все поля обязательны для заполнения!


 
Украденная демократия
ИЛЬЯ КОНСТАНТИНОВ
Заместитель генерального директора Института развития гражданского общества и местного самоуправления

 Политическая демократия была одной из тех фундаментальных ценностей, ради которых советский человек в конце 80-х, - начале 90-х годов прошлого века, готов был отказаться от стабильного и почти сытого (что бы там не говорили о дефиците) существования и пуститься во все тяжкие социального экспериментирования.
Именно призывы Михаила Горбачева к «гласности» и демократизации разбудили дремавший в советском обществе дух свободы, вывели сотни тысяч людей на улицы, запустили в действие социальные процессы колоссальной мощности, разрушившие до основания одну из величайших в истории человечества империй.
Конечно, пустые полки магазинов тоже сыграли свою роль, так же как и мечты о «красивой жизни», почерпнутые, главным образом, из французских кинофильмов (американских в нашем прокате почти не было).
И все же, не образ сияющего неоновыми огнями супермаркета, а высокий идеал свободы и демократии двигал тысячами людей, вливавшихся в конце 80-ых в демократическое движение. Ведь они реально рисковали, уже, конечно, не жизнью, и даже не свободой, но хотя бы карьерой.

Это потом, когда опьяненная своей мнимой победой, толпа снесла на Лубянской площади памятник Дзержинскому, из всех щелей повыползали прагматичные обыватели, оккупировавшие сначала экономику, а затем и политику. Это потом демократы продали свое идеологическое первородство за чечевичную похлебку залоговых аукционов.
Первоначально, помыслы большинства из них были чисты.
Известный принцип Томаса Карлейля: «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи» блестяще подтвердился в очередной раз.

Впрочем, оставим эмоции. Попытаемся по возможности объективно разобраться в поучительной истории скороспелого развития новой российской демократии. Заодно, неплохо было бы посмотреть, как российская практика строительства демократического правового государства (что было декларировано в Конституции РФ) соотносится с общемировыми тенденциями.

Сначала немного истории.
Поначалу, демократическая общественность была непритязательна.
Основные политические требования сводились к отмене 6 статьи Конституции, закреплявшей руководящую и направляющую роль КПСС в качестве ядра политической системы, и проведению свободных альтернативных выборов.
Напомню, что в доперестроечный период выборы всех уровней в СССР были безальтернативными: избиратели голосовали за единственного кандидата от «нерушимого блока коммунистов и беспартийных». Первыми относительно демократическими, были выборы народных депутатов СССР 1989 года, проводившиеся на альтернативной основе, хотя ни равными, ни прямыми эти выборы не были. Закон предусматривал весьма сложную систему выдвижения и избрания депутатов, отчасти от территориальных избирательных округов, отчасти от общественных организаций (включая КПСС, ВЛКСМ, ПРОФСОЮЗЫ и прочее).
Таким образом законодатель подстраховывался, гарантируя прохождение в высший орган государственной власти лояльного руководству страны большинства.

