все поля обязательны для заполнения!


 
ВЕЛИКИЙ КРАХ

 Марксистское толкование современного кризиса капитализма. Исследование проведено организацией «Антифашистская Революционная Акция Берлина» (АРАБ). В эти дни выходит первое издание газеты «Перспектива» - издание о революционном созидательном процессе. Это издание является теоретическим органом «АРАБ» и два раза в год публикует детальное исследование какой-то определенной темы, на этот раз теме кризиса. Немецкая газета «Юнге Вельт» публикует сокращенный вариант исследования.

Если взглянуть на историю капитализма, сразу становится ясно, что кризисы приходят регулярно, начиная с середины 19-го века, когда эта форма производства достигает определенного уровня: кризис 1837 года в США, биржевой крах 1873 года, мировой экономический кризис 1929 года и так называемый нефтяной кризис 1973-1975 годов – это самые известные. Уже чисто с эмпирической точки зрения, все указывает на то, что развитие капиталистического общества является круговоротом определенных фаз конъюнктуры: за подъемом следует перегрев, за перегревом наступает кризис и уничтожение стоимости, далее опять подъем или, согласно Марксу, «состояние покоя, растущее оживление, процветание, перепроизводство, крах, стагнация, состояние покоя и так далее».

Являются ли постоянно повторяющиеся капиталистические кризисы случайностью, несчастными случаями, которые можно предотвратить, или же они присущи этой форме производства? Чтобы прояснить этот вопрос, необходимо для начала вспомнить основные закономерности капитализма.

Охота за добавочной стоимостью, создание прибыли – это и есть «крутящий момент» капитализма. Если капиталист успешно увеличил свой начальный капитал путем эксплуатации рабочей силы, то он должен, если разбирается в своем деле, вложить часть прибыли в производство, начать процесс с начала и еще раз увеличить свой капитал. Вкратце, капитал накапливается и должен под страхом ликвидации все время продолжать накапливаться.

Обесценивание стоимости

В капитализме этот процесс реализации стоимости является самоцелью. Речь идет лишь о накоплении капитала. При этой безмерной погоне за добавочной стоимостью капиталисты, которые конкурируют с другими себе подобными, вынуждены постоянно расширять производство, технически его улучшать, делать эффективнее, использовать новые машины и.т.д. При этом изменяется «органическое составление» капитала, то есть соотношение вариативного (израсходованного на рабочую силу) и постоянного (израсходованного на средства производства) капитала. Вариативная часть, из которой происходит добавочная стоимость, относительно уменьшается. Таким образом, как правило, падает ставка прибыли, на что капиталисты реагируют очередным расширением производства, это приводит к перепроизводству, но не к перепроизводству в том смысле, что все потребности были бы удовлетворены и никто больше ни в чем не нуждается, а в том смысле, что (добавочная) стоимость производимых товаров больше не реализуема. Как подчеркивал Маркс, «производится не слишком много продуктов питания по отношению к имеющемуся населению, наоборот, производится слишком мало, для гуманного и достойного обеспечения массы населения…Но периодически производится слишком много орудий труда и продуктов питания, для того чтобы задействовать их в качестве средств эксплуатации рабочих для определенной доли прибыли. Производится слишком много товаров, для того, чтобы реализовать содержащуюся в них стоимость и включенную добавочную стоимость при созданных капиталистическим производством, условиях распределения и потребления, а также иметь возможность обновлять свой капитал». Проблема заключается не в том, что имеется слишком много товаров для удовлетворения человеческих потребностей, а в том, что в произведенных товарах кристаллизованная добавочная стоимость, из-за ограниченной потребительской способности загнанных в относительную бедность масс, не может быть реализована.

