомы со всеми классами общества и уже по одной этой причине опасны»). В мире столь лишённом иллюзий, как наш, желание подняться над рутинными экономическими унижениями часто выливается в попытку стать изобразительным художником.   Эта «иммиграция» может, в свою очередь, придать профессии художника подлинно радикальный характер, превратив её в готовый проводник для всех видов альтернативной деятельности.

 

В самом деле, аудиторию искусства составляют не только его буржуазные клиенты и специалисты-искусствоведы, но и все, кого искусство притягивает как средство избавления от серости повседневной жизни. Однако мир искусства не способен разрешить свои коренные противоречия. Идеи мастерства, концептуализма, равного участия (а в мире искусства до сих пор непропорционально велика доля белых и мужчин), радикальных акций (например, уличное искусство) и коллективных действий вновь и вновь врываются в мир неолиберального капитализма и экономического кризиса. Но только революция начнёт разрешать эти противоречия.

Здесь и сейчас, первым шагом для художников должно стать признание, что искусство – это нечто большее, чем интеллектуальная игра. Надо признать, что язык современного искусства часто не справляется с отражением всего диапазона опыта и страданий современного человека.

Искусство – это «волшебство». Но волшебство это работает только в диалектическом взаимодействии с прозой повседневной жизни. Будучи изолировано от реального мира, оно становится беспредметным. Как пишет Дэвис, «искусство – это не мир сам для себя. Искусство – это часть мира. Это должно быть принципиальной исходной точкой для всего».

 

Оригинал статьи опубликован в журнале International Socialist Review

Перевод Алексея Терехова

 

25 Сентябрь 2013

Комментарии
Бахматов Сергей  |  19 Сентябрь 2013 в 02:26
Искусство - это то, что хотя бы временно отрывает нас от амбиций, меркантильных интересов и рутины, предоставляя возможность соприкоснуться с миром прекрасного.
По крайней мере, таким оно должно быть. А если этого нет, то это уже - не искусство, а ремесло.
Сергей Бахматов  |  02 Октябрь 2013 в 11:26
ИСКУССТВО ЭТО НЕЧТО БОЛЬШЕЕ, ЧЕМ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ИГРА.
Чтобы не употреблять неопределённое "нечто большее, чем интеллектуальная игра" или о кризисе искусства как чего-то неопределённого, не лучше ли будет, в конце концов, попытаться определить это понятие. Тогда возможно появится понимание, для чего оно вообще нужно обществу, ориентиры для его дальнейшего развития и что нужно сделать для этого развития.
Насколько известно, понятие красоты всего сущего во всех его проявлениях формировалось у человечества тысячелетиями и приняло устойчивые формы. Например, в древней Греции и Риме эталоны мужской и женской красоты были практически неотличимы от эталонов начала XX века, то же самое относится к духовной красоте человека и природным явлениям и т.д. Всё это наводит на мысль, что чувство прекрасного у человечества врождённое и объективное, а небольшие аберрации этого понятия, скорее, объясняются социальными причинами, то есть дисгармонией самого общественного устройства в тот или иной момент исторического развития.

Если определить назначение художника как попытку поиска этой красоты, растворённой во всём сущем, и её реализации в конкретном произведении искусства, то художник должен обладать такими качествами, как эстетический вкус, широта поиска и незаурядное мастерство для фиксации замысла в своём произведении.
Таким образом, определение понятия искусства получается таким: искусство воплощает тягу человечества к прекрасному миру чувств и ощущений, предполагает наличие незаурядного мастерства художника, а также широту поиска этой красоты в окружающей действительности в рамках врождённого эстетического чувства человечества.

Само произведение художника основывается на «трёх китах»: содержание, форма, мастерство. Отсутствие или низкое качество любой из этих составляющих обесценивает остальные два и всё произведение в целом. Например, безобразная форма обесценивает содержание и мастерство уже не требуется, безобразное содержание не требует прекрасной формы и мастерства, поскольку произведение – бессмыслица и, наконец, отсутствие мастерства не позволяет воплотить гармонию формы и содержания в произведении искусства.
Теперь, имея эти оценочные критерии искусства, можно представить его нынешнее состояние и когда этот очевидный кризис начался.
Ценностная планка искусства была снижена, когда оно стало массовым, то есть с коммерциализацией искусства. Открывшийся огромный рынок стали осваивать не только настоящие художники, но и посредственности, а иногда и просто ремесленники от искусства. Начался поиск новых форм и содержания, далеко не всегда удачных, на мой взгляд, где всё поставлено на поток в угоду стихийному рынку. Например, такие модернистские течения как абстракционизм, дадаизм, кубизм, сюрреализм, символизм, примитивизм и т.д., где, на мой взгляд, происходит издевательство над формой и/или содержанием. Какой смысл в произведении искусства, если кроме автора его никто не может оценить, несмотря на пространное описание? Ведь эстетическое чувство для человечества – врождённое.
Постмодернизм с его «всё может называться искусством», а главное – коммерческий успех окончательно сдался стихийному рынку и обществу потребления и по этой причине не может иметь собственной системы ценностей, позволяющей дальнейшее развитие искусства.
Подлинное искусство и стихийный рынок не совместимы…


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
РОССИЯ И США ОТВЕТСТВЕННЫ ЗА ВСЕОБЩУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ
РОССИЯ МОЖЕТ СТАТЬ ВЕДУЩИМ "ЭКСПОРТЕРОМ" БЕЗОПАСНОСТИ
ИНДУСТРИЯ СНА
ПАРЛАМЕНТСКИЕ ВЫБОРЫ В ГРЕЦИИ: ПАРТИЯ ЦИПРАСА УСТУПАЕТ КОНСЕРВАТОРАМ

Новости
17.08.2019 ООН: Каждый десятый ребенок в мире находится в трудовом рабстве
17.08.2019 Правительство и оппозиция Венесуэлы возобновят переговоры в Норвегии
16.08.2019 Додон заявил, что соцпартия и блок Acum подпишут новое соглашение
15.08.2019 Левая оппозиция победила на праймериз в Аргентине
13.08.2019 Французские профсоюзы осудили насилие со стороны полиции
13.08.2019 Большинство британцев за Brexit любой ценой - опрос

Опрос
СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО СЕСТРЫ ХАЧАТУРЯН ДОЛЖНЫ БЫТЬ ОПРАВДАНЫ?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"