Впрочем, атмосфера в тот момент в обществе была такой, что, несмотря на все предосторожности, удельный вес оппозиции на Съезде народных депутатов СССР оказался довольно высок. Благодаря поддержке демократического лобби в СМИ, деятельность Межрегиональной депутатской группы и ее лидеров (Сахарова, Ельцина, Собчака и др.) оказалась в фокусе общественного внимания. А стремительно набиравшее обороты демократическое движение обеспечило поддержку улицы.
Вопреки позиции так называемого «агрессивно-послушного большинства», ориентирующегося на указания ЦК КПСС, оппозиции удалось внести в политическую повестку дня вопрос об ускоренной демократизации страны.
Состоявшийся в марте 1990 года III внеочередной Съезд народных депутатов СССР отменил 6 статью Конституции и ввел должность Президента СССР, начав, тем самым, демонтаж советской политической системы. Тогда же (в марте-апреле 1990 года) состоялись выборы народных депутатов РСФСР, проводившиеся по совершенно новым принципам.
На мой взгляд, это были наиболее демократические выборы в истории России.
Все депутаты избирались по одномандатным округам (территориальным и национально-территориальным) на альтернативной основе. Процедура выдвижения и регистрации кандидатов была предельно упрощена: правом выдвижения пользовались и трудовые коллективы, и общественные организации, и собрания граждан по месту жительства.
Закон не требовал ни внесения денежного залога, ни сбора подписей.
За каждый депутатский мандат боролись десятки претендентов, но это не создавало особых проблем, поскольку выборы проводились в два тура. Принципиально важно, что все расходы по проведению избирательной кампании государство брало на себя, обеспечивая при этом полное равенство кандидатов.
Каждый кандидат в депутаты получал равный доступ к СМИ, и купить дополнительный эфир или газетную площадь было невозможно. А о прямом подкупе избирателей в то время не могло быть и речи. Это вызвало бы грандиозный скандал.
Еще один очень важный момент: широчайшие возможности наблюдателей от трудовых коллективов, общественных организаций и кандидатов в депутаты, которые допускались к контролю над деятельностью избирательных комиссий на всех этапах их работы.
Добавьте к этому полную свободу уличной агитации в период избирательной кампании, включая проведение массовых политических мероприятий в уведомительном порядке.
Власть не чинила абсолютно никаких препятствий свободному волеизъявлению граждан, по крайней мере, у нас в Ленинграде, дело обстояло именно так. Как человек, лично участвовавший (в разном качестве) во всех избирательных кампаниях федерального уровня с 1989 года, имею основания заявить: выборы народных депутатов РСФСР 1989 года, по уровню демократизма, беспрецедентны в современной истории России.
А ведь они проводились в условиях однопартийной системы! Власть КПСС, хотя и была уже слегка поколеблена, оставалась всепроникающей и казалась абсолютной.
И, тем не менее, демократическая оппозиция в крупнейших городах России одержала полную, а в Москве и Ленинграде – абсолютную победу.

Однако, во всероссийском масштабе демократы по-прежнему не располагали поддержкой большинства.
Об этом можно судить, в частности, по соотношению сил основных депутатских групп (фракций) на Первом съезде народных депутатов РСФСР, состоявшемся в июне 1990 года.
Группа «Демократическая Россия», объединявшая сторонников демократических реформ, состояла из 300 человек. А группа «Коммунисты России», придерживавшаяся консервативно-охранительных позиций, насчитывала 360 депутатов.
Даже вместе с умеренными союзниками (группами «Смена», «Рабоче-крестьянский союз» и «Беспартийные депутаты»), сторонники радикальных социально-экономических преобразований не имели на Съезде даже простого большинства голосов (530).
Это было креативное, энергичное и решительное меньшинство, сумевшее навязать свою волю дезорганизованному и апатичному большинству. В немалой степени такому исходу дела способствовало выдвижение «Демократической Россией» Бориса Ельцина на ключевой пост Председателя Верховного Совета, а затем и Президента Российской Федерации. Коммунистическая номенклатура считала Ельцина, несмотря на его демонстративную нелояльность ЦК, отчасти своим человеком. Кстати, не без оснований. Что и позволило, в конечном счете, переманить на сторону демократов конъюнктурное «болото».

Эти, не слишком интересные современному читателю исторические подробности, я привожу для того, чтобы проиллюстрировать свою главную мысль: демонтаж системы реального социализма проводился вопреки мнению большинства. Из сказанного вовсе не следует, что демократические и рыночные преобразования были следствием заговора неких враждебных сил, внутренних или внешних.
Они вызревали внутри общества, соответствующие идеи овладевали сознанием все большего количества людей, главным образом из среды интеллигенции.
И, тем не менее, к началу 90-ых годов прошлого века, требование радикальных перемен еще не стало всенародным. Демократическое движение имело массовую базу, главным образом, в крупных столичных центрах.