Маркс продолжает: «Настоящий барьер капиталистического производства - это сам капитал: то, что капитал и его самореализация являются одновременно и начальным и конечным этапом, мотивом и целью производства; то, что производство является производством ради капитала, а не наоборот. Барьеры, в которых может происходить сохранение и реализация стоимости капитала, которая основывается на экспроприации и обеднении больших масс трудящихся, эти барьеры постоянно находятся в противоречии с методами производства, которые должны использовать для своих целей капитал, и которые направлены на безграничное увеличение производства и на производство как самоцель. Средство – необходимое развитие общественных производственных сил – вступает в постоянный конфликт с ограниченной целью, реализацией имеющегося капитала».

Движение противоречия между развитием производственных сил и реализацией капитала включает в себя, в том числе, и кризис. Периодически возвращающиеся кризисы имеют общую причину – перенакопление капитала. Но какое это имеет отношение к банкам и кредитам? При помощи кредита свободный денежный капитал временно становится долговым капиталом. Капиталист, который обладает свободным капиталом, предоставляет его другому капиталисту. Капиталист, который дал в долг часть своего капитала, получает от должника часть созданной прибыли в качестве компенсации. Маркс различает два вида кредита: коммерческий и банковский.

Кредиты сами по себе не являются главной причиной кризисов, но всячески им способствуют. Это можно обозначить так: во время фазы подъема, естественно, существует большая потребность в кредите, все выглядит так, что одолженные деньги могут быть преумножены путем выгодных инвестиций. Коммерческий и банковский кредит расширяются, ведь вероятность получить одолженные деньги вместе с процентами предельно высока. Как только наступает фаза перепроизводства, спрос на товар и реализация добавочной стоимости останавливается. Готовность продавать товары в кредит снижается, каждый сомневается в платежеспособности других. На место коммерческого кредита приходит потребность в наличном расчете. Капиталист, который не может сбыть свой товар, в свою очередь не может оплатить купленные в кредит товары, наступает цепная реакция. «Неплатежеспособность наступает не в одной точке, а в нескольких, отсюда и кризис», писал Маркс.

Кризис реализации и финансовые рынки

Также важно не забывать, что неоднократно подчеркивал Маркс: «капитализм это не твердый кристалл, он склонен к историческому изменению, создает новые структуры, модифицирует старые. Поэтому необходимо рассматривать каждый кризис в его конкретной форме и обращать внимание на его конкретные причины и последствия.

В связи с современным кризисом, прежде всего, необходимо выделить изменившуюся роль финансовых рынков и капиталистических взаимосвязей с 1960-70 годов. Ключевыми являются проблемы нарастающего накопления и реализации капитала. Мы уже видели, что целью капиталистического производства является накопление все большего капитала путем погони за добавочной стоимостью. Мы также видели, что в капитализме есть тенденции, который противостоят этой погоне. Если капитал больше не находит в сфере производства достаточно прибыльных условий реализации, он реагирует перемещением в другую отрасль. Здесь есть разные возможности: товары и услуги, которые не могут быть выгодно проданы внутри страны, могут быть экспортированы; охватываются новые рынки или недоступные прежде для капитала отдаленные части общества (например, приватизация сферы общественных услуг).

Начиная с шестидесятых-семидесятых годов, часть неконкурентоспособного капитала устремила свой взгляд на новые освободившиеся рынки. Началась интернационализация финансовых рынков.

Возникли новые возможности вложения, финансовые продукты, которые обещали высокие прибыли. Несмотря на то, что человеческий труд до сих пор является единственным источником возникновения стоимости, произошло относительное обособление частей капитала вложенного в финансовые рынки.

От взрыва к обрушению

Если видеть при анализе сегодняшнего кризиса, лишь перекосы в финансовых рынках, то  можно предположить, что он начался с банкротства трех хедж-фондов нью-йоркского инвестиционного банка Bear Stearns летом 2007 года или с банкротства Lehman Brothers в сентябре 2008. Тем важнее взглянуть на предысторию этих банкротств. 

Решающим фактором развития кризиса был рынок недвижимости США. За длительным этапом роста цен и надутого таким образом пузыря, последовал, уже после спада в 2006 году, крах в 2007 году. Речь идет о классическом кризисе перепроизводства, в одном из сегментов капиталистической экономики, а именно, на рынке недвижимости.

Отраслевой кризис перепроизводства имел серьезные последствия. Ведь многие объекты недвижимости финансировались при помощи кредитов, которые были так же массово выданы заемщикам с низкой платежеспособностью. Помимо этого, финансовые институты упаковывали эти кредиты в структурные кредитные продукты, как, например, так называемые Collateralized Debt Obligations (CDO) (прим. вид ценных бумаг обеспеченных активами), и после оценки рейтинговыми агентствами продавали другим финансовым организациям. Риски при этом проникали во все сферы экономики.

Когда рынок недвижимости рухнул, вследствие интернационализации финансовых рынков и распыления рисков через перепродажу кредитов и других, включающих в себя эти кредиты, финансовых продуктов, началась цепная реакция. Многочисленные финансовые институты имели угрожающе высокие потери: Bear Streams, IKB, SachsenLB, WestLB, BayernLB, Indymac, Lehman Brothers, Merri Lynch, Fannie Mae, Freddie Mac, Hypo Real Estate, AIG, Commerzbank… Список можно продолжать.

Итак, что мы имеем к началу кризиса: отраслевой кризис перепроизводства на ипотечном рынке США ведет к обесцениванию определенных, связанных с ипотечными кредитами, ценных бумаг. Из-за сплетения финансовых потоков это ведет, в том числе и к тому, что кредит становится дефицитным, желание давать в долг снижается, потому что «никто не знает, сможет ли заемщик вернуть все в срок» (Маркс). Межбанковские торги (на которых банки дают друг другу краткосрочные кредиты) останавливаются, все это приводит к проблемам рефинансирования.

«Меры спасения»

Следуя общепринятым утверждениям, до этого момента «реальная экономика» была абсолютно здорова, и дальше бы благополучно развивалась, если бы не «заразилась» от злой финансовой экономики. При чем это очень упрощенная формулировка, ведь цепная реакция началась с отрасли «здоровой реальной экономики», а именно с рынка недвижимости, и таким образом из виду уходит то, что взлеты и бумы последних десятилетий были возможны только путем спекуляций «злой финансовой экономики».

В некоторых важных секторах мировой экономики это уже происходило, и приводило к серьезным проблемам. В июле 2008 года начали обваливаться цены на сырьевые товары, Новая Газета Цюриха объявила в октябре 2008 самые «высокие потери за последние 50 лет» в этой области. Таким образом, начался международный кризис транспортной отрасли – с самыми тяжелыми последствиями, как например в судостроительной промышленности. На протяжении 2008 года переплетались различные кризисные процессы, в основных регионах мировой экономики началось падение ВВП. 2009 год стал годом глобальной рецессии.

Сотрясение частных кредитов, крах мировой конъюнктуры, скачки на бирже, угрожающие и наступившие банкротства банков и предприятий – как же реагировали люди, обличенные властью, на эти массированные удары по финансовому сектору и производству?

Сначала капиталистические страны оформляли гигантские «пакеты помощи» попавшим в беду финансовым институтам: в Вашингтоне 3 октября 2008 года решили выделить помощь в объеме 700 млрд долл, в Берлине 13 октября утвердили цифру в 480 млрд евро. Помощь от Банка международных расчетов, под которой подписалось 11 стран (в том числе США, Великобритания, Германия и Франция) составила 5 трлн евро с сентября 2008 года по июль 2009 года. К этой помощи еще следует добавить низкие кредитные ставки Центробанков и возможность для банков по дешевке занимать деньги у федеральных резервных систем.

В этих условиях в 2009 году наступило первое успокоение финансового сектора. Но проблема кризиса индустрии и торговли не могла автоматически исчезнуть. В попытке решить эту проблему начались широкие конъюнктурные программы – в Германии, для примера, ввели премию за утиль старых авто – для этого так же выделялись триллионы.