Из этого следует, как минимум, два существенных вывода.
Во-первых, ломка старого общественно-политического строя, в тех условиях, была невозможна без прямого обмана населения. Отсюда и «Больше социализма», и «Борьба с привилегиями», и «Лягу на рельсы…». Резко возрастала роль СМИ, что, в конечном счете, поставило в повестку дня вопрос об их подчинении государству (точнее – исполнительной власти).
Второе и главное, даже абстрагируясь от того, как проводились реформы, сам факт их осуществления вопреки воле большинства, вынуждает констатировать:

С МОМЕНТА ПРИХОДА К ВЛАСТИ БОРИСА ЕЛЬЦИНА, В РОССИИ УСТАНОВИЛАСЬ ДИКТАТУРА РЕВОЛЮЦИОННО - ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО МЕНЬШИНСТВА, БЫСТРО ПЕРЕРОСШАЯ В РЕАКЦИОННО-ОЛИГАРХИЧЕСКУЮ ДИКТАТУРУ.

Ничего исторически уникального в такой ситуации нет. Оставляя в стороне спекуляции на тему: «революция – контрреволюция», события начала 90-ых год в нашей стране, несомненно, носили революционный характер. Рамки настоящей статьи не позволяют дать развернутый анализ темы, замечу лишь, что, при всем своеобразии, социальные катаклизмы 90-ых несут на себе многие черты буржуазно-демократической революции, разумеется, незавершенной.
Всякая революция совершается активным пассионарным меньшинством, отчасти, при поддержке, а чаще, вопреки воле консервативного большинства. Именно поэтому, революция всегда чревата диктатурой.
В нашем же случае, преобразования осуществлялись не только вопреки желанию большинства, но вопреки самым насущным жизненным интересам народа.
Наиболее отчетливо это проявилось в процессе приватизации.

Идея приватизации государственных предприятий носилась в воздухе с начала перестройки.
По оценкам экспертов, к лету 1992 года около 2000 госпредприятий фактически перешло в руки частников.
Этот процесс необходимо было упорядочить и Верховный Совет РСФСР, с момента своего создания, приступил к подготовке соответствующих нормативных актов.
Суть проблемы сводилась к поиску методов приватизации, способных обеспечить быструю передачу государственных предприятий в руки эффективных собственников, при соблюдении интересов всех граждан России.
В итоге долгих дискуссий был выработан компромиссный вариант, который и лег в основу принятого в июле 1991 года Закона «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР» и Закона «Об именных приватизационных счетах и вкладах в РСФСР». Законодательно предлагалась следующая схема приватизации: каждому гражданину в банке открывается спецсчет, на который государство перечисляет определенную сумму. На эти средства гражданин может купить акции, долю в имуществе, добавить к ним свои накопления и приобрести собственное дело. Передавать деньги со спецсчета другому лицу, кроме как по завещанию, гражданин не имел права.
Таким образом, обеспечивалось равенство всех граждан, как совладельцев общенародной собственности.
Однако закон «Об именных приватизационных счетах и вкладах в РСФСР» так и не был реализован.

В декабре 1991 года Борис Ельцин подписал указ «Об ускорении приватизации государственных и муниципальных предприятий», а в августе 1992 указ «О введении в действие системы приватизационных чеков в Российской Федерации».
Эти документы предусматривали совершенно иную схему приватизации – так называемую «ваучерную приватизацию», или «приватизацию по Чубайсу» (по имени идеолога этой программы Анатолия Чубайса).
Принципы ваучерной приватизации прямо противоречили положениям закона «Об именных приватизационных счетах и вкладах в РСФСР».
Ваучер представлял собой ценную бумагу номинальной стоимостью 10000 рублей, которая могла быть использована для выкупа приватизируемого имущества. Ваучер был не именным, а на предъявителя, его можно было продать, подарить, заложить… Что большинство россиян и сделало.
Появление на рынке огромного количества ваучеров моментально их обесценило. Сначала ваучер продавался за 1000 рублей, потом за 500, наконец – за 50!
Вместо двух автомобилей «Волга», обещанных Чубайсом, в руках обманутого гражданина осталась бутылка водки и немудреная закуска. По данным Госкомстата России, за период с 1993 по 2003 год было приватизировано 96 414 государственных предприятий (из них в 1993 – 94 годах 71 829, или 74,5%). В результате, к 2003 году более 77% всей собственности в РФ оказалось в частных руках.
При этом львиная доля государственного имущества (особенно высокодоходные предприятия) попала под контроль крупных и сверхкрупных собственников.
Залоговые аукционы середины 90-ых годов завершили процесс формирования в России олигархического капитала.
Возьму на себя смелость утверждать, что подобных примеров столь быстрого и масштабного присвоения государственной собственности ограниченным кругом лиц история не знает.