Теперь взглянем на последствия кризиса до этого момента: массивное уничтожение капитала и доходов, банкротства банков и предприятий (или их поглощение), мировое падение промышленного производства, растущая массовая безработица (международная организация труда сообщает уже в декабре 2009 года о 20 миллионах уничтоженных кризисом рабочих местах), неполная занятость, массовое обеднение определенных слоев общества (в США это латиноамериканские и афроамериканские рабочие), массовое перераспределение капитала снизу вверх, закрытие целых производств, голод в так называемом третьем мире (спровоцированный ростом цен на продукты питания и топливо).

«Сытые годы» закончились

Сегодняшний кризис можно воспринимать как наслоение кризиса перенакопления и финансового кризиса в возникшей в 1989-91 годах модели развития и глобализации.
Стратегия развития, ориентированная на экспорт, доминировавшая последние десятилетия, с точки зрения экономики, никогда не была самоокупаемой и не имела «собственного двигателя». Усиления покупательской способности масс, по сути, никогда не было. В то время, как прибыли стремительно росли, а объемы денежных средств увеличивались, реальные зарплаты стагнировали и даже снижались во время взлетов экономики.

Опираясь на новые рынки сбыта и сферы вложений в Восточной Европе, а также дальнейшее «открытие» Китая и Индии в 90-х годах, подъем экономики последних десятилетий базировался в первую очередь на готовности граждан США погружаться в долги, соответствующих частных бюджетах и поддерживаемой таким образом конъюнктуре в США.

Но и это все-таки закончилось. Много раз титулованные в качестве «глобальных потребителей последней инстанции» граждане США сегодня оказались в долговой ловушке. Их реальные доходы последних 25 лет снизились на 30 %. Американская экономика вследствие кризиса скатилась в рецессию. Концепция, предполагавшая компенсировать слабость внутренних рынков при помощи экспорта, оказалась непригодной. И нынешние проблемы со спросом нельзя решить старыми методами. Ее нельзя решить даже при помощи агрессивного кейнсианства при ориентированной на предложение налоговой политики. Безграничная государственная задолженность при финансировании дефицита невозможна даже в США.

«Сытые годы» оплачиваемого кредитами праздника сбыта закончились. И нам грозят «японские условия»: долгое падение с длительной фазой стагнации. Со всеми последствиями на условия жизни для значительной части мирового населения.

Немецкая Европа

После глобального краха наступил так называемый кризис Еврозоны. И если путем спасения банков и конъюнктурных программ удалось добиться стабильности (по крайней мере временной), то кризис никуда не делся. Риски по большей части были просто перекинуты на государственный долг. Здесь стоит отметить, что государственная задолженность не является чем-то новым за последние 5 лет, капиталистическое производство уже давно работает только на кредитах. Тем не менее, из-за кризиса кредитов и финансов обострилась проблематика задолженности.

Но в фокусе общественных дебатов сегодня находятся не гигантские долги США или Японии, а государства европейской периферии. Именно их СМИ сделали главными виновниками кризиса Еврозоны - якобы эти страны «жили не по средствам».

Но если взглянуть в глубь, то становится очевидно, что долги долгам рознь. Для начала важны градус задолженности, сила или слабость национальной экономики, и у кого были одолжены деньги. Ведь для стран европейской периферии главной бедой стало то, что они были должны западноевропейским банкам и финансовым инвесторам (в основном французским и немецким).

Как же возникли долги? Их возникновение хорошо видно на примере Греции: в 1981 году страна стала частью Европейского Сообщества, с этого момента начался процесс деиндустриализации, который и привел страну к долговой экономике.

К этой ситуации все пришло не только потому, что правящая элита Греции погрязла в коррупции и алчности, но и потому, что страна не смогла выжить в условиях внутренней европейской конкуренции с империалистическими странами старой Европы. Важную роль в этой катастрофе сыграла немецкая мания максимальных результатов, насильственное стремление к переизбытку экспорта, что в свою очередь приводит к низким зарплатам. Лондонский исследовательский институт Research on Money and Finance (RMF) описывает механизм так: «Германия добилась своей высокой конкурентоспособности по одной простой причине: она была в состоянии сильнее давить на своих рабочих. Неизбежно это привело к длительному профициту бюджета по сравнению с периферией. Эти излишки потекли в прямые инвестиции за границу и в качестве кредитов в страны Еврозоны».