Разумеется, все это не могло не вызвать сначала пассивного, а затем и активного, прямого сопротивления масс. Что, в свою очередь, порождало обострение противоречий внутри государственной власти, в том числе, между разными ее ветвями.
Именно в этом контексте следует рассматривать трагические события сентября-октября 1993 года, закончившиеся расстрелом Верховного Совета России.

Нет никаких сомнений, что указ № 1400 стал знаковой вехой в истории новой российской демократии: диктатура революционно-демократического меньшинства превратилась в диктатуру олигархии.

Народ, в большинстве своем, отнесся к разгрому остатков советской власти с безразличием. И дело не только в пропагандистской вакханалии, развернутой пропрезидентскими СМИ. Рядовой россиянин воспринимал борьбу между президентом и Верховным Советом, как разборку внутри элиты, не видя различия между разными ее отрядами, рассматривая всю вертикаль власти, как чуждую себе силу.
Это была реакция на принудительное вовлечение в революцию.
Дальнейшую эволюцию государственных институтов Российской Федерации, в известном смысле, можно рассматривать как историю выхолащивания реального содержания из демократической формы.

Конституция 1993 года (даже если пренебречь полузаконным характером ее принятия) содержала явный перекос в сторону исполнительной власти, нарушая тем самым незыблемый принцип разделения властей.
Следствием такого дисбаланса стала быстрая деградация законодательной и судебной властей, что, в свою очередь, требовало нового усиления исполнительной власти, хотя бы для сохранения государственного единства.
Жертвами такого круговорота событий стали и субъекты федерации, потерявшие финансовую независимость, а также, право избирать своих глав, средства массовой информации, попавшие под жесткий контроль администрации президента, политические партии, некоммерческие организации… Наконец, и крупный бизнес, те самые олигархи, во имя которых и давились в стране слабые ростки демократии, почувствовали на себе тяжелую руку государства.

А почему бы и нет? Мао Цзэдун говорил: «Винтовка рождает власть»…
В современной России власть рождает собственность. У кого винтовка, у того и собственность. В ситуации, когда частная собственность на средства производства считается народом нелегитимной, ее передел не только возможен, но и неизбежен.
Что мы периодически и наблюдаем.
Но использование власти, как орудия для передела собственности, хотя и приветствуется низами общества, вызывает недовольство как раз тех слоев населения, которые до последнего времени имели возможность влиять на власть и интегрироваться в ряды политической элиты, прежде всего - крупной буржуазии.
Ее политическое положение противоречиво: с одной стороны, опасаясь передела собственности снизу, крупный собственник поддерживает авторитарные антидемократические тенденции. С другой стороны, «закошмаренный» властями, он инстинктивно стремится поставить государство под контроль общества, ратуя за демократию.
В такой ситуации, политическая элита все больше замыкается в себе, выдавливая капитал из политического процесса, она вынуждена жестко и откровенно задействовать административные рычаги.

Этот происходит у нас на глазах. Отмена выборов по одномандатным округам, ужесточение законодательства о политических партиях, ограничение прав общественных наблюдателей, активное вовлечение правоохранительных структур в избирательный процесс свидетельствуют о новой электоральной политике. На смену управлению выборами в целом, что было характерно для конца 90-ых, начала 2000-х годов, пришёл контроль над каждым элементом избирательного процесса, над каждым депутатским мандатом, причем на выборах всех уровней.
Такая мелочная опека свидетельствует о растущей неуверенности исполнительной власти в своих силах. Она не может полностью положиться ни на один класс, ни на один социальный слой. Даже олигархи, и те ненадежны (я бы сказал – особенно ненадежны).
Остается только чиновничество, преданно заглядывающее в глаза любому хозяину.
Помните старую шутку: «Готов выполнить любое распоряжение любого правительства»?
Это о психологии чиновника. Плохая опора. До первой встряски