RMF резюмирует: «Победа немецкого капитала – это поражение для немецких рабочих и периферии». После того, как финансовый капитал Греции десятилетиями вытеснялся смесью капитала и экспортных товаров, банки спохватились только во время всеобщего кризиса; Поэтому потребовалась «помощь» которая сопровождались требованиями жесткой экономии. Суверенитет стран должников сильно ослаб за последние годы. Уже давно о всех сокращениях и приватизациях в этих странах решает тройка из Международного валютного фонда, Европейского Центробанка и Евросоюза.

И вместо того, чтобы вести дебаты вокруг Еврооблигаций и европейского Стабфонда, мы хотим сделать несколько замечаний по проекту ЕС, и по тому как он функционировал во время кризиса Еврозоны: Европейский Союз это противоречивый империалистический целевой союз, в котором нужно учитывать различные соотношения интересов: а) противоречие между интересами «ключевых стран» (Германия, Франция, Великобритания) и стран периферии (Греция, Португалия, Ирландия, Испания и.т.д.), б) противоречия среди «ключевых стран» (отношения между Францией и Германией кочуют от кооперации к конкуренции), в) противоречие внутри стран (прежде всего в Германии) которое заключается в стремлении, с одной стороны, усилить ЕС как глобального игрока, а с другой стороны - ослабить конкурентов внутри самого Евросоюза ради собственного доминирования.

Эти аспекты являются движущей силой политики империализма главных стран ЕС. Германия преследует две цели: превращение ЕС в мощного субьекта международных отношений и старую цель немецкого империализма, создание немецкого доминирования в европейской экономике.

Сегодня, после двух неудачных попыток достичь этих целей военным путем, продолжается экономическое и политическое подчинение больших частей Европы интересам немецкого капитала и институтам Евросоюза. ЕС стал инструментом немецкого империализма для создания собственной экономической зоны и подавления суверенитета стран европейской периферии.

В этой ситуации радикальным «левым» стоит вспомнить слова Карла Либкнехта (прим. один из основателей Коммунистической партии Германии): «главный враг находится в нашей собственной стране». Это немецкие концерны, банки и финансовые инвесторы, а также представляющие их интересы политики и их инструменты для репрессий. Наша главная задача – побороть этого главного врага, используя все доступные средства, и действуя сообща с прогрессивными движениями всех стран.

 