Такого типа политические режимы марксисты называют бонапартистскими.
Для бонапартизма характерно наличие авторитарного лидера (не обязательно в треуголке), опора на силовые структуры, чиновничество, масштабное использование социальной и патриотической демагогии, лавирование между интересами различных классов. Согласитесь, много общего с нашей сегодняшней реальностью.
Но при оценке бонапартистского режима не следует забывать главного – его социальной функции. Ленин определил ее следующим образом: «Бонапартизм есть форма правления, которая вырастает из контрреволюционности буржуазии в обстановке демократических преобразований». Иными словами, когда демократия угрожает положению имущих классов, они готовы отказаться от власти ради собственности. Любое определение грешит условностью. Оценка нынешнего политического режима в России, как бонапартистского, не исключение. Современная Россия весьма далека и от Франции времен Луи Наполеона и от бисмарковской Германии.
И, тем не менее, осознание типичности происходящих в нашей стране процессов для определенного этапа в становлении буржуазной демократии, весьма полезно.
Оно дает представление о том, насколько далека еще российская политическая система от того, что в современном мире принято называть демократией.
А, главное, показывает основной вектор борьбы для тех политических сил, которые считают себя социалистическими.

В условиях политического режима, имеющего, пусть даже отдаленное, сходство с бонапартистским, главной задачей всех левых сил является борьба за полноценную политическую демократию, за свободные и равные выборы органов государственной власти всех уровней.

Именно так должна быть сформулирована программа-минимум для российских социалистов.
Именно с этой точки зрения следует подходить к оценке возможных союзников, определению политической тактики, расстановке приоритетов.
Это не простая задача.
Наш народ глубоко разочарован в демократических лозунгах.
Слишком долго демократия использовалась как ширма, за которой обделывались грязные имущественные дела и делишки. Слишком долго народ сознательно и умело вводили в заблуждение, выдавая за народовластие возможность «поиграть в выборы» под присмотром начальства.

И, тем не менее, единственный известный человечеству путь к социальному освобождению лежит через борьбу за демократическое государство, в котором власть принадлежит большинству и осуществляется в интересах большинства.
Единым махом этого, скорее всего, не добиться.
Нужна программа последовательных шагов по демократизации российской политической системы. Действующая Конституция дает для этого немалые возможности.
Опираясь на конституцию можно потребовать возвращения к смешанной мажоритарно-пропорциональной избирательной системе, дающей возможность каждому гражданину не только избирать, но и быть избранным. Можно и должно потребовать либерализации партийного законодательства, прямых выборов депутатов Совета Федерации, отмены скомпрометированной практики сбора подписей в поддержку избирательных списков, вернуть общественных наблюдателей и т. д.

При этом, необходимо увязать все эти требования с насущными социально-экономическими нуждами рядовых россиян. Показать людям, что только общественный контроль над действиями чиновника дает гарантию движения в направлении социального государства.
Задача не из простых.
Но, на знаменах русских социалистов (не коммунистов, а революционеров), когда-то было начертано: «В борьбе обретешь ты право свое»!

 

 

 

 


 

23 Март 2009

Комментарии


Имя
Email
Комментарий
Введите число
на картинке
 



В рубрике
РАСПЛЫВЧАТЫЕ КОНТУРЫ КОСМИЧЕСКОЙ ОТРАСЛИ
ТОЧНЫЕ СИГНАЛЫ ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ
СВОБОДА ПЕРЕДВИЖЕНИЯ КАК ВЫЗОВ ГЛОБАЛЬНОМУ АПАРТЕИДУ
ПЕРЕМЕНЫ, К КОТОРЫМ НИКТО, КРОМЕ НАЗАРБАЕВА, НЕ ГОТОВ

Новости
18.04.2019 Молдавские социалисты выступают за евразийскую интеграцию
18.04.2019 Зеленский опередит Порошенко во втором туре выборов президента Украины - опрос
18.04.2019 В Египте пройдет референдум по продлению президентского срока
18.04.2019 Советник Трампа предсказал крах Венесуэлы, Кубы и Никарагуа
18.04.2019 Россия в рейтинге свободы прессы оказалась между Венесуэлой и Бангладеш

Опрос
КАК ВЫ ОТНОСИТЕСЬ К ПОВЫШЕНИЮ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"