18 Март 2012

Комментарии
Сергей Иванович  |  27 Март 2012 в 02:38
То, что капитализм исторически обречён очевидно каждому мыслящему человеку. Не может быть вечным строй в котором присутствует противоречие между общественным характером производства и частнособственническим присвоением созданного продукта. Какое-то время можно забивать голову основной массе населения сказками о социальной ориентированности экономики, повышать жизненный уровень граждан за счёт ограбления бедных и развивающихся государств. Однако обязательно наступит понимание эксплуататорской сущности капитализма, которому интересы простого человека безразличны. Тогда победа социализма станет неизбежной.
Н.Р.  |  27 Март 2012 в 06:37
Маркс уже в 1848 году предсказывал скорый крах капитализма. Потом он предсказывал его в 1850, 1852, 1854 годах - и повторял свой прогноз раз в два-три года. Энгельс, Бебель и Каутский в конце XIX века тоже утверждали, что капитализм вот-вот рухнет. А он всё стоит - несмотря на все его реальные и мнимые противоречия! И что-то не видно, чтобы происходило "абсолютное и относительное обнищание пролетариата". Да и самого пролетариата тоже, кстати, не видно. Исчез он, растворился в среднем классе!
Сергей Иванович  |  28 Март 2012 в 00:01
Нет сомнения в ошибочности многих предсказаний о конце капитализма, исходивших из реалий конкретного периода. Вот, и Маркс был заложником времени. Он не представлял из себя оракула, смотрящего в даль на столетия. Однако, правда за ним, и эта правда заключается в постепенном обобществлении производства. В основной своей массе средства производства уже не находятся в руках отдельных лиц. Доминирует коллективный собственник (об этом хорошо написано у Дж. Гелбрейта). И если бы не целенаправленное поддержание власть имущими олигархической прослойки, располагающей ключевыми активами, то переход к социализму стал фактом. Численность пролетариата, конечно, сократилась, но он не исчез (достаточно подняться со стула и сходить на завод). К пролетариату можно отнести огромную армию мелких служащих и специалистов, имеющих аналогичные сложности в жизни (см. последние работы Г.В. Плеханова). "Абсолютное и относительное обнищание пролетариата" сохранилось, единственно приняло иную форму, чем во времена Маркса.
Н.Р.  |  28 Март 2012 в 07:32
С точки зрения Маркса, пролетариат - это класс индустриальных рабочих, производящих прибавочную стоимость. Интересно было бы узнать, какую прибавочную стоимость производят мелкие служащие, специалисты и офисные клерки?
Сергей Иванович  |  28 Март 2012 в 09:55
В отличие от индустриальных рабочих, создающих материальные блага, прибавочная стоимость специалистов и клерков нематериальна. Она представляет собой разного рода информацию, используемую в хозяйственной деятельности предприятия. Как и пролетариат, многочисленные работники контор не получают в полной мере за свой труд. Но в отличие от производственных рабочих они менее настроены отстаивать свои права, поскольку, может по-наивности, причисляют себя к руководящему слою предприятия. Для последних "конторская мелочь" тоже люди второго сорта, лишь чистой рабочей одежды выделяющаяся над рабочими цехов.
Н.Р.  |  28 Март 2012 в 11:08
Пролетариат и в принципе не может получать в полной мере за свой труд. Если бы рабочие получали полный эквивалент своего труда, то накопление капитала прекратилось бы, и никакое производство стало бы невозможным. (Кстати, если бы Энгельс выплачивал своим рабочим полный эквивалент их труда, его друг Маркс не только лишился бы немалого числа бутылок хорошего коньяка, но и неизвестно, смог ли бы закончить "Капитал".). Поэтому прибавочный труд будет существовать всегда - как это признал сам Маркс в Критике Готской программы. А раз так, из-за чего огород городить? Прибавочная стоимость рабочим ведь всё равно не достанется, кто-то её присвоит - если не частный предприниматель, так ненасытное государство.
Сергей Бахматов  |  14 Май 2012 в 07:26
Прибавочная стоимость на предприятии с общенародной формой собственности идёт на поддержание в необходимом объеме оборотных средств и на развитие производства, собственниками которого они являются. Поэтому ни капиталистом, ни государством никакой прибавочный труд не присваивается.


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
ПРОБРЮССЕЛЬСКОЕ БОЛЬШИНСТВО УТРАТИЛО ЧИСЛЕННОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО В ЕВРОПАРЛАМЕНТЕ
КТО НУЖЕН НОВОМУ ПРЕЗИДЕНТУ?
ПРИВЕДЕТ ЛИ КАПИТАЛИЗМ К КЛИМАТИЧЕСКОЙ КАТАСТРОФЕ?
СМОЖЕТ ЛИ ТРАМП ВЕРНУТЬ ДОВЕРИЕ РОССИИ?

Новости
17.06.2019 Датские социал-демократы перестали требовать запретить "Северный поток - 2"
17.06.2019 Миллионные протесты прошли в Гонконге
17.06.2019 Профсоюзы Архангельска выступили против ввоза мусора из других регионов
17.06.2019 Парламент Албании признал неконституционной отмену выборов президентом
15.06.2019 Женщины Швейцарии устроили массовый протест против неравенства

Опрос
КАК ВЫ ОТНОСИТЕСЬ К ПОВЫШЕНИЮ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА?





Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"